22.11.2013

Частная жизнь русской женщины XVIII века. Повседневный быт женщин

  • Авторка: Наталья Пушкарева
  • Источник: Из книги «Частная жизнь русской женщины XVIII века». Из главы «Повседневный быт женщин»  
Жизнь провинциальных дворянок, протекавшая вда­ли от крупных городов, имела немало точек соприкоснове­ния с жизнью крестьян и сохраняла ряд традиционных черт, поскольку была ориентирована на семью и заботу о детях.

Если день предполагал­ся обычный, будний и в доме не было гостей, то и утренняя еда подавалась простая. К завтраку подавали горячее молоко, чай из смородинного листа, «кашу из сливок», «кофе, чай, яйца, хлеб с маслом и мед». Дети ели «прежде обеда старших за час или за два», за едой «присутствовала одна из няней».

После завтрака дети садились за уроки, а для хозяйки име­ния все утренние и дневные часы проходили в нескончаемых хозяйственных хлопотах. Их бывало особенно много, когда хозяйка не имела мужа или помощника в лице сына и выну­ждена была сама главенствовать.

Семей, в которых с раннего утра «матушка была заня­та работою — хозяйством, делами имения… а отец — служ­бою», было в России XVIII — начала XIX в.  предостаточ­но. О том говорит частная переписка. В жене-хозяйке ощущали помощницу, которая должна была «управлять домом самовластно или, лучше, самовольно» (Г. С.Винский). «Каждый знал свое дело и исполнял его рачитель­но», если рачительной была хозяйка. Число дворовых, нахо­дящихся под управлением помещицы, иной раз было очень велико. По словам иностранцев, в богатой помещичьей усадьбе бывало от 400 до 800 человек дворовых. «Теперь и самой-то не верится, куда такое множество народа дер­жать, а тогда так было принято», — удивлялась, вспоми­ная свое детство, пришедшееся на рубеж XVIII–XIX вв., Е. П.Янькова.

7398833

Жизнь дворянки в своем имении протекала монотон­но и неторопливо. Утренние дела (летом — в «плодовитом саду», в поле, в другие времена года — по дому) завершал сравнительно ранний обед, затем следовал дневной сон — распорядок дня, немыслимый для горожанки! Летом в жар­кие дни «часу в пятом пополудни» (после сна) ходили купать­ся, а вечером, после ужина (который «был даже поплотнее, так как было не так жарко»), «прохлаждались» на крыльце, «отпустя детей на покой».
Главное, что разноображивало эту монотонность, — «тор­жества и увеселения», случавшиеся во время частых наездов гостей.

Помимо разговоров, формой совместного проведения досуга провинциальных помещиц были игры, прежде все­го карточные. Хозяйки поместий — подобно старой графи­не в «Пиковой даме» — любили это занятие.

Переехавшие со временем в город и ставшие столичными жительницами провинциальные барыни и их дочки оцени­вали свою жизнь в усадьбе как «довольно пошлую», но пока они жили там — им так не казалось. То, что в городе было недопустимо и предосудительно, в деревне казалось возмож­ным и приличным: сельские помещицы могли «не выходить целыми днями из халата», не делали модных замысловатых причесок, «ужинали в 8 часов вечера», когда у многих горо­жан, «было время полдничать», и т.п.

Если образ жизни провиницальных барышень и помещиц был не слишком скован этикетными нормами и предполагал свободу индивиуальных прихотей, то повседневный быт сто­личных дворянок был предопределен общепринятыми нор­мами. Светские дамы, жившие в XVIII — начале XIX в. в сто­лице или в крупном российском городе, вели жизнь, лишь отчасти похожую на образ жизни жительниц усадеб и уж тем более не похожую на жизнь крестьянскую.

5417День горожанки привилегированного сословия начинал­ся несколько, а иногда и гораздо позднее, чем у провинци­альных помещиц. Петербург (столица!) требовал большего соблюдения этикетно-временных правил и распорядка дня; в Москве же, как отмечала В. Н. Головина, сравнивая жизнь в ней со столичной, «образ жизни (был) простой и нестеснительный, без малейшего этикета» и должен был, по ее мнению «понравиться всякому»: собственно жизнь города начиналась «в 9 часов вечера», когда все «дома оказывались открыты», а «утро и день можно (было) проводить, как угод­но».

Утро и день у большинства дворянок в городах проходи­ли «на людях», в обмене новостями о знакомых и приятель­ницах. Поэтому, в отличие от сельских помещиц, горожанки начинали с макияжа: «С утра мы румянились слегка, чтобы не слишком было красно лицо…» После утреннего туалета и довольно легкого завтрака (например, «из фрукт, просто­кваши и отличнаго кофе-мокка») наступал черед раздумьям о наряде: даже в обычный день дворянка в городе не могла позволить себе небрежность в одежде, туфли «без коблуков» (пока не пришла мода на ампирную простоту и тапочки вме­сто туфель), отстутвие прически. М. М. Щербатов упомянул с издевкой, что иные «младые женщины», сделав причес­ку к какому-либо долгожданному празднику «принуждены были до дня выезду сидя спать, чтобы не испортить убор». И хотя, по словам англичанки леди Рондо, русские мужчи­ны того времени смотрели «на женщин лишь как на забав­ные и хорошенькие игрушки, способные развлечь», сами женщины нередко тонко понимали возможности и преде­лы собственной власти над мужчинами, связанной с удачно подобранным костюмом или украшением.

Умению «вписывать» себя в обстановку, вести беседу на равных с любым человеком от члена императорской семьи до простолюдина аристократок специально учили с мла­дых ногтей («Ея разговор может нравиться и принцессе, и жене торговца, и каждая из них будет удовлетворена бесе­дою»). Общаться приходилось ежедневно и помногу. Оце­нивая женский характер и «добродетели», многие мемуари­сты не случайно выделяли способности описываемых ими женщин быть приятными собеседницами. Разговоры были для горожанок главным средством обмена информацией и заполняли у многих большую часть дня.

В отличие от провинциально-сельского, городской образ жизни требовал соблюдения этикетных правил (иногда — до чопорности) — и одновременно, по контрасту, допускал ори­гинальность, индивидуальность женских характеров и пове­дения, возможность самореализации женщины не толь­ко в кругу семьи и не только в роли жены или матери, но и фрейлины, придворной или даже статс-дамы.

N-R0017-0005-portrait-of-an-unknown-lady-in-a-pink-dress-s

Большинство женщин, мечтавших выглядеть «светски­ми львицами», «имея титулы, богатство, знатность, льну­ли ко двору, подвергая себя унижениям», лишь бы «добить­ся снисходительного взгляда» сильных мира сего, — и в том видели не только «резон» к посещению публичных зрелищ и празднеств, но и свою жизненную цель. Матери молодень­ких девушек, понимавшие, какую роль могут сыграть в судь­бе дочерей удачно выбранные любовники из числа прибли­женных ко двору аристократов, не гнушалсь и сами вступать в необременительные интимные связи, и «бросать» доче­рей «в объятия» тех, кто был в фаворе. В сельской провин­ции такая модель поведения для дворянки была немысли­ма, но в городе, особенно столичном, все это превращалось в норму.

Но отнюдь не такие сугубо женские «посиделки» делали погоду в светской жизни столиц. Горожанки купеческого и мещанского сословий старались подражать аристократкам, но общий уровень образованности и духовных запросов был в их среде ниже. Богатые купцы почитали за счастье выдать дочь за «благородного» или самому породниться с дворян­ской семьей, однако встретить дворянку в купеческой сре­де было в XVIII — начале XIX в. такой же редкостью, как и купчиху в дворянской.

Вся купеческая семья, в отличие от дворянской, вставала с рассветом — «очень рано, часа в 4, зимою в 6». После чая и довольно плотного завтрака (в купеческой и шире — город­ской среде стало принято «кушать чай» на завтрак и вооб­ще подолгу чаевничать) хозяин семьи и помогавшие ему взрослые сыновья уходили в торг; в среде мелких торговцев вместе с главой семьи в лавке или на базаре нередко хлопо­тала жена. Многие купцы видели в жене «умную подругу, чей совет дорог, чьего совета надо спросить и чьему сове­ту нередко следуют». Основной повседневной обязанно­стью женщин из купеческих и мещанских семей были дела домашние. Если у семьи были средства для найма прислуги, то наиболее тяжелые виды повседневных работ выполнялись приходящими или живущими в доме служанками. «Челядинцы, как везде, составляли домашний скот; приближен­ные… имели лучшее одеяние и содержание, другие… — одно нужное, и то бережливо». Зажиточное купечество могло себе позволить содержать целый штат домашних помощниц, и по утрам от хозяйки дома получали распоряжения экономка и горничные, няньки и дворничихи, девушки, взятые в дом для шитья, штопки, починок и уборки, прачки и кухарки, над которыми хозяйки «царили, управляя каждой с одина­ковой бдительностью».

28Сами мещанки и купчихи были, как правило, обремене­ны массой повседневных обязанностей по организации жиз­ни дома (а каждую пятую семью в среднем русском городе возглавляла мать-вдова). Между тем их дочки вели празд­ный образ жизни («как избалованные барчата»). Его отли­чали монотонность и скука, особенно в провинциальных городах. Редкая из купеческих дочек была хорошо обучена грамоте и интересовалась литературой («…наука была стра­шилищем», — иронизировал Н.Вишняков, рассказывая о молодости своих родителей в начале XIX в.), если только замужество не вводило ее в круг образованного дворянства.

Самым распространенным видом женского досуга в мещанских и купеческих семьях было рукоделие. Чаще всего вышивали, плели кружева, вязали крючком и на спи­цах. Характер рукоделия и его практическое значение опре­делялись материальными возможностями семьи: девушки из бедного и среднего купечества сами готовили себе приданое; для богатых рукоделие было больше развлечением. С рабо­той сочетали беседу, для которой сходились специально: летом у дома, в саду (на даче), зимой — в гостиной, а у кого ее не было — на кухне. Главными темами бесед у купеческих дочек и их мамаш были не новинки литературы и искусства (как у дворянок), а житейские новости — достоинства тех или иных женихов, приданое, моды, события в городе. Стар­шее поколение, в том числе матери семейств, развлекалось игрою в карты и в лото. Пение и музицирование были менее популярны в мещанских и купеческих семьях: ими занима­лись напоказ, чтобы подчеркнуть свое «благородство», ино­гда в домах провинциального мещанства даже ставились спектакли.

Одной из самых популярных форм развлечения в третьем сословии было гостеванье. В семьях «очень состоятельных» купцов «жили широко и много принимали». Совместное застолье мужчин и женщин, появившееся во времена пет­ровских ассамблей, к концу столетия из исключения (ранее женщины присутствовали только на свадебных пирах) пре­вратилось в норму.

Между повседневным бытом среднего и мелкого купече­ства и крестьянства было больше общего, нежели различий.

Крестьянский обед (1774)

Для большинства крестьянок — как показали многочислен­ные исследования русского крестьянского быта, ведущие­ся уже почти два века, — дом и семья были коренными понятиями их бытия, «лада». Крестьяне составляли большую часть негородского населения, преобладавшего (87 процен­тов) в Российской империи XVIII — начала XIX в. Мужчи­ны и женщины составляли в крестьянских семьях пример­но равные доли.

Будни сельских жительниц — а они неоднократно опи­сывались в исторической и этнографической литературе XIX-XX вв. — оставались нелегкими. Их заполняла рабо­та, равная по тяжести с мужской, так как заметного разграни­чения мужских и женских работ в деревне не было. Весной, помимо участия в посевной и забот на огороде, женщины обычно ткали и белили холсты. Летом — «страдовали» в поле (косили, ворошили, стоговали, скирдовали сено, вязали сно­пы и молотили их цепами), отжимали масло, рвали и тре­пали лен, коноплю, неводили рыбу, выхаживали приплод (телят, поросят), не считая повседневного труда на скотном дворе (вывоза навоза, лечения, кормления и дойки). Осень — пора продовольственных заготовок — была также временем, когда женщины-крестьянки мяли и чесали шерсть, утепля­ли скотные дворы. Зимой сельские жительницы «трудолюбствовали» дома, готовя одежду для всей семьи, вязали чул­ки и носки, сети, кушаки, плели подхомутники для сбруи, вышивали и изготовляли кружева и другие украшения для праздничных нарядов и сами наряды.

К этому добавлялись ежедневные и особенно суббот­ние уборки, когда в избах мыли полы и лавки, а стены, потолки и полати скребли ножами: «Дом вести — не кры­лом мести».

Венецианов На пашне

Крестьянки спали летом по три-четыре часа в сутки, изне­могая от перегрузок (надсады) и страдая от болезней. Яркие описания курных изб и антисанитарных условий в них мож­но найти в донесении московского уездного предводителя дворянства по вотчинам Шереметевых. Самой распростра­ненной болезнью была лихорадка (горячка), обусловлен­ная проживанием в курных избах, где вечером и ночью было жарко, а утром холодно.

Тяжесть труда земледельца заставляла российских кре­стьян жить неразделенными, многопоколенными семья­ми, которые постоянно регенерировались и были исклю­чительно устойчивыми. В таких семьях «на подхвате» была не одна, а несколько женщин: мать, сестры, жены старших братьев, ино­гда — тетки и племянницы. Отношения нескольких «хозяек» под одной крышей не всегда бывали безоблачными; в повсе­дневных дрязгах было немало «зависти, злословия, бранчливости и вражды», отчего, как полагали этнографы и истори­ки XIX в., «разстраивались лучшие семейства и подавались случаи к разорительным разделам» (общего имущества). В действительности причинами семейных разделов могли быть не только эмоционально-психологические факторы, но и социальные (стремление избежать рекрутчины: жену с детьми без кормильца не оставляли, а из неразделенной семьи нескольких здоровых мужчин могли «забрить» в сол­даты, невзирая на их «семьистость»; по указу 1744 г. в слу­чае, если кормильца забирали из семьи в рекруты, жена его становилась «от помещика свободной», однако же дети оста­вались в крепостном состоянии). Были и материальные льготы (возможность повысить имущественный статус при отдельном проживании).

Семейные разделы стали распространенным явлением уже в XIX в., а в рассматриваемое нами время оставались еще достаточно редкими. Напротив, многопоколенные и брат­ские семьи были весьма типичным явлением. От женщин в них ожидалось — несмотря ни на что — умение ладить друг с другом и совместно вести дом.

Венецианов Пряха

Большое, и даже более значительное, чем в повседнев­ном быту привилегированных сословий, имели во многопо­коленных крестьянских семьях бабушки, которым, кстати сказать, в те времена часто было едва за тридцать. Бабуш­ки — если не были стары и хворы — «на равных» участвовали в домашних делах, которые в силу их трудоемкости предста­вительницы разных поколений часто делали вместе: стряпа­ли, мыли полы, бучили (мочили в щелоке, кипятили или парили в чугунах с золой) одежду. Менее трудоемкие обязан­ности строго распределялись между старшей женщиной-хо­зяйкой и ее дочерьми, невестками, снохами. Жили относи­тельно дружно, если большак (глава семьи) и большуха (как правило, его жена; впрочем, большухой могла быть и вдовая мать большака) относились ко всем одинаково. Семейный совет состоял из взрослых мужчин, но большуха принимала в нем участие. Кроме того, она заправляла всем в доме, ходи­ла на базар, выделяла продукты для повседневного и празд­ничного стола. Ей помогала старшая сноха или все снохи по очереди.

Самой незавидной была доля младших снох или невесток: «Работать — что заставят, а есть — что поставят». Невестки должны были следить за тем, чтобы в доме все время были вода и дрова; по субботам — носили воду и охапки дров для бани, топили особую печь, находясь в едком дыму, готови­ли веники. Младшая сноха или невестка помогала парить­ся старшим женщинам — стегала их веником, обливала рас­паренных холодной водой, готовила и подавала после бани горячие травяные или смородинные отвары («чай») — «зара­батывала себе на хлеб».

Разведение огня, прогревание русской печи, ежеднев­ная стряпня на всю семью требовали от хозяек ловкости, умения и физической силы. Ели в крестьянских семьях из одной большой посудины — чугунка или миски, которые ухватом ставились в печь и им же вынимались из нее: юной и слабой здоровьем невестке с таким делом было непросто управиться.

Стар­шие женщины в семье придирчиво проверяли соблюдение молодухами традиционных способов выпечки и варки. Вся­кие новшества встречались враждебно или отвергались. Но и молодухи не всегда с покорностью сносили излишние при­тязания со стороны родственников мужа. Они отстаивали свои права на сносную жизнь: жаловались, убегали из дому, прибегали к «колдовству».

Аргунов

В осенне-зимний период все женщины в крестьянском доме пряли и ткали на нужды семьи. Когда темнело, усажи­вались вокруг у огня, продолжая разговаривать и работать («сумерешничали»). И если другие домашние работы пада­ли в основном на замужних женщин, то прядение, шитье, починка и штопка одежды традиционно считались занятия­ми девичьими. Подчас матери не выпускали дочерей из дому на посиделки без «работы», заставляя брать с собой вязание, пряжу или нитки для размотки.

Несмотря на всю тяжесть повседневной жизни крестья­нок, в ней находилось место не только будням, но и празд­никам — календарным, трудовым, храмовым, семейным.
Крестьянские девушки, да и молодые замужние женщины нередко участвовали в вечерних гуляньях, посиделках, хоро­водах и подвижных играх, где ценилась быстрота реакции. «Считалось большим срамом», если участница долго водила в игре, где надо было обогнать соперницу. Поздним вечером или в ненастье подружки-крестьянки (отдельно — замужние, отдельно — «невестящиеся») собирались у кого-нибудь дома, чередуя работу с развлечениями.

В деревенской среде больше, чем в какой-либо другой, соблюдались обычаи, выработанные поколениями. Русские крестьянки XVIII — начала XIX в. оставались их главными хранительницами. Новшества в образе жизни и этических нормах, затронувшие привилегированные слои населения, особенно в городах, оказали очень слабое влияние на повсе­дневный быт представительниц большей части населения Российской империи.

Share

Код для вставки на сайт или в блог:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

пять + 10 =