29.01.2015

Учебник для женщин, подвергающихся насилию, которые хотят перестать ими быть. Абьюзер

  • Перевод: Татьяна Керим-Заде
  • Источник: «Учебник для женщин, подвергающихся насилию, которые хотят перестать ими быть» (2013), из главы «Страх»
Абьюзеры — это «нормальные» мужчины, социализованные (то есть, воспитанные с детства) как сексисты. Не существует никакого специфического профиля абьюзера, они встречаются во всех социальных слоях и на всех культурных уровнях.

Ты неоднократно задавалась вопросом, почему он так жестоко с тобой обращается. Иногда он представляется тебе любящим, иногда — ненавидящим. Ты говоришь себе: «Не сошёл ли он с ума?». Ты думаешь, что если кто-то окажет ему помощь, если он пройдёт хорошую терапию, то, возможно, он будет лучше к тебе относиться. Но тут же чувствуешь, что он не хочет меняться. Он болен или он просто негодяй?

В этой главе мы рассмотрим следующие вопросы:

  • Больны ли абьюзеры?
  • Как можно классифицировать абьюзеров?
  • Какими должны быть минимальные требования к терапии мужчины-абьюзера?
  • Работает ли на самом деле терапия с абьюзерами?

БОЛЬНЫ ЛИ АБЬЮЗЕРЫ ?

Абьюзеры — это «нормальные» мужчины, социализованные (то есть, воспитанные с детства) как сексисты. Не существует никакого специфического профиля абьюзера, они встречаются во всех социальных слоях и на всех культурных уровнях. Это судьи, врачи, политики, строители, мясники… Обычно в детстве они были свидетелями домашнего насилия. Как правила, они не сумасшедшие и не психопаты.

70% мужчин, жестко обращающихся со своими партнёршами, не могут быть признаны больными. Только от 20% до 30% имеют психическое расстройство.

В большинстве случаев абьюзеры не демонстрируют агрессивное поведение вне дома. Поведение агрессоров в публичной сфере, как правило, весьма отличается от их поведения в частной сфере: с посторонними людьми они любезны и корректны, они могут быть таковыми и по отношению к будущей жертве в начале их отношений. Очень важно, чтобы родственники, друзья, коллеги по работе, и особенно судьи, доверяли словам жертвы и не доверяли публичному имиджу абьюзера.

Алгоколизм является отягчающим обстоятельством, но не причиной абьюза. Алкоголь не превращает абьюзера в другую личность. Многие абьюзеры не пьют и не употребляют наркотики. Наркотики и алкоголь используются как предлог для жестокого обращения с женщиной. У абьюзера-алкоголика не одна, а две проблемы, к каждой из которых следует применять дифференцированный подход. Антиалкогольная терапия не должна служить предлогом для смягчения наказания за абьюз.

Гендерное насилие, гендерный абьюз происходит из культурного и социального стереотипа о превосходстве мужчины над женщиной, в силу которого мужчины присваивают себе право контроля над женщинами, используя для этого любые средства, включая насилие. Существуют латентные социальные предрассудки, которые с трудом поддаются упразднению: считается, что женщина восполняет свой недостаток ума хитростью; в СМИ «женское» означает «несерьёзное», «фривольное»; в трудовой сфере женщин дискриминируют при приёме на работу, в заработной плате и при занятии выгодных вакансий. Бить женщин законодательно разрешалось во всех странах до совсем недавнего времени. Женщина была предметом собственности мужа, так же, как её дети.

Насилие — это эффективный способ добиться контроля над женщиной, и в целом, в обществе не существует особых препятствий или негативных последствий для абьюзера. Он легко добивается её молчания, послушания, у него нет необходимости обосновывать свою точку зрения, заключать соглашение с женщиной или идти в чём-то на уступки.

КАК МОЖНО КЛАССИФИЦИРОВАТЬ АБЬЮЗЕРОВ?

Джефри Лоур (Jeffrey Lohr), психолог Центра по Исследованию Агрессии и Насилия (Center for Research on Aggression and Violence, CRAV), начал исследования домашнего насилия в 1990-х годах. Он исследовал личностные характеристики 800 мужчин, осуждённых за гендерное насилие в штате Висконсин. В результате он выделил три типа агрессоров:

  • Агрессоры «психопатического» типа. У них отсутствует эмпатия и чувство вины. В детстве они были жертвами насилия чаще, чем другие мужчины. Во время вспышки физической агрессии у них наблюдается отсутствие физиологического возбуждения, они используют агрессию с холодным расчётом для достижения собственных целей и даже получают удовольствие при виде страданий жертвы. Они не «срываются», не «выходят из себя», они «наказывают» с крайней жестокостью и предварительно обдумав свои действия. Некоторые из них являются настоящими («первичными») психопатами, но далеко не все.

    Кто такие «психопаты»?

Чтобы понять психопатический фактор в личности агрессора, нам необходимо пояснить ключевой термин: «психопатия». Психопатия не считается психическим заболеванием, это расстройство личности.

Др. Хаэр (Hare) исследовал психопатию в течение более чем 25 лет. Для выявления психопатии он создал опросник-шкалу из 20 пунтов (Hare Psychopathy Checklist-Revised29). Проведённые исследования показали, что заключённые преступники-психопаты (по шкале PCL-R) повторяют насильственные преступления после своего освобождения в 3-4 раза чаще, чем преступники-не психопаты.

Для психопатов не составляет труда занять выгодное положение в бизнесе, политике, судебных структурах и т.д. Они ведут извращённую социальную жизнь, подавая себя на публике в совершенно ином, чем они есть на самом деле, виде. Они эгоцентричны, нарциссичны, нетерпеливы и совершенно не эмпатичны. Они не считают, что социальные нормы или законы имеют к ним отношение. Они используют насилие преднамеренно и хладнокровно, для достижения своих целей. Могут использовать личную харизму, манипуляции и запугивания. Они не испытывают угрызений совести. Это садисты.

  • Агрессоры «гневного» типа (вспыльчивые агрессоры). Хроническое недовольство, постоянное плохое настроение. Жестоко относятся к семье. В детстве были свидетелями абьюза отца над матерью. Тип «гневного» агрессора может соотноситься с разными расстройствами личности: параноидным, пограничным и анти-социальным. Таким агрессором является мужчина, который постоянно боится, что женщина покинет или же будет контролировать его. Он считает, что женщина принадлежит ему, и что у неё не может быть собственной воли. Это злобный ревнивец, который бьёт женщину, а затем просит у неё прощения. Вспышка агрессии позволяет ему разрядить внутреннее напряжение и показать, «кто тут главный». В фильме Исиар Больяин «Возьми мои глаза» показан подобный стиль поведения.
  • «Нормальные» агрессоры, ограничивающие свою агрессию только семьёй. Они вполне нормально функционируют во всех аспектах жизни. «Эта группа наиболее интересна для выяснения психологических переменных, которые способствуют тому, что „нормальные“ мужчины бьют своих жён», — говорит Лоур.
    У них могут присутствовать черты психопатического и гневного агрессоров, но эти черты проявляются только в семейной сфере; мы не можем говорить о наличии расстройства личности. Насилие совершается исключительно в отношении жены и/или детей (особенно дочерей), которых агрессор считает ниже себя или своей собственностью. Обычно в детстве этот тип агрессора наблюдал подобное поведение у своего отца и считает нормальным такое отношение к женщинам.
    В той или иной степени, когда такой агрессор чувствует себя уверенно, он занимает позицию дискриминации и контроля в отношении всех женщин, с которыми имеет более- менее близкие отношения/связи. С другими мужчинами он ведётся себя тихо, спокойно, проявляет понимание и эмпатию. Он никогда не бывает замечен в насилии в отношении мужчин: он проявляет к мужчинам уважение и солидарность.
    В глазах посторонних он «нормальный» человек, но в личной сфере он считает себя вышестоящим по отношению к женщине и старается минимизировать или свести на нет её жизненный успех, возможности её личного прогресса. Во многом он может быть похожим на описываемый Мари-Франс Иригуайан (книга «Моральные домогательства») тип извращённого нарциссиста-агрессора: это мужчина, который не бьёт женщину, но который унижает её, оскорбляет и преследует психологически, умело и незаметно подталкивая её к самоубийству. Он манипулирует, дозирует выражение своей злобы, чтобы контролировать женщину. Этот психопатический фактор, проявляющийся строго выборочно в отношении определённых людей (женщины), и представляет собой «дискриминационное поведение».

МИНИМАЛЬНЫЕ ТРЕБОВАНИЯ, КОТОРЫЕ ДОЛЖНЫ ПРЕДЪЯВЛЯТЬСЯ К ТЕРАПЕВТИЧЕСКИМ ПРОГРАММАМ ДЛЯ МУЖЧИН-АБЬЮЗЕРОВ:

  • Не существует никакой терапии для психопатии. Если в личности агрессора присутствует характерный психопатический элемент, вероятность рецидивов насилия драматически возрастает, даже если такой агрессор пройдёт курс психотерапии. Вспомним выводы, к которым пришёл др. Хаэр: «Проведённые исследования показывают, что преступники-психопаты (выявленные с помощью PCL-R) после своего освобождения прибегают к насилию в 3-4 раза чаще, чем преступники-не психопаты«32. Было бы уместным применять шкалу-опросник PCL-R ко всем мужчинам-абьюзерам до того, как направить их на тот или иной вид терапии. Психопаты обычно умны и умеют притворяться, они завершают курс терапии, симулируя выздоровление, и незамедлительно возвращаются к насилию над партнёршей без малейшего угрызения совести.
  • Терапия должна быть гендерно­ориентированной. Корень гендерного насилия — в общественной системе дискриминации женщин, поэтому необходимо выявлять и развенчивать интериоризованные мифы о превосходстве мужчины над женщиной; учить распознавать дисфункциональность маскулинной модели, маскулинной социализации и воспитывать в мужчинах способность регулировать свою фрустрацию по поводу растущего социального и индивидуального эмпауэрмента женщин.

Дэвид Адамс, психолог бостонской программы помощи мужчинам-абьюзерам, утверждает: «Домашнее насилие является результатом сексизма общества, которое принимает идею о господстве мужчины над женщиной. Мужчин учат воспринимать женщин как сексуальные объекты, думать, что женщины принадлежат им, что мужчины имеют право владеть женщинами и что их задача, как мужчин, — это доминирование. Мужчины не уважают женщин, они воображают себя вправе распоряжаться жизнью своих партнёрш. Бить женщин — это не болезнь, а выученное поведение».

«Я отдаю себе отчёт в том, какое влияние имеет ранний детский опыт в характере взрослого человека, но существует точка, в которой дисфункциональность поведения в настоящем превосходит любое возможное негативное следствие пережитого в прошлом. Нужна ли психотерапия рабовладельцу? Или ему всё-таки нужно наказание? Да, этот рабовладелец мог сам быть жертвой в детстве, но когда он, бывшая жертва, переходит определённую черту и превращается в угнетателя, это не может оставаться безнаказанным. Мужчины, претендующие на контроль над женщинами, не собираются меняться, абьюз позволяет им брать верх, и им нравится быть сверху».

«Цель терапии мужчин-абьюзеров не в том, чтобы мужчина изменился, а в том, чтобы женщина чувствовала себя в большей безопасности, а мужчина призывался бы к ответу за свои действия».
  • Отказ от модели семейной терапии в пользу индивидуальной. Мужчина-агрессор — единственный ответственный за насилие в семье; жертва насилия никак и никогда не является ответственной за насилие, ни прямо, ни косвенно. Этот принцип изменил всю психологическую парадигму. Системная семейная терапия была заменена на индивидуальную или коллективную терапию, сконцентрированную на фигуре абьюзера, осуществляющего насилие и ответственного за него. В случаях домашнего насилия не рекомендуется ни совместная терапия, ни вмешательство посредника-медиатора.

Медиация прямо противопоказана в случаях домашнего насилия. Каким бы искусным не был посредник-медиатор, уровень опасности для женщины резко повышается, так как в ходе медиации агрессору могут быть выданы данные о ней. Также на медиации агрессор обычно симулирует мирный настрой, примирительное поведение по отношению к женщине, скрывая свои истинные намерения. Агрессор не участвует в медиации «с добрыми намерениями». Медиация в случае домашнего насилия — это НЕ диалог между равными: за годы абьюза ассертивность и уверенность в себе у жертвы были значительно снижены. Женщины на медиации в случаях домашнего насилия демонстрируют тенденцию к оправданию агрессора и собственную неспособность отстаивать свои права. Женщина боится мужчину. Разбалансированность отношений власти в случаях домашнего насилия исключает возможность вести переговоры или приходить к соглашению на равных. Женщина не должна быть поставлена в такое положение, когда её вынуждают упрашивать не бить её больше или отдавать материальные блага и детей (соглашаться на посещение их агрессором) в обмен на свою физическую целостность.

Если суд определяет медиацию обязательной мерой, необходимо требовать, чтобы агрессор и жертва не встречались лицом к лицу, а делали это посредством своих законных представителей. Сама медиация в этих случаях является результатом безграмотности судьи в материи гендерного насилия.

  • Хотя терапия абьюзеров должна включать умение справляться с гневом, это не должно становиться фундаментальным аспектом такой терапии. Многие абьюзеры прекрасно умеют справляться с гневом: они злятся только на женщину и делают это с целью усилить свой контроль над ней. Большинство выбирают разозлиться и разразиться гневом, чтобы не унижать себя соглашением с женщиной, вниманием к её словам или ведением переговоров с ней. Их проблема — в контроле не над гневом, а над собственным стремлением дискриминировать женщину. «Они разрабытавают модель поведения, которую можно охарактеризовать как спланированный принуждающий контроль», — говорит др. Дэвид Адамс. «Их не следует посылать на терапию, обучающую управлению гневом, потому что многие из них не только никогда не теряли контроль над своим гневом, но и использовали его, для того чтобы манипулировать и контролировать жену и детей«.34 По словам Поля Кивеля, одного из основателей Oakland Men’s Project, «проблема отнюдь не в гневе». За эвфемизмом «преступление под влиянием аффекта» скрывается гендерное насилие и гендерная дискриминация. Подобная терминология («неумение контролировать гнев») заставляет нас думать, что агрессор якобы не мог поступить иначе, что он оказался бессильным перед лицом превосходящего его силы аффекта. Однако, исследования подтверждают, что абьюзеры не выходят из себя и не теряют контроль, напротив, они выбирают применять насилие к женщинам, для того, чтобы контролировать их. С другими мужчинами или со своим начальством абьюзеры не ведут себя подобным образом. Под предлогом неконтролируемого гнева или ревности они попросту избегают ответственности за свои действия.
  • Терапия не должна фокусироваться на детских травмах. Детские травмы абьюзера должны обсуждаться на терапии, но не должны служить абьюзеру источником оправдания его поступков. У каждого из нас детство могло быть в той или иной мере травматичным, но это не освобождает нас от ответственности за то, что мы делаем здесь и сейчас. Терапевт не должен идти на компромиссы в том, что касается насилия, осуществляемого мужчиной, но сохранять эмпатию в отношении его детской травматики, предотвращая таким образом повторные переживания агрессором чувства бессилия.

Эд Гондольф, исследователь домашнего насилия в Mid­Atlantic Addiction Training Institute в Питтсбурге, считает, что «абьюзеры, которые приходят на терапию, выработали в себе грандиозные системы рационализации и отрицания, и необходимо противостоять им с помощью энергичного и содержательного дискурса. Чем больше разбавляешь этот дискурс психологией, тем больше подпитывается и растёт их рационализация. Терапия может быть эффективной, если сперва проанализировать их поведение, а затем уже говорить о детских травмах. Работа психолога должна начинаться после».

«Многие из этих мужчин видят в своём детстве разрешение на любое поведение»,

— говорит Бет Герхардт, директор программы для абьюзеров Respect.

— «Мы не трогаем их детство. Это программа обучения правильному поведению. Если ты хочешь поговорить о своём детстве, отправляйся к психотерапевту. Здесь мы обсуждаем, почему он решил столкнуть свою партнёршу с лестницы. Если дать абьюзеру возможность, он постоянно будет уводить разговор в сторону. Начинать разговоры о его несчастном детстве очень опасно для женщины».

Абьюзерам не должно быть позволено оправдывать собственное поведение поведением партнёрши, пристрастием к алкоголю, проблемами с деньгами, темпераментом, детскими травмами или ещё чем-либо. Они сделали то, что сделали, для их поведения нет оправдания и они будут вынуждены либо изменить своё поведение, либо отправиться в тюрьму. Их учат контролю над гневом и конструктивной коммуникации с партнёршами. Им объясняют, что абьюз — это не только побои, но и угрозы, оскорбления, психологическое давление и экономический контроль над женщиной.

  • Терапия должна быть долгосрочной. Переломить сексистские стереотипы, привитые в ходе гендерной социализации (т.е. воспитания), — дело не одного года. Трёхгодичная терапия считается относительно короткой для того, чтобы нейтрализовать в сознании и поведении агрессора некоторое количество предрассудков и насильственных способов поведения, которым он научился в детстве и которые поощряются обществом Семь лет терапии — вот более-менее адекватный срок для того, чтобы можно было говорить о настоящей терапии для мужчины-абьюзера. За это время он, возможно, вступит в новые отношения, в которых у него будет возможность доказать, что он действительно переосмыслил свои установки относительно уважения прав человека и не-дискриминации.
  • Терапия не должна быть использована для смягчения судебного приговора или для того, чтобы предотвратить уход женщины. Терапия не должна стать разменной монетой, с помощью которой абьюзер мог бы добиться смягчения наказания или сделать так, чтобы его жена вернулась к нему. Его участие в терапии должно быть полностью добровольным.

Крэг МакДэвитт, председатель British Assotiation of Counselling (одна из профессиональных ассоциаций психотерапевтов) не разделяет мнение о том, что мужчины-абьюзеры не поддаются реабилитации: «Всё зависит от выбранного типа терапии. Любая программа, куда люди привлечены в обязательном порядке, будет иметь высокий показатель негативных результатов».

Действительно, многие мужчины-абьюзеры соглашаются на терапию, потому что для них она является единственной альтернативой тюрьме. Они участвуют в терапии, скрепя зубами, симулируют терапевтический успех и быстро возвращаются к дисфункциональному поведению, — результаты, весьма отличных от результатов норвежской программы Alternativ Til Vold (ATV), которая полностью основана на принципах добровольности. Мера пресечения и наказания для абьюзера не могут быть заменены на реабилитационную программу; однако, в отдельных случаях, комбинация того и другого может дать положительный результат. В качестве примера можно и здесь привести фильм Исиар Больяин «Возьми мои глаза», в котором показан провал терапии, сконцентрированной на контроле над гневом, участием в котором главный герой хочет добиться возвращения ушедшей от него жены.

ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЛИ ЭФФЕКТИВНА ТЕРАПИЯ МУЖЧИН-АБЬЮЗЕРОВ?

В качестве примера, обратимся к выводам, к которым пришли в Великобритании, стране, где потратили много времени и денег на исследование эффективности терапий, применяемых к мужчинам-абьюзерам.

  • Министерство Внутренних Дел Великобритании до 2002 года профинансировало программы реабилитации для 10.000 человек, с целью снизить рецидивы среди агрессивных абьюзеров. Ранние индикаторы эффективности данных программ (полученные в 2000 году), показывают успешные результаты во всех программах, включая адресованные сексуальным агрессорам, наркозависимым и осуждённым за насилие вообще. Единственным исключением оказались мужчины-абьюзеры, осуждённые за домашнее насилие. Только 25% из них прошли терапию полностью. Согласно опросам, проведённым МИДом Великобритании, создавалось впечатление, что домашние насильники не восприимчивы к терапии.
  • Гарри Флетчер (Национальная Ассоциация сотрудников службы пробации Великобритании) также пришёл к «крайне тревожным» выводам:
    «Мы предполагали, что все интенсивные программы терапии мужчин-абьюзеров в значительной мере снижали уровень рецидива. Если этого не происходит в случае домашнего насилия, мы должны пересмотреть данные программы и уделить большее внимание защите женщин». Неожиданно негативные результаты исследований эффективности терапевтических программ для мужчин-абьюзеров, полученные в Великобритании в конце 90-х годов ХХ века, заставили полностью пересмотреть судебный подход к проблеме домашнего насилия. Джек Строу, занимавший в тот момент пост министра внутренних дел, решил свернуть финансирование программ терапевтической реабилитации для мужчин, осуждённых за домашнее насилие, и вместо этого направить средства на финансирование приютов для жертв домашнего насилия, обеспечение строгого выполнения мер пресечения в отношении абьюзеров и постановки их на «электронный учёт», с целью держать их на расстоянии от их бывших жён или подруг.
  • Сандра Хорли, директор программы Refuge, обеспечивающей поддержку женщинам-жертвам домашнего насилия и их детям, говорит: «Я не радикальная феминистка, я не против того, чтобы абьюзеры проходили терапию, но за многие годы работы я знала лишь одного мужчину, который изменил своё поведение. Проблема с этой групповой терапией в том, что она вполне может превратиться в кружок дружеской беседы, и есть доказательства тому, что мужчины, благодаря таким „кружкам“ становятся более хитрыми и более умело заметают следы домашнего насилия, которое продолжают практиковать».

Ана Мария Перес дель Кампо, основательница единственного в Испании Дома Интегральной Реабилитации для женщин, подвергшихся насилию, говорит:

«Единственной терапевтической возможностью тут является работа с детьми, подвергшимися или ставшими свидетелями домашнего насилия. Так много женщин, которые сперва были детскими жертвами собственных отцов, и так много мужчин-агрессоров, которых также избивали отцы, или которые видели, как отцы избивают матерей..! Агрессор не поддаётся терапии, как неоднократно утверждал известный психиатр Рохас Маркос, но возможно предотвратить превращение мальчиков в агрессоров, и возможно вытащить девочек из замкнутого круга насилия».

«Агрессора невозможно вылечить, потому что у него отсутствует чувство вины; он следут нормам маскулинного поведения, которые он усвоил с детства и которые составляют его личную идентичность. Это единственная точка соприкосновения всех агрессоров: они все — настоящие мужчины, так, как понимается это в традиционной концепции маскулинности. Для них невозможен отказ от преимуществ, которое даёт гендерное насилие».

Автор данной книги разделяет мнение Аны Марии Перес и доктора Рохаса Маркоса: настоящими предупредительными мерами против гендерного насилия является равноправное недискриминационное воспитание девочек и мальчиков с самого раннего детства.

Схема гендерного насилия, которому подвергаются женщины со стороны мужчин в сфере личных отношений

Barea

Share

Код для вставки на сайт или в блог:

2 комментария на «“Учебник для женщин, подвергающихся насилию, которые хотят перестать ими быть. Абьюзер”»

  1. Надежда:

    а как насчет абьюзера-матери?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

4 × пять =