04.10.2014

Ячейка 16: первый опыт пробуждения от сна эмансипации

ячейка 16
"Ячейка 16" стала первой организацией, которая совершила до сих пор единственную попытку создать практику освободительного, а не эмансипационного активизма

«Ячейка 16» — активистская феминистская организация, наиболее известная своей программой, включающей целибат, сепарацию и тренировки по самообороне (карате). Большинство мейнстримных феминистских организаций считало ее слишком радикальной, крайним левым авангардом феминизма. Сьюзан Браунмиллер называла их «тяжеловесами движения». Идеи Ячейки стали хорошо известны в феминистской среде благодаря одному из самых ранних периодических изданий «No more fun and games».

История

5 июня 1968 года Роксанна Данбар, активистка движения против войны во Вьетнаме, прочитала в газете о том, что Валери Соланас, авторка «SCUM Manifesto» стреляла в Уорхола. Как и для многих других, эти выстрелы означали для Данбар «начало феминистской революции». Данбар отменяет свою полулегальную поездку на Кубу и возвращается из Мексики в Бостон, чтобы быть в первых рядах женской революции.

Бостон, символическое для революционного движения место, был также средоточием американского антивоенного активизма. Данбар решает, что это подходящее место для основания женского освободительного движения, программной основой которого будет «Манифест ОПУМ». Уже в июле 1968, через месяц после выстрелов Соланас, Данбар проводит семинар по Соланас в «свободной школе» Boston Draft Resistance Group. В программе семинара написано, что текст «Манифеста» является основополагающим для женского освободительного движения. Участницей семинара по «Манифесту» была Дана Денсмор, единственная в группе, кого текст «Манифеста» не пугал, а наоборот, воодушевлял:

«Манифест позволил нам понять, что „быть справедливыми“ по отношению к „хорошим мужчинам“ парализует нас и искажает наше восприятие реальности… Мы с Роксанной покинули семинар, чтобы организовать революцию женщин».

Летом 1968 года Роксанна Данбар разместила в подпольной газете Бостона объявление о наборе в Женское освободительное движение:

«ОБЪЯВЛЯЕМ о формировании ФРОНТА ОСВОБОЖДЕНИЯ ЖЕНЩИН С ЦЕЛЬЮ ОСВОБОДИТЬ ЧЕЛОВЕСТВО. Наши требования: Свободный доступ к абортам и контроль рождаемости женщинами; общественное воспитание детей преподавателями обоих полов и любого возраста; прекращение эксплуатации мужчинами ресурсов человечества, животных и природы».

На объявление откликнулись восемь человек.

К группе в разное время присоединись Хиллари Ленгхорст, Дана Денсмор (дочь Донны Аллен), Бетси Уорриор, Эллен О’Доннелл, Джейн Вест, Джин Лафферти, Эбби Рокфеллер, Мэри Энн Уизерс, Морин Мейнс, Гейл Мюррей, Лиза Легхорн и др.

Название группы было призвано «сделать акцент на том, что они являются только одной ячейкой огромного движения», и отсылало к адресу места их встреч: дом 16 по Лексингтон Авеню. Первым на повестке дня участниц стало изучение «Манифеста ОПУМ» Валери Соланас.

Данбар происходила из лево-марксистских кругов и пыталась интегрировать Соланас и ее «священный текст» в рамки марксистского дискурса, однако, после нескольких персональных встреч с Соланас она пишет:

«Это скорее Рембо́, чем Че Гевара. Думаю, она никогда не станет революционеркой в том смысле, как понимает этот термин политическое левое движение. Разрушительницы, подобные ей, вряд ли смогут трансформировать свою энергию, но они могут воодушевить других».

ячейка 16

Первое публичное появление группы датируется августом 1968 года, когда Данбар и Денсмор приехали на митинг New York Radical Women и произвели неизгладимое впечатление на собравшихся как самая радикальная и милитаризованная из организаций. Большинство присутствовавших на собрании женщин происходило из «новых левых» организаций из студенческих кругов Мэрилендского университета, в котором Соланас несколькими годами ранее получила диплом психолога. На повестке дня стояли два вопроса: 1) как улучшить отношения с товарищами мужчинами в рамках левого активизма и 2) как добиться уважения со стороны товарищей-любовников.

Роксанна Данбар и Дана Денсмор, присутствовавшие на собрании как представительницы «Ячейки 16», зачитали вслух отрывки из «Манифеста» и выступили с идеей целибата как революционной тактики. Собравшиеся женщины, по словам Денсмор, были в ужасе:

«Они все думали, что Валери — сумасшедшая (она же не зря в сумасшедшем доме), и им был совершенно безразличен наш с Роксанной политический анализ этого факта; мы говорили о том, что такова патриархатная идеология — когда стреляет мужчина, то это или по справедливости, или преступление, а когда стреляет женщина, то она сумасшедшая, потому что женщины… ну они таких вещей не делают. Валери заперли в психушку и накачали наркотиками, чтобы заставить ее замолчать. И даже если она действительно ненормальна, это не делает ее недостойной нашей поддержки: как женщина, которая подвергалась тому же самому угнетению, что и все мы, как ценный теоретик и как символ».

На предложение устроить сексуальную забастовку присутствовавшие на собрании хором заявили: «Нам нужен секс». Роксанна и Дана же считали, что «женщинам нужен не секс, а автономия и самостоятельность».

Стало ясным, что идеи «Ячейки 16» идут вразрез с мейстримным феминизмом и прогрессивным активизмом своего времени. Возможно, что необходимость «достучаться», донести свою точку зрения и стала причиной появления журнала «No more fun and games». Тогда же было принято окончательное решение по поводу названия группы («Cell 16»), которую первоначально планировалось назвать «Women Against Society».

Членство в «Ячейке 16» было не свободным: предполагалось согласие с политикой группы. Так, двум социалисткам-феминисткам Мередит Такс и Линде Гордон отказали во вступлении в группу, которая, по мнению Роксанны Данбар, должна была стать авангардом и центром женского движения. Ограниченный состав и строгие принципы отбора позволили «Ячейке 16» избежать проблем «великой схизмы» с левыми движениями, с которыми столкнулись другие феминистские группы того времени.

В ноябре 1968 года уже как официальная организация с названием «Ячейка 16» активистки принимают участие в первом национальном слете активисток женского освободительного движения в Лейк-Вилла, Чикаго. Тогда же к Ячейке присоединяется Эбби Рокфеллер (из той самой семьи Рокфеллер), ставшая одной из наиболее идеологически преданных группе участниц. Хотя чикагская конференция была гораздо более многочисленной и плюральной, чем собрание в Мэриленде (на ней присутствовали активистки правозащитных организаций Юга, знаменитые нью-йоркские Редстокинз, Анна Коэдт, которая выступала от себя лично), общий тон конференции был тем же, что и в Мэриленде: «Объяснять мужчинам, воспитывать мужчин, мужчины хорошие». Радфем не были услышаны в Чикаго так же, как и в Мэриленде.

Другим известным публичным действием «Ячейки 16» стало выступление на слете женщин в Нью-Йорке в ноябре 1969 года, когда в рамках выступления против культивирования красоты активистка «Ячейки 16» собралась отрезать себе волосы, чем вызвала нешуточный переполох в зале и крики: «Не надо! Не надо!». Сьюзан Браунмиллер вспоминала, что из зала раздавались возгласы «Мужчинам нравится и моя грудь, вы хотите, чтобы я и ее отрезала?!» — нападки на радфем с «не смейте мне запрещать» началась уже в 60-х.

Идеология

«Ячейка 16» стала первой организацией, которая начала продвигать концепцию феминистского сепаратизма. Историк-культурологиня Элис Эколз приводит «Ячейку 16» в качестве примера гетеросексуального сепаратизма среди феминисток, потому что эта организация никогда не пропагандировала лесбийские отношения как политическую стратегию. Но несмотря на это группа внесла значительный вклад в создание теоретической основы лесбийского сепаратизма.

Согласно «Ячейке 16», фундаментальная проблема гомосексуальности — это то, что «как и гетеросексуальность, она страдает от сексуальности». Роксанна Данбар и Лиза Легхорн советовали женщинам «сепарироваться от мужчин, которые не работают на женское освобождение с полной сознательностью», но предостерегали от попыток искать убежища в лесбийских отношениях. Они предпочитали пропагандировать целибат, а не лесбийские отношения, которые они считали «не более чем личным решением».

В течение почти пяти лет, во время которых выходил журнал «No more fun and games», «Ячейка 16» cконцентрировала свою идеологию и активистскую практику вокруг четырех основных пунктов:

  1. Приоритет женского освободительного движения над любым другим, или принцип несводимости проблематики угнетенного положения женщин к классовым и/или расовым противоречиям. Большинство активисток американской второй волны феминизма происходило из правозащитных (аболиционистских) организаций и из левых. Основной интерес их был сосредоточен на достижении равного положения с мужчинами в рамках этих движений. «Ячейка 16» стала первой феминистской группой, которая начала критиковать и отвергать такой подход.

    «Мы бросили вызов партийным дисциплинам, настаивая на том, что только женская революция имеет значение и является истинной революцией. Мы не тратили силы на другие прогрессистские инициативы. Мужчины могли присоединиться к нам, если они действительно были обеспокоены вопросом социальной справедливости, но они должны были хорошо понимать, что провидицами и руководительницами этой истинной революции будем только мы» (Д. Денсмор).

  2. Женская автономия/самоопределение. Семантический разрыв с гегемонным гендерным порядком. «Ячейка 16» отвергала любое нормативное описание того, как должна выглядеть и как должна вести себя настоящая женщина. Хотя теоретического осмысления проблемы male gaze и колонизации женщин у «Ячейки 16» еще не было, но отсутствие не только материальной, но и любой другой автономии женщин уже понималось как проблема.
  3. Revolution first! Сепаратизм и целибат как революционное оружие. «Ячейка 16» противостояла, не более, не менее, чем этосу шестидесятых годов ХХ века, критикуя и отвергая идеологию секса как необходимости. «Секс как необходимость», по мнению «Ячейки 16», был ничем иным, как мужским мифом, сконструированным и используемым мужчинами для своих целей. Полного понимания роли «сексуальной революции» в смене патриархатной парадигмы у «Ячейки 16», конечно, быть не могло (мало у кого оно есть и сейчас), теоретики Ячейки скорее видели в сексе и материнстве помеху, непозволительные затраты сил, которые должны быть брошены на революционную деятельность. С одной стороны, этот подход был результатом наивной веры в то, что женщины «поднимутся на борьбу» и что революция будет быстрой и случится очень скоро. С другой стороны, это было следование «Манифесту ОПУМ», идее Соланас о том, что всеобщее «оставление» женщин мужчинами способно обрушить национальные экономики и правительства.
  4. Упреждающее насилие (изучение боевых искусств). Это был наиболее «скандальный» аспект теоретической и практической деятельности Ячейки 16. Нравится кому-то или нет, но Соланас покончила с карманным «феминизмом в мужских интересах», занимавшимся воскресной выпечкой печений (по словам Джо Фримен). Последовательницы Соланас стремились показать миру, какими были женщины SCUM:

    «властными, спокойными, уверенными в себе, непристойными, агрессивными, эгоистичными, независимыми, гордыми, ищущими острых ощущений, неуправляемыми, высокомерными, считающими себя способными править вселенной, докатившимися до границ этого „общества“ и готовыми выкатиться далеко за его пределы» (В. Соланас). Целью обучения боевым искусствам была возможность ответить на насилие насилием. Активистки «Ячейки 16» маршировали по улицам Бостона в униформе, напоминающей военную, с вызывающим видом, заставлявшим прохожих переходить на другую сторону улицы. Мотивацией к этому служило также и открыто заявленное «Ячейкой 16» противостояние «приличным, пассивным, послушным, „культивированным“, вежливым, достойным, подчиненным, зависимым, запуганным, безмозглым, неуверенным, ищущим одобрения Папиным Дочкам, не способным справляться с неведомым; тем, кто хочет барахтаться в грязи, что, по крайней мере, им знакомо, тем, кто хочет остаться в обществе обезьян» (В. Соланас).

До того, как Данбар покинула «Ячейку 16» в 1970 году, группа посвящала немало времени изучению трудов Маркса, Энгельса, Ленина, Бакунина и Мао, однако, в отличие от других групп, в частности, Редстокинз, которые полагали, что личность и поведение женщины зависят от ее материального положения, «Ячейка 16» считала, что поведение женщин основано на воспитании их в рамках определенных полом ролей. В отличие от многих других групп, участницы «Ячейки 16» утверждали, что с угнетением сталкиваются все женщины, а не только женщины из рабочего класса, а угнетателями являются все мужчины, а не только владельцы капитала.

Группа занималась изучением и обсуждением биологических и социальных источников гендерных различий, критикой матернализма, сексуальных практик, вопросами иерархии и сестринства. Так, например, Дана Денсмор выдвинула утверждение, что внутри женского сообщества нет классов, что каста женщин более едина, чем принято считать.

Наряду с марксистским анализом группа посвящала немало сил исследованию понятия «феминности», и после ухода Данбар критический разбор концепта «мужского» занял в группе более важное место, одновременно с отходом от марксизма. Данбар же после ухода из группы наоборот, сблизилась с левыми и настолько прониклась интересами «угнетенных меньшинств», что даже выступала против абортов, так как они «использовались для геноцида черных».

Разрыв с марксистами мог быть связан также с попыткой захвата группы Социалистической рабочей партией — оказалось, что две участницы СРП состояли в «Ячейке 16». Однако, когда остальные участницы предложили разойтись миром, женщины из СРП попытались выкрасть документы, файлы, списки адресов и фонды журнала «No more fun and games». Конфликт вышел за рамки группы, когда «Ячейка 16» публично сообщила об инциденте другим феминистским организациям.

Оставшиеся участницы возобновили выпуск журнала и деятельность группы, которая работала до 1973 года. Тогда же, в 73-м, перестал выходить и «No more fun and games».

«Ячейка 16» была уникальной женской группой не только во время своего существования. Полное отсутствие упоминаний о ее деятельности не только в академических текстах и хронологиях событий феминистского движения «второй волны», но и у самих бывших участниц «Ячейки» и даже у ее основательницы — Роксанны Данбар, не может не удивлять. Все участницы «Ячейки 16» в той или иной степени либо открестились от своих прежних радикально-сепаратистских политических взглядов, либо посчитали нужным замалчивать их. Никакие объяснения или комментарии на этот счет никогда никем не были даны.

На наш взгляд, уникальность «Ячейки 16» еще и в том, что это был первый (и до сих пор единственный) опыт освободительного, а не эмансипационного активизма. В своей прошлогодней статье «Трехстороннее движение» Нэнси Фрейзер утверждает, что эмансипация противостоит понятию господства, но мы с ней не согласны. Подмена понятия «освобождение» понятием «эмансипация» сделала возможным похороны второй волны феминизма и водворение на ее место так называемой третьей, с ее сексуальным либерализмом, секс- и боди-позитивом, женским порно-«агентством», яростным отрицанием общности женского опыта и т.д. и т.п., всем тем, что окончательно утвердило мейнстримный и всячески «умеренный» феминизм как неоколониальный патриархатный проект, направляющий женщин прямиком в мясорубку «нового патриархата» («парадигмы сына»).

Эмансипация не противостоит отношениям господства/подчинения. Эмансипация, по определению, ищет причастности угнетенных групп «правам и свободам», которыми пользуются угнетатели, но всегда в рамках существующей системы угнетения [1]. Поэтому основными понятиями феминизма всегда были «равно-» и «включенность», «принятие». Женщин необходимо «включить в состав», «принять», «признать», им необходимо «дать доступ к» правам и возможностям их угнетателей. Сама по себе постановка вопроса настолько внутренне противоречива, что на практике постоянно разрешается кажущимся парадоксом «шаг вперед — два шага назад», когда каждое «включение», «признание» и «улучшение» тут же оборачивается для женщин («загадочным») усилением эксплуатации и возрастанием степени социальной исключенности (см., например, современную проблематику гендерного насилия, фактическое узаконивание работорговли в виде траффикинга, «права отцов», мировую пандемию феминицида и так дальше). По сути, эмансипационная логика является разновидностью приспособления, адаптации угнетенных к условиям угнетения, поэтому эмансипационные движения (мейнстримный феминизм прежде всего) скромно умалчивают о том, какими же должны быть побудительные экономические, политические, социокультурные, психологические коллективные и индивидуальные мотивы угнетателей, для того чтобы они «приняли» в свои пространства, «включили» в свой состав и «признали» угнетенных в качестве равных себе. Единственным методом эмансипации так и осталась (нео)христианская проповедь разнообразных добродетелей и призывы покаяться и исправиться, обращенные к угнетателям, а также попытки их «воспитать», «просветить» и «убедить» (таков же смысл и современной протестной деятельности в целом). И это — в лучшем из случаев.

«Прелесть» и привлекательность мечтаний об эмансипации для женщин заключается в том, что она декларирует возможность неподчинения правилам иерархизированного общества просто так, простым волюнтаристским движением воображения: современное женское «агентство» растет именно из этого («я не подчиняюсь, а выбираю для себя», «я использую рычаги системы себе во благо», «я эксплуатирую (с помощью проституции!) сексуальное желание мужчин и отбираю у них деньги и власть с помощью танца на коленях» — и далее по списку «ежедневных феминистских практик»).

Радикальный феминизм 60-х возник в «апокалиптической атмосфере» (Д. Денсмор) всеобщего ожидания быстрых и масштабных социальных перемен. Большинство ожидало и верило в ту или иную революцию, поэтому выстрелы Соланас мало кого удивили. Небывало большое число женщин разных социальных слоев было вовлечено в политический активизм. Царило коллективное ощущение рубежа, последней черты, за которой должно было начаться что-то качественно новое. Но истинный смысл происходившего (интенсивный процесс смены мужских патриархатных элит в рамках процесса смены парадигмы), к сожалению, был непонятен или понятен не полностью радикально-феминистским теоретикам второй волны. Мы думаем, что именно поэтому радфем второй волны оказался неготовым к backlash, широкомасштабной патриархатной реакции, начавшейся в 80-е. Рубеж действительно был пройден, но за ним женщин ожидал «Рассказ служанки». Вопреки ожиданиям радикальных феминисток, «верхним пределом» для женщин как группы оказалась сепарация: тогда, как и сегодня, женщины отвергли возможность группальной автономии.


kd16

 

КД-16 — это коллективный рабочий проект, ставящий целью формирование радфем-дискурса в русскоязычной среде.

Политика КД-16 исключает сотрудничество со сторонними лицами и объединениями, а также использование материалов сторонних лиц и объединений во избежание споров об авторских правах.

 

Share

Код для вставки на сайт или в блог:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

13 + 9 =

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.