04.04.2014

Гендерная дискриминация в РФ: необходимость преодоления

Как известно, второе чтение проекта Федерального закона о государственных гарантиях равных прав и свобод и равных возможностей мужчин и женщин в Российской Федерации в Госдуме были отложены «на осень» (а фактически sine die), не в последнюю очередь из-за истерики, развязанной РПЦ и пристёгнутых к ней реакционных сексистских «движух», по типу «За права мужчин и патриархат». Данный закон лежит под сукном в Госдуме с 2003 года и весьма вероятно, что останется лежать ещё столько же, если вообще не будет снят с повестки дня окончательно, в свете наблюдаемого усиления реакционных и дискриминационных тенденций в российских властных кругах и в российском обществе.

«В России на государственном уровне проблемой дискриминации никто серьезно не занимается — считается, что дискриминация для нас неактуальна, поскольку не выходит за рамки бытовой. Непримиримая борьба в последние годы ведется лишь с насилием на расовой и национальной почве, в то время как ненасильственная дискриминация этнических, национальных, религиозных, сексуальных меньшинств и женщин остается незамеченной, а иногда и прямо поощряется органами власти» [1].

Что касается дискриминации женщин (то есть, гендерной дискриминации), ситуация осложнена тем, что «коллективным разумом» за женщинами не признаётся право иметь права, а любое политическое, экономическое или социальное требование прогрессивных демократических женских коллективов расценивается как покушение на основы, подрыв существующего строя, безответственное революционно-апокалиптическое действо, ведущее к разрушению и хаосу: в любом случае, политическая и социальная активность женщин вызывает острые приступы беспокойства и тревожности, коллективные «ощущения» уходящей из-под ног почвы.

Ситуация непризнания за женщинами прáва иметь правá, характерная для РФ, хорошо известна за рубежом. «Неслучайно международные органы в своих рекомендациях России неоднократно указывали на необходимость принятия в нашей стране специального закона о предотвращении (гендерной) дискриминации. Так, в Заключительных замечаниях Комитета по ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин (CEDAW) от 1 февраля 2002 г. говорится:

«373. У Комитета вызывает беспокойство, что Конституция, которая признает право женщин на равенство перед законом, не содержит определения дискриминации или прямого запрета на дискриминацию по признаку пола. Комитет отмечает, что Конституция не стала эффективным инструментом для предотвращения дискриминации…
375. Комитет отмечает, что отсутствует законодательство в тех критически важных сферах, где существует дискриминация в отношении женщин. Его беспокоит, что женщины не прибегают к судебным процедурам для борьбы с дискриминацией по признаку пола из-за пробелов в законодательстве, барьеров в системе доказывания, общего низкого уровня правовой осведомленности и недоверия правовой системе.
376. Комитет рекомендует разработать специальное законодательство и эффективные процедуры его применения для борьбы с дискриминацией и ее предотвращения и для ответа на насилие в отношении женщин»
(Сocluding comments of the Committee — CEDAW: Russian Federation.16. 08. 2010 г. UN.Doc A/57/38 (Part I), абз. 354–505. Неофиц. пер. с англ.) [2]

Считаю своей задачей вновь призвать российскую общественность к продуктивному (не реакционно-православно-истерическому) обсуждению вопроса о положении женщин в РФ. В этой связи хочу рассмотреть несколько тем:

  1. Определение гендерного расслоения общества и гендерной дискриминации.
  2. Антидискриминационное гендерное законодательство как мировой приоритет.
  3. Типовой закон о государственных гарантиях для обеспечения равного доступа к правам человека и другим правам всех членов общества, независимо от их пола.
  4. «Специфика» гендерной проблематики в РФ в начале 21 века («нулевые» годы).
  5. Гендерная повестка для законодательной власти в РФ.

1. Гендерное расслоение, или иерархия по половому признаку

Гендерное расслоение, или иерархия по половому признаку — это оценка социальной ценности людей на основании их биологического пола, которая приводит к неравному распределению власти, престижа и собственности в обществе. В гендерной иерархии мужской пол находится на более высокой позиции, чем женский пол. То, что делают и знают мужчины, считается более ценным, чем то, что делают и знают женщины. Иерархия по признаку пола в качестве идеологии передается из поколения в поколение, это свойство всей социальной системы, которое пронизывает экономическую структуру, систему образования, труд и семейную жизнь. Отношения женщин и мужчин на уровне общества представляют собой неравное отношение распределения власти, в котором мужчины доминируют, а женщины находятся в большинстве сфер жизни в положении подчинения.

Мужчины и присваиваемые им роли, задачи, функции и ценности ценятся выше, чем женщины и то, что с ними связано. Все общество находится в плену этих предрассудков: мужские нормы принимаются как нормы для всего общества и это отражается и в деятельности, структурах и языке, с помощью которых воспроизводится гендерное неравенство.[3]

Гендерная дискриминация

При общем определении дискриминации следует учитывать следующую схему для выявления фактов наличия дискриминации в общественных практиках:

  1. установленные факты свидетельствуют о различном обращении;
  2. различие является бесцельным, т.е. не может быть объективно и разумно обосновано с учетом заявленных (а не мнимых) целей и последствий рассматриваемой меры;
  3. при наличии законной цели отсутствует разумная соразмерность между используемыми средствами и поставленной целью. [4]

Выявлению и признанию существования в том или ином обществе гендерной дискриминации традиционно препятствовало разделение понятия «равенство» на формально-юридическое и фактическое. Формально-юридическое понятие равенства, для которого принято использовать термин «равноправие», включает в себя равенство в сфере прав и свобод, равенство правовых обязанностей, равные основания юридической ответственности. [5]

Формально-юридическое понятие равенства принципиально не учитывает того факта, что существуют определённые объективные жизненные условия, которые делают формально равные права фактически неодинаковыми. Понимание этого пришло относительно недавно (а в РФ, похоже, так и не пришло). Современная международная концепция юридического равенства «стала включать в себя не только наличие равных прав, но и наличие равных возможностей, которые государство обязано обеспечить уязвимым социальным группам (инвалидам, женщинам, аборигенам, языковым меньшинствам и т.д.) для того, чтобы они могли реально воспользоваться провозглашенными для всех правами, а также равного обращения административных, судебных, правоохранительных органов со всеми лицами, независимо от того, принадлежат ли они к меньшинствам или социально уязвимым группам или нет. Таким образом, для обеспечения реального юридического равенства необходимо не только исключить неравное обращение с людьми, но и предоставить гарантии того, чтобы все без исключения лица смогли воспользоваться имеющимися правами»[6].

Гендерное равноправие означает, что мужчины и женщины формально-юридически и фактически обладают равными правами, свободами и возможностями для их реализации, а также несут равные обязанности, то есть, в одинаковой мере являются социальными субъектами. Дискриминация по признаку пола (гендерная дискриминация) в этом случае является нарушением принципа гендерного равноправия.

Гендерная дискриминация может быть прямой и косвенной, насильственной и ненасильственной.

При прямой дискриминации индивида или группу ставят из-за принадлежности к полу в худшее положение, чем в той же ситуации представителя/ей противоположного пола. Особенно ярко прямая дискриминация по признаку пола представлена в трудовой сфере (неравная оплата равного труда, увольнения женщин по причине беременности, ограничение доступа женщин к должностям в зависимости от семейного положения и наличия детей).

При косвенной дискриминации внешне гендерно нейтральные статья, постановление, критерий, обычай или действие фактически приводят к тому, что представители одного пола оказываются в невыгодном положении. Это означает, что соответствие нормам равного обращения оценивается в свете фактических последствий. Определение косвенной дискриминации предполагает, что женщин и мужчин можно/следует сравнивать между собой как группы. Если при сравнении групп окажется, что та или иная группа находится в неблагоприятной позиции, то речь идет о косвенной дискриминации. Самый вопиющий пример косвенной дискриминации — «традиционно» вменяемая женщинам обязанность ведения домашнего хозяйства, ситуация, приводящая к резкому дисбалансу в распределении временнóго ресурса между женщинами и мужчинами (в пользу последних).

Насильственная дискриминация — это преступления против жизни и здоровья, совершенные по мотивам принадлежности потерпевших к определенной группе. Яркими примерами насильственной гендерной дискриминации, ставших мировыми проблемами являются:

  • так называемое «домашнее насилие», результатом которого является положение, когда в мире первой причиной смертности женщин от 15 до 45 лет является насильственная смерть от рук мужчин-родственников, членов семьи и сексуальных партнёров;
  • траффик — продажа и эксплуатация девочек и женщин в сексуальном рабстве;
  • «язык вражды» (hate speech) — выражения агрессии против женщин в устной речи, прессе, на телевидении и в Интернете. Всем известны из российских реалий постоянно транслируемые призывы «бить женщин», «заставлять рожать», «поставить на место», «лишить прав». Хотя «язык вражды» является прямым свидетельством неравного, враждебного, оскорбительного отношения к женщинам, его не рассматривают как акты дискриминации в специальном антидискриминационном законодательстве, ошибочно полагая, что подобные высказывания следует рассматривать либо в контексте ограничений на свободу выражения мнения, либо в свете преступлений против физической неприкосновенности личности (при призывах к насилию).

Ненасильственная дискриминация — это такие действия, как:

  • оказание предпочтения представителям определенной группы при приеме на работу, выделении жилплощади, предоставлении услуг;
  • необоснованный отказ в предоставлении услуг, доступе в общественные места, найме на работу лицам, принадлежащим к определенным группам (инвалидам, женщинам и т.д.);
  • предвзятое отношение к представителям уязвимых групп в духовной, социальной, политической, экономической жизни общества, в сферах труда и служебных отношений, отдыха и досуга.

«Язык вражды» используется и при ненасильственной дискриминации, например, часто транслируемые в публичное пространство стереотипы о глупости женщин, их непрофессиональности, аморальности, а также рассуждения о «природном предназначении» женщин.

2. Антидискриминационное гендерное законодательство как мировой приоритет

Применяемый в международно-правовой антидискриминационной практике гендерный подход основывается на значимости не биологических или физических различий между мужчинами и женщинами, а на том, какой культурный, социальный и общественный смысл придает им социум[7]. Во многих странах внедрена и развивается концепция комплексного гендерного подхода, в рамках которой критерии формально-юридического и фактического равенства между мужчинами и женщинами включаются в общую систему организации общества. Это означает, что:

  • специфические потребности женщин и мужчин системно интегрируются во все государственные программы и на всех уровнях принятия решений с целью воплощения принципа гендерного равенства;
  • разрабатываются и принимаются временные специальные меры для исправления уже создавшегося положения неравенства как результата определенных действий, способов поведения или структурных общественных ограничений в отношении дискриминируемой группы (в данном случае — женщин);
  • в обязательном порядке учитывается уже на стадии планирования возможное воздействие проводимых государственных политик и принимаемых решений на женщин и мужчин, устанавливается последующий обязательный мониторинг и гендерно дифференцированная оценка этих политик и решений.

Целью является недопущение и устранение уже существующей дискриминации по признаку пола, в основе которой лежит проведение незаконных различий, связанных с исторически заданными, традиционно обусловленными и предписываемыми обществом каждому полу определенными нормами поведения, статусами и ролями. Основная проблема гендерного неравенства заключается не в том, что различия существуют, а в том, что они не должны вести к дискриминации[8].

Гарантом обеспечения формально-юридического и фактического гендерного равенства на международном уровне признано государство. Антидискриминационные обязательства, налагаемые на государства в рамках международного права, можно разделить на три большие группы. Государства обязаны:

  • соблюдать право на свободу от дискриминации— это значит, что законы и порядки, сложившиеся в государстве, не должны носить дискриминационный характер;
  • защищать право на свободу от дискриминации — это значит, что они обязаны осуществлять эффективное регулирование и контроль за соблюдением законов, чтобы гарантировать людям защиту от дискриминации со стороны третьих лиц;
  • осуществлять право на свободу от дискриминации, что требует от государств принятия необходимых законодательных, административных, бюджетных, судебных и разъяснительных мер, которые обеспечат полное осуществление права на свободу от дискриминации» [9].

В соответствии с этими обязательствами перед государствами встаёт задача разработки и принятия специального антидискриминационного закона (пакета законов), с помощью которого оно могло бы успешно выявлять массовую гендерную дискриминацию, бороться с её причинами и предотвращать новые её проявления. В этой связи во многих странах мира были разработаны и приняты специальные законы о государственных гарантиях для обеспечения равного доступа к правам человека и другим правам всех членов общества, независимо от их пола.

3. Типовой закон о государственных гарантиях гендерного равноправия (основные положения)

В подобных законах обычно присутствует ряд типовых положений, отражающих ситуацию отсутствия фактического гендерного равноправия, устанавливающих основные направления для работы по её преодолению и создающих эффективный антидискриминационный механизм.

Право на равенство и не-дискриминацию по половому признаку должно быть специфически оговорено и закреплено в Конституции государства, то есть, необходима специальная статья в Конституции, согласно которой властные структуры были бы обязаны проводить эффективную и реальную политику по обеспечению осуществления принципа гендерного равноправия индивидов и групп.

Равенство между женщинами и мужчинами является универсальным юридическим принципом, признанным и зафиксированным в ряде международных документов (ООН), однако, формальное равенство, зафиксированное в Конституциях государств, оказалось недостаточным для реального осуществления равенства и не-дискриминации по половому признаку, так как повсеместно существуют:

  • гендерное насилие (насилие в семье, харрасмент, траффик, сексуальные домогательства и преследование на сексуальной почве);
  • отсутствие или недостаточное присутствие женщин в органах власти, управления, на ключевых позициях в экономике и культуре;
  • отсутствие социального обеспечения материнства и детства или недостаточность такого обеспечения;
  • неэквивалентное распределение временного ресурса между женщинами и мужчинами (в пользу последних);
  • трудовая дискриминация женщин (неравные возможности доступа к рабочим местам и неравная оплата труда) и как следствие:
  • пенсионная дискриминация;
  • женская безработица;

Это положение делает необходимым нормативное/законодательное действие, которое позволило бы эффективно бороться против всех проявление прямой и косвенной, насильственной и ненасильственной дискриминации по признаку пола и уничтожить объективные социальные препятствия (практики и стереотипы) к осуществлению конституционально провозглашенного и утвержденного права на равенство и не-дискриминацию. Закон о гарантиях гендерного равенства должен включать в себя меры по предупреждению дискриминационных практик и компенсаторные меры, направленные на исправление уже создавшегося положения неравенства.

Для этого принцип равенства и не-дискриминации по половому признаку должен стать трансверсальным, пронизывать все сферы социальной и культурной реальности, он должен стать главным отличительным признаком современной антидискриминационной правовой системы.

Закон о гарантиях гендерного равенства должен стать кодексом о равенстве между женщинами и мужчинами. Этот закон должен регулировать и гарантировать соблюдение права на равенство и не-дискриминацию по половому признаку как в государственной, так и в частной сфере, в сфере производственных и непроизводственных отношений. Закон о гендерном равенстве должен стать инструментом, с помощью которого формально провозглашенное в Конституции право на равенство и не-дискриминацию по половому признаку стало бы эффективным, то есть, доступным для реализации индивидами и группами: конкретно, это должно быть устранение всех форм дискриминации в отношении женщин и особенно в ситуациях, связанных с материнством и семейным положением женщин.

Принципы равенства и не-дискриминации по половому признаку:

  1. Равные возможности трудоустройства и оплаты труда.
  2. Упразднение всех видов дискриминации по половому признаку в общественной сфере.
  3. Устранение харрасмента и преследований на сексуальной почве в общественной сфере — дополнительные формулировки без ущерба к уже изложенному в УК (потому что речь идет о дискриминационных практиках, не предусмотренных в УК).
  4. Устранение дискриминации по признаку беременности или материнства в общественной и трудовой сферах.
  5. Обеспечение защиты пострадавших от дискриминации перед лицом возможных репрессий (увольнение, физические угрозы, сталкинг)..
  6. Обеспечение юридической безопасности в контексте дискриминационных практик по признаку пола (отменить дискриминационные постановления судов, осуществлять превентивные меры и эффективные меры борьбы с вынесением дискриминационных решений юридических инстанций).
  7. Политика квотирования — специфические компенсаторные меры, направленные на исправление уже создавшегося положения неравенства.
  8. Введение принципа доказательства отсутствия дискриминационных практик, а не их присутствия: бремя доказывания отсутствия умысла совершить гендерную дискриминацию ложится на обвиняемую сторону (за исключением уголовных процессов).

Государство принимает на себя роль гаранта и возлагает на себя обязанность по обеспечению действия механизмов осуществления права на равенство и не-дискриминацию по признаку пола.
Правительство вырабатывает Стратегический План (например, ежегодно или на срок правления) Равных Возможностей (СПРВ), с конкретными мерами, сроками, ответственными за исполнение, отчетностью. Должна быть установлена система периодической отчетности органов исполнительной власти по выполнению СПРВ, должны быть внесены соответствующие коррективы в систему статистики — системное включение параметра пола во все статистические процессы, сборы данных, опросы и проч.

Антидискриминационный механизм должен включать в себя:

  1. меры по устранению существующего неэквивалентного распределения временного ресурса между женщинами и мужчинами в пользу последних;
  2. меры по осуществлению права на равенство и не-дискриминацию по половому признаку в сфере образования (доступность, тексты, внутренние уставы учебных центров, вариации в программе в зависимости от пола обучаемых, соблюдение принципа гендерной представленности в исторических текстах, обязательное включение в учебные планы материала по гендерному равноправию, реализацию специфических гендерных исследований в высшей школе);
  3. меры по устранению структурной (прямой и косвенной) дискриминации женщин в сфере культуры и спорта, СМИ и ТВ;
  4. интеграцию принципа равенства и не-дискриминации по признаку пола в область здравоохранения (признание разных нужд и запросов в зависимости от пола, устранение практик гинекологического и акушерского насилия);
  5. меры по устранению сексизма и сексистских практик в СМИ, на ТВ. Обеспечение трансляции нестереотипированного, плюрального и эгалитарного образа женщины. Обеспечение трансляции принципов гендерного равенства и адекватного информирования о мерах осуществления политики гендерного равенства, которая должна включать:
    • адекватное отражение присутствия женщин в различных сферах общественной жизни;
    • использование не-сексистского и не-дискриминационного языка (разработка специальных пособий для журналистов);
    • «кодекс поведения» в сфере формирования транслируемых содержаний, направленный на обеспечение реализации принципа гендерного равенства;
    • сотрудничество с государственными и общественными организациями (социальная реклама, кампании по предотвращению гендерного насилия);
    • создание общественного комитета по контролю за адаптацией транслируемых через СМИ содержаний к положениям закона о гендерном равенстве;
  6. меры по устранению структурной (прямой и косвенной) дискриминации женщин, занятых в сельском хозяйстве и/или проживающих в сельской местности;
  7. меры по устранению структурной (прямой и косвенной) дискриминации женщин в сфере жилищного обеспечения. Уделение особого внимания обеспечению жильём женщин в ситуации риска социальной сегрегации (например, женщин с детьми дошкольного возраста).

Особое внимание должно быть уделено устранению трудовой дискриминации женщин (принцип материальной автономии и самостоятельности всех женщин, независимо от семейного положения и наличия детей) :

  • гарантированный государством декретный отпуск и отпуск по уходу за ребёнком (равные возможности для мужчин и женщин);
  • прямые гарантированные выплаты пособий;
  • меры по пресечению увольнений или понижений в должности как следствие беременности/декретного отпуска;
  • разработка и внедрение Программ Равенства в государственных и частных предприятиях, мониторинг и отчётность по выполнению положений этих Программ.

Актуальность проблемы гендерной дискриминации в РФ

В настоящем варианте проекта Федерального закона о государственных гарантиях равных прав и свобод и равных возможностей мужчин и женщин в Российской Федерации отсутствует анализ реального положения женщин в РФ, что охотно используется теми, в чьих интересах находится отрицание наличия гендерной дискриминации в России и того факта, что эта дискриминация является характерной чертой жизни российского общества. Сексизм и гендерное насилие стали в России практически общественными институтами, частью «национальной идентичности».

«В российском обществе в целом отсутствует понимание термина «дискриминация по признаку пола» как среди общественности, так среди юристов и чиновников. Государство уделяет лишь минимальное внимание вопросам гендерного равенства. Как отмечает Московская Хельсинкская группа, большинство представителей органов власти не считают запрет дискриминации основополагающим принципом своей работы. Вместо этого большинство законодателей, как на федеральном, так и на региональном уровне, рассматривают защиту прав женщин исключительно в контексте социальной защиты прав на материнство и детство, полностью исключая из сферы внимания институты родительства и отцовства, а также вопросы гендерной политики.

Несмотря на специальные положения Трудового кодекса РФ, запрещающие ограничение прав по признаку пола в сфере труда, женщины чаще всего сталкиваются с дискриминацией при приеме на работу, продвижении по службе, оплате труда и начислении пособий. Так, 68% работодателей, опрошенных Национальным союзом кадровиков, признали, что при прочих равных возможностях отдают предпочтение претенденту-мужчине. Самыми нежелательными работниками, как выяснилось в результате опроса, являются разведенные женщины с двумя и более детьми, матери-одиночки, женщины, недавно вступившие в брак (работодатели боятся, что они уйдут в отпуск по уходу за детьми); 84% опрошенных работодателей сознались, что откажут под благовидным предлогом в приеме на работу соискательницам этих категорий, 9% отметили, что возьмут таких претенденток, если их опыт и уровень знаний на порядок выше, чем у других кандидатов. Только 7% утверждали, что рассматривают соискателей, невзирая на их «личные обстоятельства».

Определенные сферы, в которых доминируют женщины, например образование, здравоохранение и бухгалтерское дело, характеризуются самыми низкими уровнями заработной платы. В рамках одной профессии женщины, как правило, концентрируются на низовых уровнях, что отражается на их доходах. Кроме того, большое число женщин, особенно молодых и не имеющих образования, продолжают работать в теневом секторе, что существенно повышает риск нарушений их трудовых прав.
На январь 2008 г. численность населения России составляла 142 млн. 009 тыс. человек, из них женщин — 76 млн. 292 тыс. (53%) и мужчин — 65 млн. 717 тыс. (47%) человек. В экономике занято практически равное число мужчин и женщин: 35 млн. 869 тыс. мужчин и 34 млн. 734 тыс. женщин. Наибольший дисбаланс в распределении мужчин и женщин по видам экономической деятельности наблюдается в отраслях производства, традиционно считающимися «женскими» и «мужскими»: образование — 14,8% женщин и 3,5% мужчин, здравоохранение и предоставление социальных услуг — 12,4% женщин и 3% мужчин, предоставление прочих коммунальных, социальных и персональных услуг — 5,1 % женщин и 2,1% мужчин, гостиницы и рестораны — 3,2% женщин и 0,9% мужчин. Мужчины лидируют в более экономически выгодных и прибыльных отраслях производства таких, как: строительство — 12,% мужчин и 2,6% женщин; производство электроэнергии, газа и воды — 4,4% мужчин и 1,9% женщин; операции с недвижимым имуществом, аренда и предоставление услуг — 7% мужчин и 5,6% женщин; транспорт и связь — 13,2% мужчин и 5,4% женщин.

В этом смысле также весьма показателен гендерный состав профессорско-преподавательского персонала государственных и муниципальных высших учебных заведений на начало 2007/2008 учебного года: общее распределение по полу составляет — 54% женщин и 46% мужчин. При этом мужчины составляют 92% ректоров, 74% проректоров и директоров филиалов, 64% деканов факультетов, 65% заведующих кафедр, 74% профессоров в составе кафедр и 48% доцентов, 30% старших преподавателей и 31% преподавателей и ассистентов.

Таким образом, чем выше уровень принятия решений и заработная плата, тем меньше представительство женщин. Это характерно и для распределения мужчин и женщин по должностям, занимаемым на государственной и муниципальной службе.

Существует ряд проблемных областей, в которых сформировалась достаточно устойчивая дискриминационная практика по признаку пола. Так, вопрос сексуальных домогательств на рабочем месте, объектом которых преимущественно являются женщины, не рассматривается государством ни как вопрос безопасности труда, ни как дискриминация по признаку пола, ни как форма насилия в отношении личности. Российское трудовое, административное и гражданское законодательство не предусматривает каких-либо мер в защиту прав работников от нежелательных притязаний сексуального характера.

В законодательстве Российской Федерации правила оповещения населения о найме на работу никак не прописаны. В результате этого подавляющее большинство газет и интернет-сайтов, содержащих объявления о поиске работника, указывает пол в числе требований к кандидату. По данным Центра социально-трудовых прав, 29% публикуемых в средствах массовой информации объявлений о приеме на работу содержат ограничения к кандидатам по признаку пола. Подобная дискриминация при приеме на работу является скрытой, поскольку при отборе соискателей работодатель формально указывает в качестве причины отказа деловые качества, но в действительности отбор идет по половому принципу.

Комитет ООН о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин, рассмотрев объединенные шестой и седьмой периодические доклады Российской Федерации 15 июля 2010 г., выразил обеспокоенность широкомасштабным нарушением принципа гендерного равноправия, особенно в сфере труда, в связи с отсутствием в государстве отдельного закона о равенстве возможностей в сфере занятости, запрещающего дискриминацию в вопросах приема на работу, продвижения по службе, условий труда и увольнения, а также содержащего требования о равной оплате труда равной ценности и обеспечивающего эффективность правовой защиты. По мнению Комитета, с момента рассмотрения пятого отчета в 2002 г. положение женщин на рынке труда существенно ухудшилось. Сохраняется большой разрыв в оплате труда мужчин и женщин — средний заработок женщин по стране составляет 64% от среднего заработка мужчин»[10].

Ещё статистика. По данным Росстата, средняя октябрьская (2011) зарплата российских мужчин составила 27 563 рубля, тогда как у женщин — 18 718, т.е. почти в полтора раза меньше. По европейским меркам это очень большой разрыв. В Евросоюзе женщины зарабатывают лишь на 16% меньше, чем мужчины, в Англии — на 21%, на Украине — на 8%. Причем у руководителей учреждений, организаций и их структурных подразделений средняя зарплата мужчин — 48 800, женщин — 33 700 рублей. Похожая картина в среде специалистов среднего уровня квалификации (29 000 и 16 400 рублей). Общая тенденция характерна и для квалифицированных рабочих промышленных предприятий, строительства, транспорта, связи, геологии разведки недр — 24 610 и 17 145 рублей. В образовании и здравоохранении различия в оплате мужчин и женщин не столь большие — «всего» 7% [11].

Всё это обеспечивает стабильный процесс феминизации бедности в России. Феминизация бедности — это процесс, который обуславливает явление, при котором среди женщин больше бедных, чем среди мужчин.

Размах, которого достигло в РФ насилие в отношении женщин, в первую очередь вызван отсутствием специфических антидискриминационных положений в российском законодательстве и фактической безнаказанностью, с которой совершается гендерное насилие в нашей стране.

«Термин «насилие в отношении женщин» означает любой совершенный на основании полового признака акт насилия, который причиняет или может причинить страдания или вред физическому, половому или психическому здоровью женщины. Насилие в отношении женщины является проявлением исторически сложившегося неравного соотношения сил между женщинами и мужчинами, которое привело к доминированию над женщинами и к дискриминации женщин со стороны мужчин, а также препятствовало полноправному развитию женщин в обществе. Насилие в отношении женщин — это один из основных механизмов, при помощи которых женщин вынуждают занимать подчиненное положение в обществе.

Насилие в отношении женщин может осуществляться в разных взаимоотношениях и в разных местах. Над женщинами издеваются члены семьи, нынешние и бывшие сексуальные партнеры, родственники и друзья (в т.ч. коллеги или клиенты), те, кто находятся на позиции власти (в том числе, начальники, стоящие на иерархической лестнице выше женщин и руководители, врачи, терапевты, работники социального обеспечения, духовные лица/религиозные лидеры, учителя, полицейские, военные, персонал учреждений) и чужие люди. Обычно акт насилия совершает один человек, хотя нередки случаи и со многими насильниками.

Понятие «насилие в отношении женщин»:

  • в семье: физическое, сексуальное и психологическое насилие, такое как избиение, изнасилование в браке, сексуальное домогательство девочек в семье, насилие, связанное с общим имуществом, практикующееся в некоторых сообществах обрезание женских органов и другие традиции, вредные для женщин;
  • в публичной и трудовой сфере: физическое, сексуальное и психологическое насилие, такое как избиение, сексуальное домогательство и нападение на рабочем месте, в учебном заведении и в других местах, изнасилование и торговля женщинами, склонение к проституции;
  • в государстве («институциональное насилие»): одобренное или практикующееся физическое, сексуальное и психологическое насилие, такое как убийство женщин во время вооруженных конфликтов и систематические случаи изнасилования, насилие, связанное с эксплуатацией, сексуальное рабство и принудительное стерилизация, принудительный аборт, принудительное использование контрацептивов, принудительная беременность, выбор пола ребенка до рождения и убийство девочек-младенцев» [12].

Ни по одному из этих аспектов гендерного насилия в РФ не ведется работа по выявлению, не составляется статистика и не существует никаких целевых программ по преодолению и предотвращению подобных практик. Фактически, гендерная дискриминация и гендерное насилие в РФ замалчиваются и отрицаются на государственном уровне.

4. «Специфика» гендерной проблематики в РФ в начале 21 века

Замалчивание и отрицание гендерных проблем государством и обществом в России преподносится как «особое русское» чуть ли не мировоззрение, в рамках господствующей претензии на «особый русский путь» непонятно куда. На самом деле ситуация глубокого гендерного конфликта в РФ не представляет собой нечто особенное, она — результат определённого исторического момента. Этот момент я определяю как переход от советского строя к неолиберальной диктатуре в рамках процесса построения национального государства, чётко обозначившийся к 2000-му году (примерно тогда, когда «она утонула»).

Для неолиберализма характерно такое положение, когда государство в одностороннем порядке складывает с себя ответственность и полномочия в регулировании и гарантировании доступности социальных благ для населения, особенно в том, что касается материальной и правовой ответственности за репродуктивную сферу общества, которая приватизируется (то есть, перекладывается на частных лиц). Упразднение позитивных прав сопровождается упразднением или постановкой под вопрос негативных прав населения, прежде всего права женщин самостоятельно принимать решения в области репродукции без риска подвергнуться дискриминации, принуждению и насилию. Логика неолиберализма — это логика исключения, сегрегации, поэтому в России так остро проявляется трудовая дискриминация женщин. В мировом масштабе неолиберальная глобализация также осуществляется в гендерных терминах, хотя об этом существует «пакт о концептуальном замалчивании», который предполагает отказ от признания того факта, что социальное исключение, трудовая и социальная сегрегация, бесплатный труд, бедность повсеместно феминизированы, то есть, неолиберальные реформы, политики, «преобразования», типа российской «шоковой терапии» проводятся за счёт женщин. Сегодня в большинстве западных стран и в странах б/СССР огромное количество женщин буквально выброшено, оттеснено из сферы оплачиваемого труда по найму (особенно если это крупные предприятия и корпорации), в «теневую экономику», мелкое частное предпринимательство и фриланс, то есть, лишено каких бы то ни было социальных гарантий и льгот.

Другим трагичным для положения российских женщин фактором стал постсоветский процесс образования национального государства. К сожалению, построение национального государства представляет собой жёсткий процесс подавления женщин как социальной группы, так, именно исторический «момент» начала образования наций-государств в Западной Европе ознаменовался 200-летним периодом охоты на ведьм.

На территории б/СССР происходит аналогичный процесс, образование новых наций-государств, неолиберальных диктаторских режимов, пытающихся легитимировать себя посредством самой махровой фундаменталистской идеологии. И точно так же, как во времена охоты на ведьм, фундаментализм не встречает политического сопротивления, антагонистической ему политической силы.

В антропологии известен тот факт (сколь ошеломляющим и неправдоподобным он не казался), что положение женщин, вернее, их угнетение представляет собой лучший показатель «национального достоинства». Только через «подчинение» и «(пере)воспитание» женщин можно приобрести это «достоинство», внутреннюю связь национальной группы: эта связь осуществляется посредством контроля над женскими телами. Существует прямо пропорциональное отношение между чувством национального достоинства, внутренней связанности и силы в группе и степенью подчинённости женщин. Освобождение женщин означает для «традиционной» фундаменталистской системы эрозию статуса мужчины и делает национальную группу в целом более хрупкой, неустойчивой. Интересы наций-государств, управляемых мужской гегемонной группой, и интересы женщин не дополняют друг друга, напротив, они противостоят друг другу и исключают друг друга.

Татьяна Клименкова ещё в 1996 году (!) провидчески писала о «защитниках традиции» — фундаменталистах, о страшном процессе «анахронизации», в который мы оказались вовлечены:

«Отрицать присутствие фундаменталистских тенденций в нашей политике невозможно. Их печатью отмечено все наше бытие с начала перестройки. Почти целое десятилетие многие граждане нашей страны как завороженные смотрели в собственное прошлое. При этом то, что было до «октября», рисовалось обязательно в розовом свете, то, что после — в черном. Это был некоторый провал в прошлое, и только находясь в эпицентре этого провала, можно было не заметить таких удивительных вещей, как, например, то, что наш парламент назван «Думой». Такое название звучало фальшивым анахронизмом уже в начале века, а сейчас тем более выступает как невротический знак — особенно в сочетании с «мэрами», «префектурами» и «субпрефектами», что тоже представляет собой явную и неуклюжую реминисценцию Петровских времен. Такие примеры легко продолжить… Вся эта демонстрация собственного исторического бессилия, невротическая комедия несостоятельности на деле совсем не так безобидна, как кажется. Как представляется, именно ее последствия мы переживаем сейчас так болезненно…

…«фундаменталистами» совершается постоянная подмена понятий. С одной стороны, они говорят о традиции, имея в виду свои упования на осуществление в том или ином смысле возврата к старым нормам, с другой стороны, используя особенности значения самого слова «традиция», они присваивают себе право апелляции к прошлому как таковому. Перед лицом широкой публики создается видимость того, что они отстаивают ценность традиции вообще (а значит и ценность истории и принципы укорененности человека в бытии — чего сейчас всем так не хватает). А на деле производится иная, весьма характерная для нашего времени работа: этим способом скрывается тот факт, что существует традиция совсем не только консервативно-охранительного (то есть «фундаменталистского»), но и утопически-освободительного стиля мышления и мировидения. Последний начинается, как это ни странно звучит в настоящий момент, с возникновения Христианства — просто сейчас наложен культурно-политический запрет на интерпретацию Христианства в этом свете. Более того, экологическая традиция (и это совершенно понятно) появилась приблизительно со времен Антония Падуанского именно в русле утопически-освободительного стиля мировидения. Однако с помощью указанной подмены понятий этот тип традиции загоняется в ту «тишину языка», о которой мы уже говорили, когда разбирали условия существования дискурсии, и получается, что представление об освободительной традиции сейчас находится в ситуации того же постоянного примысливания, но и постоянного «непроизнесения», что и гендерная проблематика: по отношению к нему производится тот же запрет через замещение.

Иначе говоря, постоянное форсированное говорение о защите традиции носит сейчас весьма небезобидный характер: «лишив» политических противников права на традицию и культурно-исторический контекст, «фундаменталисты» лишили их исторического пространства, а стало быть, лишили голоса и в современном мире. Мы говорим о том, что патриархатным культурным режимом найден способ образовывать некие «ямы», обрекающие на безмолвие тех, кто там оказывается. Этим способом пользовались и ранее, в том числе и в социалистической России, однако уроки 80-х показывают, что такой способ изоляции чреват серьезными внутренними неполадками, которые со временем дают себя знать. Именно так на российскую политическую сцену и вышли «фундаменталисты»…

…и сейчас реальная власть, по нашему мнению, отнюдь не находится в руках предпринимателей или их представителей, она находится в руках «фундаменталистов», а предприниматели пока только пытаются ее получить…

…произошло не просто перемещение политического вектора слева направо, как это нам сейчас подают, говоря, что «маятник качается» и потом неизбежен опять поворот влево. С нашей точки зрения, это не «качаяния маятника», а культурный облом, и левая традиция никогда не вернется, если не даст себе труд понять, что ситуация изменилась и мерить ее старыми мерками бесполезно…

…у «фундаменталистов» была четкая культурно-социальная программа. Основной ее задачей была, как мы уже указывали, «защита Традиции». Но была и другая, может быть, не менее важная задача: говоря словами самих «фундаменталистов», «спасти человеческую Природу, поруганную во времена социализма». Здесь очень важно, что разговор идет не на уровне озабоченности о состоянии сознания людей, а о состоянии самой их «Природы«(!) — нет ничего удивительного, что после всего этого гендерный подтекст оказался столь существенным в этой игре, ведь речь идет не о борьбе за воздействие на умы, а о формировании телесного режима существования…

…Иными словами, новая «свобода» — это в действительности свобода далеко не во всем, она практически понимается как только маскулинистское достижение и интерпретируется в специфическом стиле, причем в строго определенных (интересами патриархатного общества) рамках — весьма «несвободная свобода»… А что из этого следует в отношении женщин?.. Это означает, что в отношении женщин делается попытка своеобразного насильственного социального вменения определенного стиля дефектного поведения и самочувствования. Защищаемая «человеческая Природа» оказывается здесь, конечно, весьма искусственной конструкцией, которая беззастенчиво навязывается как раз через «неприродные», то есть культурные и политические каналы. И поэтому ничуть ни странно, что у нас в последнее время считается, что чем хуже женщине, тем, стало быть, лучше мужчине. А поскольку сейчас мы стремимся помочь прежде всего мужчине, то стараемся сделать так, чтобы женщине было хуже: «ничего, мол, пускай потерпит, так ей и надо». За что общество стремится наказать женщину, с первого взгляда так и остается непонятным, ведь если говорить честно, ее и так уж, что называется, «ветром качает», тем не менее вдруг выяснилось, что это она во всем виновата — и кукушка она, и проститутка, и на производстве от нее толку нет, вдруг оказалось, что «производство от присутствия женщин только страдает» (это в стране, где если кто и работает сейчас, то, пожалуй, только они). Как представляется, теперь уже возможно объяснить, за что общество хочет наказать женщину. Дело тут в том, что именно таким образом патриархатный культурный режим вменяет ей косвенным путем — через формирование негативной самооценки — ее телесное состояние. Но нельзя забывать, что женщина сейчас находится на довольно высоком уровне развитости. В культуре патриархатного типа это учитывается. Сейчас уже невозможно непосредственное навязывание телесных норм как таковых, поэтому идет попытка производить это путем вменения, так сказать, «через голову строить чувства»[13].

Стратегии адаптации и сопротивления российских женщин к неопатриархатному культурному режиму

Одним из тезисов Фуко является тезис о имманентном присутствии сопротивления в отношениях власти, отсутствие такого сопротивления указывает на то, что отношения власти превратились в отношения господства/подчинения. Сравнивая способы установления современных неолиберальных диктатур и методов, с помощью которых традиционное патриархатное общество держит в подчинении женщин, фактически сводя на нет сопротивление, преобразуя его в «бесконечный» процесс адаптации, можно легко установить, что в том и другом случае речь идёт об использовании «доктрины шока» по схеме «кризис-нагнетение напряжения-взрыв насилия-закручивание гаек». Цель «шоковой доктрины» — парализовать и заставить принять подчинение, заставить отказаться от сопротивления.

К сожалению, «шоковая доктрина» сработала в России как в плане установления неолиберальной диктатуры, так и в плане духовного, интеллектуального и социального паралича женщин, когда в течение каких-то пяти лет в начале 90-х они потеряли практически всё:

  • женщины были социально изолированы друг от друга (см. тезис о «возвращении в семью»), у них было блокировано чувство психо-социальной принадлежности;
  • женщины были парализованы страхом перед взрывом физического и сексуального насилия, осуществлявшегося и сегодня осуществляющегося практически безнаказанно;
  • эскалация сексуального и физического насилия привела к усилению процессов разобщения, отчуждения женщин от собственных тел (анорексия, сексуальный и психический мазохизм как массовые явления в последнее десятилетие);
  • была навязана «тишина языка», замалчивание и реакционная ресигнификация фактов гендерного насилия, которые становились достоянием гласности (обвинение жертвы), женщины были парализованы отсутствием возможности дать определение насилию, которому они подвергаются;
  • перманентная кампания обвинения, унижения и оскорбления женщин, которые ведут СМИ на протяжении последних 20-ти лет, парализует осмысление женщинами собственных возможностей.

Дальнейшая современная история женщин в России (начиная со второй половины 90-х и до сегодняшнего дня) — это история приспособления, история принятия подчинения и стремительной потери любой социальной значимости: сегодня женщины в России массово жалеют о том, что они женщины[14]. Эти данные дают нам возможность достаточно точно определить психо-социальные координаты российских женщин: как социальная группа они находятся в данный момент на самой нижней ступени подчинения, а именно, на стадии ассимиляции с доминирующей группой. Я говорю сейчас о стадиях, которые обычно проходит угнетённая дискриминируемая социальная группа в борьбе за собственные права. Итак, это стадии:

  1. ассимиляции. Женщины пытаются «быть как мужчины», усваивают «мужские понятия», усваивают и перенимают отношение мужчин к самим себе, отрицают существование собственных групповых интересов, отрицают наличие гендерной дискриминации, поддерживают мифы о том, что «если очень стараться, то можно всего достичь». На этой стадии аполитичность, социальная апатия женщин максимальна.
  2. признания ущерба. Женщины понимают, что они принадлежат к дискриминируемой группе, и что они — «не мужчины», их групповые интересы не совпадают с интересами мужчин, мужчины не могут и не должны быть законными представителями женщин (распространение феминистской теории).
  3. политического активизма. Женщины проводят массовые целенаправленные скоординированные политические акции против гендерной дискриминации (пример: «волны» феминизма).
  4. политической организации. Совместное, коллективное выстраивание альтернатив социального развития, политических стратегий и альянсов. Партийная организация, осознание и формулировка групповых экономических, социальных и политических интересов.

В тоталитарном идеологическом контексте (сексизм — это тоталитарная идеология) жизнь российских женщин сегодня превращена в аксиому: «жить — значит адаптироваться к условиям, несовместимым с жизнью, подчиняться и отказываться от самих себя». Справедливость для них превращена в синоним подавления, а подавление — в синоним справедливости.


1. «Создание правовой среды для защиты от дискриминации по признакам этнической принадлежности, пола и возраста: концепция развития российского законодательства».
2. Ibidem.
3. В чём выражается неравенство по признаку пола.
4. Европейский Суд в деле о языках в Бельгии (Создание правовой среды для защиты от дискриминации по признакам этнической принадлежности, пола и возраста. Концепции развития российского законодательства).
5. Ibidem.
6. Ibidem.
7. Ibidem.
8. Ibidem.
9. Преодолевая различия. Концепция борьбы с дискриминацией в Европе. Международная амнистия.
10. «Создание правовой среды для защиты от дискриминации по признакам этнической принадлежности, пола и возраста: концепция развития российского законодательства»
11. http://solidarnost.org/thems/news/in-Russia/events_1996.html
12. Насилие в отношении женщин.
13. Женщина как феномен культуры. Взгляд из России
14. http://ria.ru/society/20110222/337346534.html

Share

Код для вставки на сайт или в блог:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

1 × 2 =

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.