Шрамы, или что общего у всех женщин

Есть такое мнение, что шрамирование появилось как способ определения принадлежности человека к какому-то конкретному племени. К сожалению, принадлежность к "женщинам" определяется таким же архаичным способом (другого, мне кажется, и нет). По наличию шрамов, оставленных в процессе гендерной социализации. Узор всегда один и тот же, в его основе — черты мачизма и мизогинии. Это то, чем нас убивает, это то, чем наносят нам раны. Мы выживаем, но у нас уже навсегда остаются шрамы. У кого-то шрамы покрывают все тело, у кого-то только кисть руки. У кого-то вырезаны половые органы и нечего есть, кто-то не может пробить "стеклянный потолок" в транснациональной корпорации. Узор шрамов всегда один и тот же, вне зависимости от размеров. Поэтому так трудно объединяться, так трудно дается осознание групповой идентичности — ужасный групповой признак. Никто не хочет лишний раз упоминать о своих шрамах. Тем, кому похуже — не до рефлесирования факта наличия шрамов, тут бы как выжить. Не болят сильно — и ладненько. Тем, кому несколько получше — очень стыдно признавать наличие их у себя. Ничего удивительного для общества, где стыдно быть жертвой, а не насильником. Натягивают рукава одежды, закрывают шеи платочками, лишь бы шрамов никому не было видно. Повторяют одну и ту же мантру: "Я вообще в детстве играла с мальчишками, папа научил меня стрелять и все мужчины меня уважают". Ага, а как же. И неловко как-то сказать человеку — поправь одежду, выглядывают все те же багровые рубцы. И осознание принадлежности себя к классу женщин, ощущение общности со всеми без исключения женщинами, просто потому, что они тоже женщины, как и ты, с такими же рубцами — это радикальный шаг. Это признание своих шрамов, признание себя жертвой того насилия, которое оставило эти следы и, самое главное, признание системности этого насилия. И это единственный способ положить этому насилию конец.