23.03.2015

Учебник для женщин, подвергающихся насилию, которые хотят перестать ими быть. Стокгольмский синдром женщин, подвергающихся насилию, часть 2

  • Перевод: Татьяна Керим-Заде
  • Источник: «Учебник для женщин, подвергающихся насилию, которые хотят перестать ими быть» (2013), из главы «Стокгольмский синдром»
Со стороны трудно понять, почему женщина, подвергающаяся насилию, не может расстаться с агрессором. Многие женщины говорят: «Если бы кто-то попытался подвергнуть меня насилию, я бы тут же его бросила», но эти женщины обычно не представляют себе, что означает находиться в постоянной ситуации экстремальной жизненной угрозы и не иметь возможности сбежать.

«СО МНОЙ ТАКОГО НЕ СЛУЧИТСЯ»

Со стороны трудно понять, почему женщина, подвергающаяся насилию, не может расстаться с агрессором. Многие женщины говорят: «Если бы кто-то попытался подвергнуть меня насилию, я бы тут же его бросила», но эти женщины обычно не представляют себе, что означает находиться в постоянной ситуации экстремальной жизненной угрозы и не иметь возможности сбежать.

Считать, что жертва чем-то отличается от нас самих, что жертва стала жертвой, потому что таков её образ жизни или характер, успокаивает нас и придаёт нам уверенность, но не даёт нам понять, почему у людей развивается Стокгольмский Синдром. Если кто-то целится тебе из пистолета в голову и говорит: «Если ты попытаешься сбежать, я убью тебя», какова вероятность того, что ты попытаешься сбежать? Скорее всего, ты попытаешься убедить твоего тюремщика, чтобы он оставил тебя в живых, будешь добиваться его расположения и дружбы. Означает ли это, что у тебя слабый характер или что тебя воспитали в подчинённости? Нет, это означает только то, что ты пытаешься выжить.

Женщины-жертвы Стокгольмского Синдрома продолжают жить с теми, кто подвергает их насилию, не потому что они развили к ним привязанность, а потому что у них нет возможности сбежать. Заложник сбегает тогда, когда находит безопасный для себя способ это сделать. Женщина возвращается к агрессору, потому что боится репрессий; при этом она сама может вполне не отдавать себе отчёта в том, что она возвращается от страха, а не по любви.

Ди Грэхэм, Идна Роулингс, «Любить, чтобы выжить»

В том случае, когда главной целью заложника не является выживание, Стокгольмский Синдром не развивается. Нормальный и здоровый человек, который захочет выжить в ситуации насильственного удержания в заложниках, из которой у него не будет возможности сбежать, разовьёт, в той или иной степени, Стокгольмский Синдром, будь то мужчина или женщина. «Несмотря на социальные предрассудки относительно полов, вероятность развития Стокгольмского Синдрома одинакова для мужчин и для женщин. Кроме того, не наблюдается разницы и в зависимости от возрастной группы».

Рекомендации людям, оказавшимся в положении заложников, направленные на то, чтобы увеличить вероятность выживания, совпадают в том, что, по сути, они советуют заложникам стать более «женственными» (в плохом смысле слова):

  • Поддерживать доминирующего индивида. «Старайтесь сохранять надежду на успех и сделать всё для того, чтобы ваш похититель также сохранял её. Похититель без надежды на успех может пасть духом, убив при этом заложников и себя. Старайтесь быть спокойными и подбадривайте похитителя, чтобы он не волновался».
  • Стереть собственную идентичность. «Затеряйтесь среди других заложников, не выделяйтесь».
  • Предвидеть поведение доминирующего индивида. «Старайтесь лечь спать пораньше, чтобы не попасть под плохое настроение похитителя, так как тот может быть раздражён из-за усталости».
  • Подавлять в себе гнев и не пытаться сбежать. «Будьте экстремально осторожными в том, что касается возможности побега. Неудавшийся побег может привести к репрессиям против вас; удавшийся побег может привести к репрессиям в отношении остальных заложников».

Заложники ведут себя подобным образом, потому что стремятся выжить, и женщины, подвергающиеся насилию, точно так же становятся сабмиссивными и услужливыми существами. Женщины и дети, которые подвергаются насилию и абьюзу, находятся в этом положении не потому, что в их личности есть какой-то дефект, или из-за наличия абьюза в их прошлом; «любой человек может оказаться в положении заложника и быть подвергнутым насилию».

Если в настоящий момент некто вооружённый пистолетом войдёт в комнату и приставит тебе дуло к виску, угрожая убить и говоря, что выстрелит, если только ты шевельнёшься, и если эта ситуация продлится какое-то время, то под дулом пистолета у виска, ты пройдёшь несколько стадий взаимодействия с агрессором. Сперва ты бы испугалась, у тебя началось бы сердцебиение, ты начала бы дрожать… По мере того, как проходило время, ты стала бы пытаться успокоить агрессора, попыталась бы понять, каковы его мотивы, показать ему, что ты не имеешь ничего против него. Если бы он позволил тебе сходить в туалет, но продолжал бы угрожать тебе оружием, ты была бы очень благодарна ему за его любезный поступок, и подумала бы, что только хороший человек способен быть таким благородным. Ты не стала бы проявлять гнев, говоря агрессору, например: «Негодяй, убери немедленно пистолет от моей головы!», вместо этого ты бы сказала: «Пожалуйста, не мог бы ты убрать пистолет от моего правого виска и переставить к левому, потому что правый у меня уже сильно болит?» Со всей вероятностью ты попыталась бы убедить агрессора, чтобы он не убивал тебя, постаралась бы завоевать его расположение и дружбу. Означало бы это, что у тебя слабый характер или тебя воспитали для того, чтобы подчиняться? Нет, это просто означало бы, что ты борешься за свою жизнь.

ЧТО ПРЕДСТАВЛЯЕТ СОБОЙ СТОКГОЛЬМСКИЙ СИНДРОМ?

Итак, что представляет собой Стокгольмский Синдром? Какие чувства, мысли и типы поведения возникают вследствие пребывания в тех четырёх предварительных условиях, о которых мы говорили выше?

Стратегии выживания, которые женщина использует для того, чтобы иметь возможность физически выживать рядом с абьюзером, представляют собой различные искажения чувствования и поведения, которые позволяют ей переносить его агрессию и не разрушиться психически слишком быстро. Так как женщина использует эти механизмы выживания день за днём, постепенно они трансформируют её личность и становятся способом её существования. Происходит настоящее промывание мозгов, которое бывает, например, у членов тоталитарных сект или у узников концлагерей. Эмоции, мысли и поведение патологически искажаются, чтобы позволить выжить в ситуации нескончаемого террора.

Эмоциональные искажения

ОНА СТАРАЕТСЯ УСИЛИТЬ ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЕ ЭМОЦИИ

Стремление выжить заставляет женщину жадно выискивать малейший намёк на любезность, эмпатию и доброе чувство к ней в поведении абьюзера. Если нечто подобное удалось заметить, то женщина переполняется надеждой на то, что он больше не будет подвергать её насилию. «Когда мой партнёр критикует меня не так сильно, я наполняюсь надеждой».

Женщина преувеличивает позитивные черты характера абьюзера и фокусирует на них своё внимание. Любое минимально любезное поведение с его стороны она интепретирует как черту характера, особую щедрость и благородство; это позволяет ей снизить аккумулированный уровень стресса и почувствовать благодарность, солидарность и надежду. Человеческое существо для выживания нуждается в надежде, сколько бы незначительной она не была, и если надежды нет, то женщина придумывает её: «Любое проявление любезности со стороны партнёра создаёт у меня надежду на лучшее».

С другой стороны, чем позитивнее будет видение женщиной фигуры агрессивного партнёра, тем вероятнее появление у неё положительных чувств к абьюзеру. Позитивное чувство к кому-то повышает вероятность взаимности с его стороны. Если мы кого-то сильно любим, этот человек, вероятно, тоже нас полюбит. Так залагается основа травматической связи с позитивными сторонами личности абьюзера.

ОНА ОТРИЦАЕТ НЕГАТИВНЫЕ ЭМОЦИИ

Женщина отрицает и минимизирует абьюз, отрицает собственный страх, потому что их признание парализовало бы её, а ей нужно «везти на себе семью и детей». Паника, чувство собственной психической аннигиляции оставили бы её без возможности реагировать, а она не может себе этого позволить. «Мне очень трудно думать о том, хорошо ли я себя чувствую в отношениях; предпочитаю не думать об этом».

Также женщина отрицает гнев, так как понимает, что, заметив его, абьюзер перейдёт к репрессиям. Открытая защита может угрожать выживанию женщины. Она становится очень сабмиссивной, у неё формируется трудность в выражении гнева, она старается избегать конфликты. Женщина становится нерешительной и пассивной.

Чтобы иметь возможность отрицать негативную сторону личности абьюзера, женщина вынуждена эмоционально всё больше дистанциироваться от реальности, она отключается от неё, как во сне, и на самом деле спит или работает слишком много. У неё появляется ощущение собственной «закапсулированности» или суженного восприятия, она концентрируется только на самых непосредственных фактах и не в состоянии концентрироваться на других аспектах реальности. Она может дойти до состояния частичной или полной амнезии в том, что касается особенно насильственных эпизодов абьюза. Однако, эмоции невозможно сдерживать неопределённо долго; они прорываются как запруженная вода. Неожиданно для себя, женщина начинает испытывать двойственные чувства к партнёру, её отношение к нему становится неустойчивым и чувства очень интенсивными, она колеблется от идеализации к обесцениванию: «Мои чувства к партнёру противоречивы».

На подсознательном уровне, жертва видит абьюзера как полностью хорошего, а себя как абсолютно плохую, или наоборот. Она то любит его, то боится; с одной стороны, она отвергает человека, который подвергает её насилию и угрожает ей, с другой стороны, с целью выжить, она развивает эмоциональную привязанность к нему в надежде, что это остановит абьюз. Эти разнонаправленные силы очень интенсивны и такая динамика отношений распространяется и на других людей. Для жертв длительного абьюза люди либо очень хорошие, либо очень плохие. Такие женщины бросаются от критики к превознесению и наоборот.

Когнитивные искажения

ОНА МЕНЯЕТ СВОЮ ТОЧКУ ЗРЕНИЯ НА ТОЧКУ ЗРЕНИЯ АБЬЮЗЕРА

Об окружающем мире. Неосознанно жертва абьюза пытается видеть мир глазами абьюзера, чтобы смочь предугадать его желания и задобрить его, удовлетворяя его потребности. Она принимает его взгляды на политику, общество или гендерные роли. Если он активист какой-нибудь политической партии, она в конце концов становится активисткой в той же партии и фанатичкой партийной идеи. Если он сексист, она превращается в безжалостного врага независимых женщин, которые не боятся высказывать собственное мнение. Женщина, подвергающаяся насилию, изо всех сил пытается избежать идентификации с собственной гендерной группой. Она очень жёстко и критически относится к другим женщинам. Ей нравится конкурировать с ними и обесценивать их. «У меня лучше складываются отношения с мужчинами, чем с женщинами».

О самой себе. Женщина, подвергающаяся насилию, смотрит на саму себя глазами абьюзера и принимает на себя вину за абьюз. Это даёт ей ложное ощущения контроля над происходящим, так как она убеждает себя, что если она изменится и станет более покладистой, абьюз прекратится. Жертва расходует огромное количество времени, раздумывая над тем, что она делает не так, и как можно стать лучше, чтобы абьюз прекратился. Она думает, что если бы она была лучше как человек или как женщина, то её не подвергали бы насилию: «Я плохая жена, я провоцирую его».

«Необязательно быть виктимизированным, чтобы думать, что можно контролировать неконтролируемое и случайные события». «Исследования показывают, что люди, которые воображают, что могут контролировать внешние события, лучше адаптируются к стрессу и показывают более высокую психологическую     устойчивость». Часто мы наблюдаем парадокс, когда женщина обвиняет себя в провокациях по отношению к абьюзеру: «Проблема не в том, что он приходит в бешенство, а в том, что я довожу его до бешенства».

Чем меньше у жертвы реальных возможностей контролировать события и чем значительнее последствия неспособности их контролировать (то есть, чем тяжелее абьюз), тем больше вероятность того, что жертва будет обвинять в абьюзе саму себя. Самообвинение позволяет жертве не чувствовать себя жертвой, не чувствовать, что ситуация превосходит её силы, и для того, чтобы мочь эмоционально привязаться к абьюзеру.

  • Она считает себя низшим существом. Льстит и возвеличивает мужское эго за счёт своего собственного. Принимает на себя роль «половичка» в отношении мужчин. Унижает и презрительно высмеивает сама себя. Ненавидит те части своей личности, которые абьюзер презирает, или с которыми она ассоциирует его гнев: «Я ненавижу в себе то, что заставляет моего партнёра критиковать меня или обижаться».
  • Она считает, что должна быть совершенством, что она ничтожна и поэтому заслужила плохое обращение.
  • Она считает, что недостойна любви: «Во мне есть что-то такое, что бесит моего партнёра».
  • Проецирует собственное положение жертвы на абьюзера, представляет себе, будто бы он является невинной жертвой дурного влияния со стороны других людей (обычно, со стороны его матери), со стороны его «внутренних демонов» или со стороны неконтролируемых аддикций. Даёт сама себе поверхностные объяснения причин абьюза; «переводит стрелки», точно так же, как это делает абьюзер, видит причину абьюза где угодно, только не в самом абьзере. «Мой партнёр такой же как я, мы с ним жертвы ненависти со стороны других людей»; «Я знаю, что он не агрессивный, просто ему трудно себя контролировать»; «Если бы не водка, мой муж был самым прекрасным мужчиной в мире»; «Он ведёт себя так, потому что он уже давно не может найти работу».

ОНА СКРЫВАЕТ

Женщина, подвергающаяся насилию, не хочет, чтобы другие знали, как к ней относится её партнёр. Она скрывает это от мира и от себя самой. «Я постоянно извиняю и защищаю партнёра, когда говорю о нём с другими»; «Мой партнёр сделал мне нечто, о чём я предпочитаю не вспоминать»; «Перед другими я перевожу в шутку ситуации, когда мой партнёр сильно злится на меня».

Женщина систематически принимает сторону партнёра перед лицом других людей, — даже если эти другие пытаются защитить её! «Если другие пытаются вмешаться и защитить меня, когда мой партнёр ругает меня или злится на меня, я становлюсь на его сторону и против тех, кто пытается вмешаться».

ОНА УЧИТСЯ ДЕТАЛЬНО РАСПОЗНАВАТЬ ПОВЕДЕНИЕ АГРЕССОРА

Женщина подробно изучает его привычки и желания, что позволяет ей максимально предугадывать возможные вспышки агрессии. Она осторожно изучает, в чём может повлиять на «хозяина», всегда внимательна к тому, что ему нравится и что не нравится. В экстремальных случаях, она позволяет даже сексуальный абьюз над своими детьми или же ведёт себя так, как-будто ничего не знает о подобного рода насилии в семье. Мужчина — это бог, и она должна служить ему, предоставляя всё, чего только он не потребует, даже если для этого придётся пожертвовать детьми, особенно дочерями. «Защита и любовь мужа для меня важнее, чем любой вред, который он может мне причинить».

Женщина, подвергающаяся насилию, знает очень много о своём мужчине и очень мало — о себе. Она воспринимает потребности и желания агрессора как свои собственные. Если она чувствует усталость, то не обращает внимания, а продолжает работать; если он устал, то она суетится около него, как если бы он был самым усталым человеком на свете. Она отказывается удовлетворять собственные потребности, отказывается признавать собственные чувства и точку зрения. Она диссоциируется от собственного тела, чтобы не признавать боль, которую ей причиняет тюремщик. Однако, в качестве компенсации, она «соматизирует» эту боль и требует внимания к себе со стороны медицинских работников.

ОНА ДУМАЕТ, ЧТО СТРАСТНО ЛЮБИТ АГРЕССОРА

Женщина постоянно состредоточена на абьюзере, заботится о нём, становится сабмиссивна по отношению к нему, у неё учащается сердцебиение, когда он появляется. Очень легко принять это физиологическое возбуждение и это поведение за симптомы сильных позитивных чувств к нему. «Ложная атрибуция со стороны жертвы соотносит это возбуждение с любовью, а не с паническим страхом; такое когнитивное искажение формируется у жертв, которые не могут найти способа сбежать. Чем сильнее возбуждение, тем сильнее формирующаяся у жертвы привязанность к агрессору. Чем более гипер-насторожены жертвы абьюза в отношении проявлений любезности со стороны агрессора, тем более усиливается эта привязанность. Чем больше усилий приходится прикладывать жертве к задабриванию агрессора, тем сильнее её с ним связь». «Подобный опыт, однажды идентифицированный субъектом как любовь, становится любовью».

Был проведён эксперимент с парами, члены которых ранее не были знакомы друг с другом; в ходе этого эксперимента моделировались две ситуации первой встречи: в одном случае, это была спокойная и удобная комната, в другом случае — подвесной мост над пропастью. Члены пар, которые познакомились во второй ситуации, гораздо сильнее любовно привязались друг к другу, чем те, чьё знакомство произошло в первой ситуации. Считается, что мозг ассоциирует возбуждение от опасности (симпатическая нервная система) с возбуждением от влюблённости. Наша культура приучает нас к модели мужчины как доминирующего насильника, литературные и киногерои побеждают с помощью агрессии, а не с помощью мирного урегулирования конфликтов. Это соревнующиеся, высокомерные модели маскулинности, с сексуальностью, близкой к модели насильника. Эта перспектива подкрепляет внутреннее восприятие женщины, подвергающейся насилию, которое убеждает её в том, что то, что происходит между ней и её партнёром — это роковая и страстная любовь, и что всё дело в том, что её партнёр — «настоящий мужчина, мачо». Она же, напротив, должна быть очень женственной и позволять защищать себя: «Любовь и защита партнёра необходимы мне, чтобы выжить». Этот тип любви не является любовью. Настоящая любовь предполагает свободу и равенство, а здесь один из членов пары считает себя высшим существом по отношению к другому и подчиняет себе силой другого человека. «Фокус» абьюзера в том, что он убеждает подчинённую женщину, что всё это — для её же пользы, что без руководства и господства со стороны доминирующего мужчины «рабыня» не сможет выжить. Когда промывание мозгов достигает кульминации, женщина, подвергающаяся насилию, становится полностью зависимой от абьюзера, любовь-зависимость, в которой она находится по отношению к нему, заставляет её лезть из кожи вон, чтобы не допустить его ухода, реального или воображаемого, даже если абьюзер обращается с женщиной, как с собакой: «Я не могу жить без него»; «Я слишком к нему привязана».

Она становится очень чувствительной к отвержению; совершает попытки суицида, чтобы привлечь его внимание, добиться его сострадания, любви или просто чтобы он не бросил её. На больничном слэнге таких суицидниц называют «таблеточницами». Эти женщины способны на всё, только бы их палач не бросил их. Конечно же, это не любовь.

Женщина, подвергающаяся насилию, отказывается видеть в абьюзере насильника, внушающего ей панический страх, отрицает свой собственный гнев и к тому же, она чувствует физическое возбуждение и зависимость от него. Тогда не удивительно, что ей не приходит в голову бросить его, она воображает себе, что она — единственная, кто понимает его: «Если я буду достаточно любить его, он перестанет на меня злиться».

Она убеждает себя во всём этом, потому что ей страшно потерять единственные реальные отношения, которые доступны ей в ситуации продолжительной изоляции. Абьюз аннулировал её как личность, у неё не осталось друзей, не осталось внешних ресурсов, связей с другими людьми; её единственным контактом с внешним миром является Он; единственным фильтром восприятия реальности является то, что Он ей говорит; её единственный собеседник — Он. Поэтому остаться без Него означает остаться без единственно возможного способа существования. Во внешнем мире женщина чувствует себя никчёмной, дурой, уродливой, неуклюжей; пути назад нет, без Него она не сможет выжить: «Без моего партнёра моя жизнь бессмысленна».

Она считает, что нуждается в его любви, чтобы выжить, а общество закрепляет это убеждение, всячески показывая ей, что женщина без мужчины — или неполноценное существо, или вообще ничто. Она воспринимает разведённых женщин как объект для жалости, считает, что одиночество — это худшее из наказаний. Перед другими она разворачивает идеализированную картину своих отношений с абьюзером, рассказывает сама себе романтическую приторную историю, которую использует наподобие наркотика, чтобы заглушить боль.

Искажения в поведении

ОНА ФОРМИРУЕТ МЕХАНИЗМЫ ЗАЩИТЫ ОТ НАСИЛИЯ

  • Симуляция. Она симулирует удовольствие от секса, которого не испытывает, и восхищение, которого не существует, бездарными и бестолковыми действиями мужчины. Симулирует уважение. Льстит. Скрывает истинные чувства. Применяет «женские уловки». Для безопасности жертвы очень важно, чтобы Эго абьюзера было удовлетворено.
  • Пытается завоевать его сострадание. «Нервный срыв», обмороки, соматизации. Это примитивный способ сказать: «Не бей меня, видишь, как я плохо себя чувствую?»
  • Пытается успокоить его, прибегая к инфантильному поведению. Доказано, что люди, склонные к насилию, успокаиваются в присутствии детей. Женщина, подвергающаяся насилию, инстинктивно начинает вести себя, как хрупкая маленькая беззащитная девочка, для того чтобы абьюзер не видел в ней врага. Она скоморошничает, улыбается и смеётся не к месту. У неё «очаровательные ужимки». Использует в речи характерные просительные или детские интонации, повышая тональность в конце фразы. Опускает глаза. Просит помощь, когда на самом деле она ей не нужна. Её вид говорит о беззащитности. Она ведёт себя как зависимый, безынициативный человек, неспособный решать и думать сам за себя и т.д. Если она не будет строить из себя ребёнка, он может почувствовать в её словах сопротивление или соперничество. Она должна доказать ему, что она не является противником, и ему нечего бояться. Она должна убедить его, что она не будет конкурировать с ним, что она не «мужичка». Женщина вживается в роль и доходит до того, что начинает видеть в абьюзере отцовскую фигуру, чувствуя себя перед ним маленькой девочкой.

ОНА СОПРОТИВЛЯЕТСЯ, ЕСЛИ ЕЁ ПЫТАЮТСЯ ОСВОБОДИТЬ

Женщина больше страшится тех, кто пытается освободить её, чем агрессора. Женщина, подвергающаяся насилию, видит агрессора как «хорошего», а тех, кто так или иначе противостоит ему, как «плохих». Её злит вмешательство других людей, которые пытаются освободить её. Она критикует и насмехается над феминистками, говоря, что те ненавидят мужчин и завидуют мужскому превосходству над женщинами.

В случае длительного пребывания в заложниках и в случаях женщин, подвергающихся насилию, освобождение или отделение от агрессора производят в психике жертвы парадоксальную смесь благодарности и страха. Для жертвы психологически трудно покинуть похитителя. Бывшие заложники посещают похитителей в тюрьме, забирают заявления из полиции и даже оплачивают адвокатскую защиту этих преступников. Они минимизируют причинённый им вред и отказываются сотрудничать с правосудием.

80% оправдательных приговоров в судебных разбирательствах по домашнему насилию выносится потому, что жертвы не являются в суд или забирают заявление.

Маргарита Ретуэрто

Циклическая динамика абьюза держит женщину в колесе отчаянной игры. Её импульсы амбивалентны: с одной стороны, она хочет избавиться от партнёра, который подвергает её насилию и угрожает ей, но с другой стороны, она хочет быть с ним — такова кульминационная гримаса травматической связи. В основе такого поведения лежит    дисбаланс власти: изолированная от мира женщина чувствует свою полную зависимость от мужчины, невысоко оценивает себя и дезориентирована по причине прерывистого характера абьюза.

Женщина, подвергающаяся насилию, думает, что агрессор может вновь «похитить» её. Она испытывает страх даже перед собственными «предательскими» мыслями, похититель представляется ей всемогущим, она глубоко благодарна ему за то, что он не убил её. Жертва хранит верность абьюзеру в течение долгого времени. Она знает, что если тот опять поймает её и обвинит в предательстве, наказание будет гораздо более страшным, чем весь предыдущий абьюз. Он ведь грозился, что найдёт её, если она его бросит, и убьёт её и/или детей. Она знает, что он способен на это, и поэтому хранит ему верность, предвидя его возвращение. Стресс заставляет женщину терять перспективу в том, что касается реально возможных событий и страх парализует её; кроме того, она знает, что если попытается обвинить его перед полицией или сбежать, она превратит ситуацию переносимого насилия в ситуацию смертельной опасности.

Share

Код для вставки на сайт или в блог:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

9 − четыре =