18.05.2015

Учебник для женщин, подвергающихся насилию, которые хотят перестать ими быть. Социальный Стокгольмский Синдром (ССС) женщин, часть 2

  • Перевод: Татьяна Керим-Заде
  • Источник: «Учебник для женщин, подвергающихся насилию, которые хотят перестать ими быть» (2013), из главы «Гендерное насилие»
В результате научных исследований было доказано, что диагноз Стокгольмского Синдрома можно применить к женщинам как к группе. Это означает, что на социальном уровне присутствуют все четыре условия, необходимые для возникновения Стокгольмского Синдрома. Рассмотрим наиболее значимые результаты исследований, которые были проведены на тему присутствия основных симптомов Социального Стокгольмского Синдрома у женщин.

ЧТО ПРЕДСТАВЛЯЕТ СОБОЙ СОЦИАЛЬНЫЙ СТОКГОЛЬМСКИЙ СИНДРОМ ЖЕНЩИН?

В результате интенсивных научных исследований было доказано, что диагноз Стокгольмского Синдрома можно применить к женщинам как к группе (Аллен, 1991, Грэхэм и др. 1990, Нейбер-Моррис, 1990).

Это означает, что на социальном уровне присутствуют все четыре условия, необходимые для возникновения Стокгольмского Синдрома, как мы видели это в предыдущих абзацах, и логично предположить, что главные симптомы синдрома будут являться ведущими психологическими характеристиками женщин как группы.

Рассмотрим наиболее значимые результаты исследований, которые были проведены на тему присутствия основных симптомов Социального Стокгольмского Синдрома у женщин.

Страх и депрессия. Коллективно, женщины боятся мужчин. Страх — это основной симптом пост-травматического стрессового расстройства.

Женщины испытывают гораздо больший страх перед свободным передвижением, чем мужчины. Женщины стараются принимать в своей повседневной жизни гораздо больше мер предосторожности, стараясь предвидеть возможные нападения со стороны незнакомых мужчин.

Ниже приводится выдержка из исследования Гордона и Райджера, в котором показано, что мужчины и женщины ведут себя по-разному в том, что касается мер предосторожности перед возможностью насилия со стороны других людей:

Они делают это всегда

Когда ищут парковку, думают о безопасности

Женщины

71%

Мужчины

33%

Смотрят в глазок, прежде чем открыть дверь 87% 60%
Когда идут на улицу без сопровождения,
стараются одеться поскромнее
58% 10%
Блокируют изнутри двери машины 79% 64%
Переходят на другую сторону улицы при виде
кого-то странного или кажущегося опасным
52% 25%
Заранее достают ключи от машины 82% 44%
Проверяют, чтобы на входной двери был
специальный замок или засов
72% 57%

Исследования доказали, что самый распространённый подсознательный страх женщин — это страх перед изнасилованием. «Самое страшное для женщины — это быть изнасилованной» (Гордон и Райджер, 1989). Это непосредственно влияет на то, что женщины автоматически принимают серию так называемых предупредительных мер, которые рекомендует им общество, перекладывающее таким образом на женщину ответственность за то, что на неё могут напасть, если она выходит из дома поздно, ходит по тёмным и безлюдным местам, или же не выполняет вменяемых ей в обязанность «правил безопасности».

Ранее мы видели, что другим последствием посттравматического стрессового расстройства является депрессия. Во всех исследованиях на эту тему отмечается, что, как минимум, женщины в два раза чаще, чем мужчины, страдают депрессией.

Вайссман и Клерман (1977) отмечают, что большая распространённость депрессии среди женщин (в два раза больше, чем среди мужчин) может быть отнесена на счёт:

  • Социальной дискриминации женщин, которая приводит их к фактическому юридическому и экономическому бессилию, зависимому от других положению, хронической низкой самооценке, заниженным ожиданиям от жизни, и наконец, к клинической депрессии.
  • «Женственности», то есть, системе интеллектуальных защит, блокирующих ассертивность, и особому типу выученной беспомощности, главной характеристикой которой является депрессия.

Л. Робинс (и др. 1984) в исследовании со похожими результатами, доказывает, что диагнозы, которые ставятся женщинам являются характерными для подчиненных: депрессивных, испуганных, но неспособных понять, откуда исходит то, что наводит на них ужас (агорафобия, обычные фобии, панические атаки), неспособных выражать свои мысли и чувства, ощущающих себя несчастными (расстройство соматизации), тех, которые всегда должны быть начеку; в то же время, диагнозы, которые ставятся мужчинам, характерны для доминантов (антисоциальное расстройство личности и злоупотребление/зависимость от алкоголя).

На самом деле, все эти так называемые «умственные расстройства» представляют собой симптомы подчинённого положения, нормальную ответную реакцию женщин на социальную сексистскую и дискриминационную патологию. Это стратегии выживания.

Связь с террористом. Самой прочной связью женщины с мужчиной является любовь, которую она к нему испытывает.

Любовь женщины к мужчине является собственнической и зависимой

Воспитанная в традиционном стиле женщина, в состоянии влюблённости постоянно пытается укреплять свою связь с мужчиной, становится собственницей и одновременно впадает в зависимость, считает, что нет смысла жить без любимого мужчины, её самооценка сильно снижается. Хендрик, Хендрик и Адлер (1988) выявили прямую зависимость между возрастанием чувства собственности и зависимости и снижением самооценки. Меньшей властью в отношениях обладает тот, кто сильнее влюблён.

Любовь женщины к мужчине основывается на принятии с её стороны его внешних данных и возраста

От женщины требуется, чтобы она принимала отношения, где исходные данные у сторон не равноценны. Считается нормальным, что молодая женщина выходит замуж за старика, но никогда наоборот. Женщинам внушают, что они должны психологически и эмоционально принимать некрасивых или неприятных мужчин:

  • Принцесса, которая должна поцеловать жабу, чтобы та превратилась в прекрасного принца, на самом деле говорит нам, что женщины должны научиться целовать жаб.
  • Красавица и Чудовище — это норма, но не наоборот: мы никогда не дождёмся произведения с заголовком «Красавец и Чудовище».
  • «Мужчине, чтобы быть красивым, достаточно немного отличаться от обезьяны»

Негативное отношение отца к личностному росту и независимости дочери заставляет её изо всех сил добираться отцовского одобрения

Беленки (и др. 1986) и Стайвер (1991) пришли к выводу, что: «Девочки развивают симптомы Стокгольмского Синдрома в отношении своих отцов. Вероятность того, что отцы будут отвергать самостоятельно мыслящих дочерей, выше, чем вероятность того, что так будут поступать матери. Отвержение снижает рост чувства независимой личности в ребёнке и отчасти может объяснить упорство и усилия, которые девочки прилагают к тому, чтобы заинтересовать и привлечь внимание отцов, добиваясь таким образом родительской любви с их стороны.

Если со стороны отца существует физическое насилие, дочери развивают более раннюю и интенсивную привязанность к отцу, чем сыновья, даже если отец предпочитает сыновей и раньше начинает воспринимать их как самостоятельные личности.

Таким образом, мы видим, что травматическая привязанность и зависимость от мужчин может сформироваться у женщины в детстве».

Так как у женщины нет возможности любить мужчину как равного себе, она относится к нему, как ребёнок к отцу. Таким образом, неудивительно, что она будет вести себя с ним точно таким же образом.

Броверман и др., 1970

Девочкам внушается, что «плохие дяди» — это «чужие», таким образом, агрессия, чередующаяся со знаками внимания, со стороны мужчин в семье становится невидимой

Общество создаёт иллюзию, что есть «плохие» мужчины (которые могут изнасиловать или избить) и есть «хорошие» (отцы и мужья). Самым вредным является миф о счастливой семье. Создаётся иллюзия, что плохие мужчины — это те, кто ходят по улицам, а хорошие — это те, кто живут с нами под одной крышей. Между тем, прекрасно известно, что именно в семье женщины подвергаются наибольшему количеству агрессии и сексуального насилия. С другой стороны, это манихейское разделение мужчин на хороших и плохих, представляет нам чёрно-белую картину, когда на самом деле в этой картине преобладает серое. Это делает женщину неспособной воспринимать тот факт, что все мужчины оказывают женщинам знаки внимания и получают личную выгоду от насилия против женщин одновременно. Например, никто из них не отказывается от рабочего места, на которое его приняли исключительно благодаря его половой принадлежности. Таким образом, женщина привязывается к положительным сторонам личности агрессора и отрицает наличие негативных сторон. Это представляет собой способ выжить в состоянии террора и отчаяния, и попытка вылечить болезнь насилия с помощью любви.

Общество внушает женщинам, что их жизнь ничего не стоит, если в ней нет мужчины, и женщины теряют свою идентичность как человеческие существа

Если бы наш мир был более равноправным, то женщина бы наслаждалась собственной индивидуальностью, временем, проведённом в одиночестве, своим творчеством, своей независимостью, но в обществе, где с раннего детства ей внушают, что её высшее благо — принадлежать мужчине, и что она сама является существом второго сорта, женщина не видит смысла в самостоятельной, одинокой жизни. Поэтому женщины отчаянно нуждаются в социальных связях и больше всего — в связи с мужчиной.

«Согласно нашему исследованию, то, что женщины называют потребностью в отношениях и связях с другими людьми, на самом деле является отчаянной попыткой установить связь с мужчиной и добиться его одобрения. В Стоун Сентер Груп использовались теории развития, которые соотносят зрелость личности с сепарацией и автономией (маскулинность), поэтому женщина в этих теориях представлена как недоразвитая. Утверждается, что нормальная идентичность женщины определяется с позиции „я в отношениях“. Таким образом, игнорируется социальный контекст насилия, в котором происходит психологическое развитие женщины».

«Беленки (1986), Джиллиган (1982) и Джек (1991) задокументировали потерю идентичности многими женщинами, находившимися в отношениях с мужчинами, которые выступали в роли отца и учителя. Даже сегодня, большинство женщин свидетельствуют о чувстве внутренней пустоты, которое испытывают, если попадают в ситуацию отсутствия в их жизни мужчины. Глубина это пустоты свидетельствует о степени разрушения идентичности женщины».

«Чем больше насилия терпит женщина в период помолвки, тем больше вероятность того, что отношения будут продолжены, и тем сильнее будет любовь, о которой женщина будет заявлять. Любовная зависимость женщины от мужчины была тем больше, чем меньше было у женщины шансов избежать насилия с его стороны».

Женщина разрывается между насилием, которое осуществляет против неё мужчина, и собственной потребностью быть любимой им и добиться его одобрения. Похоже, что жизнь женщин вращается вокруг двух основных тем: мужское насилие против женщин и женская потребность находиться в связи с мужчиной.

«Возможно, что самой компрометирующей характеристикой женщин как класса, является то, что, поставленные перед ужасающими фактами той ситуации, в которой они находятся, они продолжают упорно заявлять, что несмотря ни на что, любят своих угнетателей».

Я полностью разделяю мнение Грэхэм, когда та пишет: «Человек, который выражает сильную потребность в жидкости, когда испытывает жажду, не выражает подобную потребность, когда уже достаточно напился. В равноправном обществе, потребность женщины в связи с мужчиной не была бы важнее, чем её чувство собственной идентичности и автономии.

Я думаю, женщины отвергали бы отношения, которые не были бы взаимно обогащающими и эгалитарными. Они не искали бы мужчину так отчаянно, любой ценой. Сильная потребность в социальных связях и особенно в связи с мужчиной, которую испытывают современные женщины, является следствием мужского насилия против женщин в нашем обществе. В более безопасном и равноправном для женщины мире её мольбы о любви, обращённые к мужчине, не были бы такими отчаянными».

Несколько замечаний о сексуальности

Мужчины, которые в течение достаточно долгого времени ходили к проституткам, совершают две ошибки: думают, что они самые крутые любовники в мире, как это говорят им проститутки, и называют шлюхами женщин, которые испытывают наслаждение от секса. Обычно эти мужчины мало что могут как любовники; проститутки имитируют оргазмы, не говорят этим мужчинам, что и как на самом деле они делают плохо, и хотят побыстрее от этих мужчин отделаться; с другой стороны, эти мужчины не имеют представления о том, какова настоящая и свободно переживаемая сексуальность женщины, которая не чувствует себя подчинённой наёмницей. Весьма возможно, что такая сексуальность пугает мужчин.

В развитых странах женщинам не удаляют клитор, но великий мужской страх перед настоящей и «неуправляемой» женской сексуальностью существует в полной мере. Когда женщина выражает сексуальное желание, её считают нимфоманкой с бешенством матки. Профессор социологии в университете Штата Нью-Йорк Джон Кэньон пишет, что «для многих профессионалов медицины женские гениталии представляют собой «нечто такое там внизу». Все в ужасе стараются смотреть в другую сторону. Или, что ещё хуже, стараются не знать и не узнать, что доставляет наслаждение женщине и как можно увеличить это наслаждение. Мужчина беспокоится насчёт того, что «если она получает слишком много наслаждения, возможно, она захочит получить его с кем-то другим, а не со мной».

Проф. Сандра Р. Лейблум, психолог в Роберт Вуд Джонсон Медикэл Сентер в Нью-Брунсвике (Нью-Йорк) пишет: «В каждом опросе мы неизменно встречаемся с тем, что гораздо большее количество женщин неудовлетворены теми сексуальными отношениями, в которых находятся». Др. Лейблум цитирует данные самого большого опроса, проведённого в США, по результатам которого оказалось, что 1/5 часть опрошенных женщин и 1/10 часть опрошенных мужчин не испытывают удовлетворения от сексуальных отношений. Др. Лейблум подчёркивает, что большое число затруднений, которые испытывают женщины в сексуальных отношениях, имеет психологическое происхождение: «Многие женщины могут легко достигать оргазма при мастурбации, когда они не чувствуют, что на них оказывают давление, заставляя их вести себя определённым образом, и когда их не заботит, как они выглядят, как выглядит их тело, и как они пахнут».

Действительно, даже в интимной сфере полового акта присутствуют признаки мужского социального доминирования и насилия в отношении женщин. Для наслаждения необходима свобода. Во время оргазма у человека должна быть возможность реагировать спонтанно, а для женщины это невозможно, если она боится, что её оскорбят за выражение наслаждения или осмеют за то, как она выглядит в этот момент. Отсутствие свободы в вербальном выражении женской сексуальности также происходит от сексизма языка: когда мужчина по радио или на телевидении говорит о том, что «это изображение сексуально возбуждает», это не звучит как вульгарность или извращение, однако, если женщина скажет то же самое, то это покажется чем — то грязным и неадекватным.

Благодарность. Многие женщины благодарны мужчине за то, что…

  • Он зарабатывает деньги, даже если он избивает женщину и плохо относится к её детям.
  • Он разрешает женщине пользоваться деньгами, властью и престижем, которые принадлежат ему. При этом женщины не отдают себе отчёта в том, что именно мужчина отказывает женщине в непосредственном доступе к деньгам и власти, через неравноправные общественные отношения.
  • Он оказывает женщине знаки внимания, даже если этим укрепляет сексистские стереотипы.
  • Политики-мужчины делают декларации типа: «Декада женщин», «Женский день» и прочее в том же духе, как если бы мужчины были хозяевами времени и распределяли его.
  • Он не убил женщину (в случае прямой агрессии).

Отрицание фактов насилия и собственного гнева. Женщины учатся у своих партнёров-мужчин тому, как она должны отрицать насилие, которому подвергаются:

  • С помощью защитных атрибуций: «Я не подвергаюсь насилию, со мной такого не может быть»; «Она сама спровоцировала»; «Это что, вот Иванову бьют так бьют». Женщина сравнивает себя с кем-то, кого считает нижестоящей, с женщинами, положение которых ещё хуже, сосредоточивает внимание выборочно на тех характеристиках собственной ситуации, которые могут выставить её в выгодном свете.
  • Объясняя насилие психическим заболеванием агрессора, хотя доказано, что у насильников не выявлено никаких психо-социальных отличий по сравнению с теми, кто не применяет насилие (Гриффин, 1979).
  • Говоря, что во всём виноват алкоголь, при том, что многие насильники не пьют, а многие алкоголики не применяют насилие.
  • Говоря, что мужчины от природы агрессивнее женщин.
  • Обвиняя самих себя в происходящем. Женщины чувствуют вину, если в целях самозащиты ведут себя агрессивно. Когда мужчин и женщин спрашивают о том, сколько раз они применяли насилие по отношению к своим партнёрам, мужчины скрывают и преуменьшают как количество агрессий, так и их интенсивность, а женщины — преувеличивают. Это было проверено в ходе опроса детей, которые были свидетелями насилия в семье (Окун, 1986). Окун предполагает, что во многих исследованиях не делается различия между тем, кто инициирует насилие, и тем, кто действует в целях самозащиты. Обычно женщины прибегают к оружию в целях уравновесить свои шансы на защиту от агрессии со стороны партнёра (Кирпатрик, цитата в работе Коллинза, 1986). По результатам исследования, женщины проявляют в межперсональных отношениях гораздо меньше агрессии, чем мужчины.

Общество учит женщин, что они не должны защищаться от мужской агрессии. Им внушают, что если женщина защищается, то она нездорова или нестабильна психически.

  • Броверман (и др. 1972) установил, что профессионалы психологии и психиатрии считали агрессивность чертой, присущей здоровым мужчинам, но не присущей здоровым женщинам.
  • Хошчайлд (1983) по результатам исследования пришёл к выводу, что мужчины, которые внешне выражали гнев и раздражение, воспринимались как люди с твёрдыми убеждениями, тогда как женщины в подобных случаях воспринимались как психически неустойчивые.

Женщины боятся потерять своё самое главное сокровище: любовь мужчины. Они думают, что если они будут выражать гнев или раздражение, это может дорого им обойтись; в том числе, расплатой может стать потеря отношений.

Смещение гнева

  • На саму себя. Женщина обычно смещает на саму себя тот гнев, который должна была бы испытывать по отношению к мужчине. Миллс, Райкер и Кармен (1984) выявили, что подвергающийся насилию мужчина становится более агрессивным в отношении окружающих, в то время как подвергающаяся насилию женщина увеличивает частоту аутоагрессивного и суицидального поведения. Когда абьюзер критикует и обвиняет женщину в том, что у неё дурной характер, это погружает женщину в депрессию и снижает ей самооценку; когда он критикует и обвиняет женщину за её поведение, то хотя она сохраняет самооценку, но начинает думать, что она сможет избежать новых виктимизаций, изменив своё поведение (Янофф- Балман, 1979).
  • На безопасные объекты, такие как другие женщины или дети. Иногда женщина, подвергающаяся насилию, сама учится практиковать жестокое отношение и начинает смещать гнев на тех, кого считает нижестоящими: на детей (особенно на девочек) и на других женщин. Женщина превращается в самую жестокую сексистку и противницу тех женщин из своего окружения, которые ведут себя независимо и успешны в карьере. Насилие — это длинная цепь и оно воспроизводит само себя. Парадигмой насилия является фраза: «мой отец избивает мою мать, моя мать бьёт меня, а я бью мою собаку».

Гипернастороженность. Когда человеческое существо находится в ситуации опасности, физиологическая реакция на такую ситуацию развивается по модели сверхтревожности. Внимание интенсивно фокусируется на предмете или человеке, от которого исходит угроза. В случае женщины, подвергающейся насилию, увеличение тревожности, максимальное внимание к малейшим деталям, имеющим отношение к агрессору является логичным способом выживания, который «позволяет женщине отслеживать, одобряет ли агрессор её поведение».

Если прожить всю жизнь в страхе перед мужским насилием, то развивается особая чувствительность, которая позволяет заметить малейшие изменения в настроении или поведении потенциального агрессора, какими бы незаметными они не были. Женщина прекрасно знает и умеет расшифровывать невербальные сигналы. «Женщины являются лучшими расшифровщицами невербальной коммуникации мужчин на протяжении всей истории» (Холл, 1987). «Женщины адаптируют собственное невербальное поведение таким образом, чтобы подстроиться под мужчину в процессе коммуникации» (Вайц).

Женщина ловит взгляды и считывает желания мужчины, пытается соответствовать физически и эмоционально запросам мужчины, даже если он не выражает эти запросы открыто.

Женщина старается быть привлекательной в глазах мужчины и добиться таким образом его любви и одобрения. Очевидно, что женщина не чувствует саму себя как достойную добрых чувств со стороны мужчины, но чувствует, что быть самой собой недостаточно для его одобрения. Женщина прошла через долгое социальное обучение, которое полностью уверило её в этом.

«От женщины ожидается, что она будет служить мужчине эмоциональной опорой». Женщина в состоянии гипернастороженности учится поддерживать и усиливать мужчину эмоционально, моментально ловя малейшее изменение в его настроении, смягчает его гнев, постоянно уверяя и показывая ему, что она считает его лучшим всегда и во всём, умнее, опытнее, сильнее и т.д., чем она. Если бы мужчина почувствовал, что женщина может стать ему конкуренткой или соперницей, он мог бы попытаться утвердить своё доминирующее положение с помощью физического насилия. Когда мужчина в плохом настроении, женщина принимает как данность мысль о том, что она в чём-то провинилась.

  • Мужчина не даёт женщине похожую эмоциональную поддержку.
  • Мужчина не слушает и не одобряет рассказы о её успехах.
  • Мужчина обесценивает успехи женщины и избегает говорить о них.
  • Женщина дискредитирует себя там, где необходимо проявить высокий уровень соревновательности, так как привыкла играть в общении роль удобной и льстивой.

Джойс Валстедт в 1977 году ввёл термин «Альтруистская ориентация на другого» и в ходе исследований показал, что такая ориентация характерна для женщин:

73% женщин, участвовавших в опросе, заявили, что они не идентифицируют себя с фразой: «Я редко что делаю для бытовых потребностей мужа, например, погладить его рубашки, собрать ему чемодан, сортировать его носки и пришивать ему пуговицы на одежде», 70% заявили, что они не идентифицируют себя с фразой: «Я считаю, что женщина должна прежде всего заботиться о себе, о своей работе, о своих целях в образовании или о своём волонтёрстве, а уж потом о муже». Это означает, что большинство женщин по-прежнему обслуживает мужчин, а самих себя считает второсортными. Так называемая «альтруистская ориентация на другого», на самом деле, является подчинением и низкой самооценкой в гораздо большей степени, чем альтруизмом.

Женщина перенимает мужскую точку зрения на окружающий мир и на саму себя. Женщина перенимает взгляды захватчика, чтобы выжить. Так ей легче предвидеть возможные изменения в нём. Она думает, что таким образом ей удастся снизить частоту насилия с его стороны. Она меняет свои взгляды на мир и на саму себя:

  • Женщины на ответственных должностях думают и поступают как мужчины.
  • Женщины предпочитают сыновей.
  • Женщины испытывают негативные эмоции в отношении собственных тел.
  • Женщины считают себя некомпетентными, хотя это не соответствует действительности: Ду и Фэррис (1977) показали, что женщины считают самих себя способными добиться меньшего, а мужчин — способными добиться большего, чем это есть на самом деле.
  • Женщины думают, что их работа не так важна, как работа мужчин: «Хотя женщины знают, что заработная плата других женщин ниже зарплаты мужчин при прочих равных, они полагают, что сами они неплохо зарабатывают. Точно так же, женщины, которые делают всю домашнюю работу, не получают помощи в заботе о детях, имеют меньше влияния, чем мужчина, в принятии наиболее важных решений в семье, даже когда оба супруга работают на полной ставке на производстве, не выражают неудовлетворение или неудовольствие от брака».

Мужчины имеют завышенную, по сравнению с реальным положением дел, оценку собственной компетенции

Ду и Фэррис (1977) выяснили, что:

  • Уже до того, как приступить к выполнению задания, мужчины считают, что справятся с ним лучше, чем это оказывается в дальнейшем, тогда как женщины считают, что справятся хуже.
  • После выпонения задания, мужчины считают, что справились лучше, чем это есть на самом деле, а женщины считают, что справились хуже.
  • Мужчины считают сами себя более умелыми и способными, чем это есть на самом деле, женщины — наоборот.
  • Мужчины приписывают причину своего успеху собственной компетенции; женщины — везению.
  • Модели атрибуции, выявленные в ходе исследования, оказались параллельными с теми, которые показывают третьи лица, судящие о достижениях мужчин и женщин в других контекстах.
  • В целом, наша культура внушает женщинам, что они не настолько компетентны, как мужчины, и это является ложью.

Те, кто пытаются помочь и освободить, — враги. Голос, который напоминает женщине о том, что у неё есть собственная идентичность, — это голос феминизма. Отвержение феминизма женщинами — это характерная реакция женщин, погружённых в Социальный Стокгольмский Синдром, которые боятся, что их обвинят в ненависти к мужчинам или в том, что они лесбиянки. Если женщина не удовлетворяет потребности мужчины прежде своих собственных, её обвиняют в эгоизме или в том, что она мужичка; напротив, даже абьюзеров, вина которых доказана, никто обычно не обвиняет в том, что они ненавидят женщин.

«Феминизм ненавидят, потому что женщин ненавидят. Антифеминизм — это прямое выражение мизогинии; это политическая защита социальной отверженности женщин. Так происходит потому, что феминизм представляет собой движение за освобождение женщин» (Дворкин, 1983).

«Женщины, которым неизвестно, что феминизм — это теория и общественное движение в защиту наших прав, показывают на своём примере, насколько системно изолируются женщины в обществе от любой точки зрения, которая не совпадает с точкой зрения захватчиков, то есть, мужчин. Страх женщин перед тем, что их назовут феминистками показывает, что мужчины выигрывают, что им удаётся предотвратить возможность того, что женщины начнут бороться за свои права. Или женщины начнут бороться за свои права именно как женщины, или наше избавление от мужского господства нереально».

«Один из главных методов, которые применяют мужчины для того, чтобы изолировать женщину, со стороны которой они чувствуют угрозу, — это сомнение в её сексуальной ориентации. Ярлык „лесбиянка“ применяется мужчинами, чтобы изолировать одних женщин от других».

Согласно работам Роулэнд (1984) женщины-феминистки, в отличие от антифеминисток, соглашались на взаимодействие с мужчинами только тогда, когда это не стоило им их идентичности и равноправного положения.

Так как до сих пор ни разу не удалось преодолеть Социальный Стокгольмский Синдром женщин, мы не можем сказать, как будут чувствовать себя женщины после того, как это произойдёт. Надеюсь, что наступит время (спустя два или три поколения?), когда ситуация будет ближе к равноправию, и мы сможем изучать женскую психологию в новых условиях, после коренной перемены.

Share

Код для вставки на сайт или в блог:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

5 + девятнадцать =