09.11.2013

История женщин на Западе. Женский труд в эпоху позднего средневековья

  • Авторка: Клавдия Опитц
  • Источник: Выдержка из книги «История женщин на западе. Молчание средних веков» (Т.2).  Из главы 9 «Как жили в позднем средневековье»
Роль женщины была существенна во всем в развивающейся эконо­мике средневековых городов. Большинство женщин работало в сельском хозяйстве, несмотря даже на то, что возможностей для оплачиваемого труда на селе было мень­ше, чем в городе. Горожанки также деятельно торговали: как своим товаром, так и по­купным или привозным.

Хлеб насущный: женщины и работа

Значительное внимание было уделено условиям работы женщин в Средние века в последние примерно сто лет, особенно немецкими и американскими учеными. Они указывали снова и снова, что исклю­чение женщин из ремесел и индустрии было особым феноменом (бур­жуазного) общества XIX столетия, и что в предшествующие века для женщин было правилом зарабатывать своим трудом в ряде областей.

Роль женщины была существенна во всем в развивающейся эконо­мике средневековых городов. Хотя экономика раннего Средневековья была немыслима без женского участия, экспансия городских центров в Европе, начавшаяся в начале XII в., создала новые условия труда, к это повлияло на диапазон женских работ. Население быстро и заметно прирастало, этот рост и увеличение плотности населения в городах и деревнях изменили образ жизни и труда. Больше мужчин и женщин могли задуматься о браке и создании собственного хозяйства. Такие пары формировали ядро нового экономического союза, независимую семью, работающую в собственной маленькой ремесленной мастер­ской, торговом деле или на крестьянском подворье. Все более и более число живущих под одной крышей сокращалось до «малой» семьи, со­стоящей из двух поколений. Вначале город, а вскоре и деревня пере­шли к производству для местных потребностей растущей рыночной экономики, в то время как феодальные структуры приходили в упа­док. Меньше людей теперь жило в качестве крепостных или арендато­ров в больших имениях, где условия определялись малочисленным классом землевладельцев и его потребностями в большом числе неже­натых работников. Освобождение от этого вида зависимости не могло быть достигнуто отдельными людьми, но только супружеской четой. Те, кто не преуспевал в поиске супруга, должен был искать покрови­тельства в другой семье — и это означало зависимость. Государства, ко­торое гарантировало бы покровительство всем гражданам, еще не существовало.

6-alimenti,_pasta,Taccuino_Sanitatis,_Casanatense_4182.

В то же время численность специализированных независимых ре­месленников в городах росла, а создание постоянных торговых связей между разными регионами и нациями еще больше поощряло к специа­лизации и разделению труда. Сельскохозяйственное производство ин­тенсифицировалось, чтобы отвечать нуждам населения, производство зерновых постоянно росло. Интенсификация и специализация в сель­ском хозяйстве, в свою очередь, означали ограничение для сельских жителей возможности производить даже самые простые товары и ин­струменты для домашнего хозяйства. Таким образом, по мере того, как специализация увеличивала социально-экономические различия ме­жду городом и деревней, их связи и взаимозависимость усиливались.

Разделение труда относилось к обоим полам; что касается рассматриваемой нами женской сферы, то была нужда в наблюдении за до­машними делами: дом, сад, дети, слуги и наемники, мелкий домашний скот и, возможно, продажа произведенных в доме товаров. Церков­ная и светская литература этого периода часто упоминает такое тради­ционное разделение труда. Проповедник-минорит Андрей из Регенсбурга ( t 1271), например, заявлял, что женщина, работающая вне до­ма, приносит столько же пользы, сколько курица, вылетевшая из курятника. Муж, который остается дома, чтобы смотреть за курами, пока его жена уходит смотреть за делом, — шаблонный герой старых французских и немецких фарсов.

Тем не менее, этот шаблонный комический герой существовал и, вероятно, отражал напряженность, возникавшую при распределении ро­лей полов в средневековом обществе. Мужчина проявлял активность в некоторых традиционно «женских» областях, таких, как ткачество и продажа тканей и съестного, в то время как женщины не ограничивались репродуктивными функциями и делами по дому. Главной целью было максимизировать семейный доход, который среди среднего и низ­шего классов часто был на уровне или около прожиточного минимума. Если женщина могла получить больше от другой работы, супруги нанимали слуг для домашних дел или покупали готовую еду. Разнообразие харчевен, существовавших, как мы знаем, в средневековых горо­дах, свидетельствует о том, насколько распространено было последнее.

Работа женщин на селе

Сад

Большинство женщин работало в сельском хозяйстве, несмотря даже на то, что возможностей для оплачиваемого труда на селе было мень­ше, чем в городе. Они выполняли в основном сезонные работы, что со­ответствовало возросшим потребностям в гибкой, мигрирующей рабо­чей силе. Женщины были нужны в расширяющемся производстве зер­новых, на виноградниках, во время жатвы и при переработке культур, ставших необходимыми для городского ткацкого производства: льна и растений, применяемых для окраски тканей, таких как марена и вайда. В некоторых регионах Европы скотоводство и молочное животно­водство также требовали рабочей силы сверх и помимо супружеской четы, которая в сельских областях, как и в городах, составляла основ­ную производственную единицу.

Внутри крестьянской семьи наблюдается относительно четкое раз­деление работ между мужем и женой: женская сфера деятельности за­ключает в себе в основном дом и сад, включая уход за скотом. Дойка и переработка молока также обычно были женской задачей, за исклю­чением тех мест, где молочное хозяйство велось в крупных размерах; в Восточной Швейцарии, например, летний выпас крупного рогатого скота на высокогорных альпийских пастбищах и сыроделие остались традиционно мужской областью. Женщины отвечали за основные до­машние дела; они пекли хлеб, варили пиво и шили и чинили одежду и белье. Такие повседневные задачи, как приготовление еды, уборка дома и уход за детьми постепенно начинали играть зависимую роль, как и в городах, поскольку специализация сельского хозяйства требо­вала большего участия женщин, особенно в период уборки урожая. Па­хота и сев были исключительно мужским делом, но жатва и молотьба оставались неспециализированными работами и в некоторых регионах Европы продолжали выполняться обоими полами до начала XX в. То же касается и сбора винограда, здесь мужчины и женщины тоже работали бок о бок и часто получали одинаковую поденную плату.

Женщина, собирающая гусиные яйца, 15 век.

Стрижка овец, садоводство, сбор хмеля и заготовка сена — другие работы, на которые, равно как для помощи в стирке и выпечке хлеба, в основном нанимались женщины-поденщицы. Многие из этих дел по­ручались девушкам в услужении, которые обычно считали свой статус в деревне временным: конец ему клало замужество. Прислуга в дере­венском домашнем хозяйстве гораздо чаще менялась; состав слуг в го­родах был несколько более постоянным.

Относительно большое количество работ, требующих найма поден­щиков, отразилось в возрастающей роли денег как в сельской, так и в городской экономике. По этой причине сельские женщины часто старались увеличить доход семьи, продавая за наличные продукты своего труда, такие, как масло, молоко, сыр, яйца, фрукты, а иногда льняное полото, мыло, готовую горчицу и т.п.

Женщины в торговле

Горожанки также деятельно торговали: как своим товаром, так и по­купным или привозным. Уже было отмечено, что это рано повлекло за собой некоторые ограничения законных прав мужа представлять жену во всех случаях; торговкам давалось ограниченная возможность вести дело от своего имени. Объем торговли изменялся в огромных преде­лах, и что важнее всего, женщины организовывались в гильдии (снача­ла для торговых поездок), которые достигли существенного преуспея­ния. Разброс в объемах торговли отражают завещания, сохранившиеся в архивах ганзейского города Любека. Если некая Мехтильда из Бре­мена в апреле 1353 г. отказала наследникам только 30 марок, включая драгоценности и другие предметы, то другая купчиха, но имени Альхейда из Бремена оставила мужу не только впечатляющую сумму в 400 марок, но также ценные украшения, серебряную посуду и дом.

Пекари, 14 век.

Ввоз товаров из-за границы не был лишен риска. Базельские доку­менты начала XV в. показывают, что многие купцы понесло сущест­венные убытки, когда нападению и разграблению подвергся караван с товарами. Из 61 купца, снаряжавших корабль, 37 были женщины. Одна из них, Кристина Офлатерин, вложила 501 флорин, а другая, вдова аптекаря, 270 флоринов. Большинство других женщин вложили маленькие суммы, между 7,5 и 9 флоринами.

Товары, которыми торговали, включали фактически все нужное в повседневной жизни, так же как и предметы роскоши. Хотя цены оп­ределялись до некоторой степени рынком, город и гильдии вниматель­но следили за торговлей, проверяли качество импортируемых товаров и устанавливали предельные объемы торговли и прибыли. Такая регламентация, впрочем, никоим образом не требовала специализации хотя бы в одном из видов торговли. В 1420 г. купчиха по имени Цакманнина в немецком городе Гёрлице была записана как торгующая арбалетами, переметными сумами, уздечками, упряжью, поводьями, шпорами и стременами, а также серой, купоросом, ярь медянкой, кол­чанами, мылом, пергаментом, воском, бумагой и пряностями.

В раннем Средневековье, когда объем торговли еще не регулировался, одна семья могла вести и оптовую, и розничную торговлю. В та­ких случаях мужчины часто могли путешествовать для оптовых заку­пок, в то время как женщины семьи торговали в розницу в лавках. Из документов, кроме того, видно, что огромное количество независимых купчих было вовлечено и в заморскую торговлю. Они упоминаются в записях торговых городов Северной Италии достаточно рано, начи­ная с XIII в. В Генуе некая Мабилия с помощью своего сына вступает в сделку с неким Рубальдом Галеттой. Мабилия поставляла ему пару­сину и льняное полотно, которые вывозила из Швабии в южной Герма­нии; Галетга подрядился продать для нее эти товары на Сицилии за четвертую часть прибыли.

Женщина, продающая рыбу. Мминиатюра, 1385

Своего расцвета женская международная торговля в Европе достиг­ла в XIV и XV вв., когда документы показывают увеличение числа куп­чих во многих областях Европы помимо Италии. В 1353 г. завещание Мехтильды из Бремена говорит о таком деловом соглашении. Женщи­на из Кельна по имени Друитген Коллер упомянута как заключившая сделку с производителем ткани, подрядившись продать таковую в сто интересах в Южной Германии. Четыре другие женщины в Кёльне бы­ли вовлечены в деловые соглашения, обычно с единоличным партне­ром, между 1435 и 1505 гг. В этих случаях речь идет об оптовой тор­говле с отдаленными местами, и они кажутся исключением, поскольку в основном женский труд в позднем Средневековье тяготел к долгу, позволяя женам сочетать его с исполнением семейных обязанностей. Таким образом, типичными для больших и маленьких городов были рыночные торговки или разносчицы, для которых торговля, обычно — выращенными дома фруктами и овощами или другими мелкими пред­метами повседневного пользования, была побочным занятием.

Поскольку эта форма торговли не была организована и официально не контролировалась никакой гильдией, конкуренция была силь­ной, и цены определялись местным рынком. Возможностей для полу­чения прибыли, соответственно, было мало. Хотя эта область торговли была открыта фактически для всех, как правило, мало кто мог до­стичь успеха. Поэтому налоговые реестры средневековых городов обычно причисляют таких рыночных торговок к категории тех, с кого не взимаются налоги вообще, поскольку их доходы слишком скудны.

 Образование, лечение и забота о здоровье

Женщина, обучающая геометрии, 14 век

Купчихи, организованные в гильдии, могли похвалиться не только го­раздо большей прибылью, чем торговки, но обычно и превосходным образованием. Сложные деловые соглашения, иногда на крупные сум­мы, требовали, по меньшей мере, элементарных навыков в чтении, письме и математике, знаний, без которых простые торговки и разносчипы вполне могли обойтись. В Англии женщина должна была не­сколько лет учиться, чтобы ее могли причислить к гильдии оптовой и международной торговли. Но это, кажется, было исключением; в ос­тальной Европе женщины получали необходимые навыки дома или в школах для девочек, которые существовали начиная с ХШ в. в круп­нейших торговых центрах Фландрии. Известно, что в XIII в. Беатрис ван Тиенен, из знатной семьи, позже — аббатиса цистерцианского мо­настыря, поступила в латинскую школу в семь лет, перед этим ее учи­ла дома мать, которая и сама вела торговлю. Другая цистерцианская монахиня, Ида из Нивелля, поступила в муниципальную латинскую школу для мальчиков и девочек в конце XIII в. и затем стала столпом знаменитого скриптория своего монастыря, Ла Раме.

В конце XIII в., в частности, Париж является особенно развитым центром образования, где не менее 21 женщины зарегистрированы как содержательницы элементарных школ для девочек. В начале XIV в. открывались и школы совместного обучения, но к середине века они были должны вернуться к раздельному обучению. В крупных торго­вых городах северной Италии также были школы для девочек, они по­являются с ХШ столетия. Во всех этих областях, однако, дети состоятельных родителей обычно обучаются на дому у особых учителей.

Женщина, переписывающая книгу, 15 век

В странах немецкого языка общественные школы появились только в XIV в., когда немецкий язык приобрел признание в качестве пись­менного. Здесь женщины принимались и в ученицы, и в учительницы. Последние обычно были бегинками, как называли мирских сестер, или монахинями из новых орденов, но чаще учительницы были женами учи­телей-мужчин. Нередко супружеские пары открывали школу вместе, как в Бамберге, где городские власти определили, что учитель и учи­тельница должны состоять в браке друг с другом.

Экономическое положение учительниц зависело большей частью от типа школы, в которой они работали. Учителя городских школ по­лучали фиксированное вознаграждение (часть его выплачивалась на­турой), а иногда свободную комнату и питание. Независимые хозяйки школ жили на свой страх и риск платой, взимавшейся с учеников, час­то натурой. Поэтому неудивительно, что они часто жили сообща, как бегинки, а иногда обучение было их приработком, и у них были другие обязанности, обычно в домашнем хозяйстве. Это могло быть одной из причин, почему во многих местах городские власти предпочитали брать в учителя только супружеские пары. Здесь мы снова находим супружескую пару как основную социально приемлемую экономиче­скую единицу, партнеров по совместному предприятию.

Женщина, приготавливающая зелье, с книгой в руках. Миниатюра, 1470

Женщины играли существенную роль в области здравоохранения и родовспоможения. По всей Европе последнее почти исключительно оставалось во власти повитух; однако женщины активно занимались лечением и уходом за больными, включая иногда даже хирургическую практику. Когда в Средние века были основаны университетские меди­цинские школы, академически образованные врачи-мужчины стали ревниво следить за своим статусом, делая попытки лишить традицион­но обученных женщин-целительниц их практики. Только очень немно­гие женщины были приняты в университетские медицинские школы; Франческа Романо, которая получила диплом хирурга в 1321 г. от герцога Карла Калабрийского, была исключением, которое подтверждает правило. В Париже, величайшем образовательном центре средневе­ковой Европы, выпускники университетов были особенно активны в попытках подавить женскую медицинскую практику. В 1322 г. Жаклин Фелисия де Алемания была незаконно отстранена от практики, по­скольку она не получила университетскую степень. То же запрещение было наложено на Иоанну Белоту и Маргариту из Ипра, обе были хо­рошо известными хирургами.

Однако в других странах Европы, где давление академических институтов было менее интенсивно, некоторые женщины-врачи имели высокий престиж и процветающую практику. Во Франкфурте дочь го­родского врача продолжала вести его пациентов после его смерти; в 1394 г. она дважды получила плату городскою совета за лечение на­емных солдат. В следующем столетии городские документы показыва­ют, что во Франкфурте было 16 практикующих женщин-врачей, неко­торые из которых были еврейками; они, как кажется, в основном спе­циализировались па заболеваниях глаз и глазной хирургии. Насколько много было женщин врачей, целительниц и цирюльниц-хирургов, оце­нить невозможно, поскольку огромная часть нелицензированных прак­тикующих, которые действовали вплоть до XIX в., никогда офици­ально не регистрировались. Записи касаются только врачей, нанятых городскими властями, изгнанных из города или подвергнутых запре­щению практиковать, как еврейские женщины во Франкфурте в XV в. Тем не менее, официальные записи свидетельствуют о присутствии женщин во всех областях медицины в течение Средних веков и после, даже в качестве военных хирургов, лечащих раненых солдат — незна­чительное, но вездесущее меньшинство.

Женщина-хирург, делающая кесарево сечение. Миниатюра, 1375

Той областью медицины, в которой женское влияние сохранялось в течение рассматриваемого периода, как уже отмечено, были гинекология и акушерство. Традиционная и преобладающая мораль запреща­ла мужчинам обследовать женщин. Когда ученые и богословы озаботились предметом (главным образом в Италии, в медицинской школе в Салерно и других местах), он оставался большей частью теоретиче­ским. И напротив, повитухи (часто упоминаемых в документах того времени как matronae, obstetrices или sages-femmes) обучались на опыте, который передавали младшим женщинам, состоявшим при них учени­цами, как в любом другом ремесле или торговле. Кажется, некоторый обмен информацией между этими двумя группами все же имел место к концу рассматриваемого периода, когда стали доступны переводы греческих и арабских текстов. Одним из указаний на это является по­явление в медицинской литературе XIII в. ссылок на кесарево сечение, прежде неизвестное в Европе. Другое указание — перевод и возрастаю­щая частота использования фундаментальных гинекологических текстов, известных с XV в. как Liber Trotula. Подробной информации по этому предмету, однако, по-прежнему не хватает.

Практика родовспоможения становилась все более профессиональ­ной и «научной» в результате усилий, предпринятых городами для обеспечения хорошего акушерского обслуживания жителей. Множест­во городских документов показывает, что и врачи, и повитухи нанима­лись общиной для охранения здоровья горожан. Они были освобожде­ны от налогов и повинностей, а также снабжались бесплатными дрова­ми — привилегии, которые иногда распространялись на всю семью. В некоторых больших городах повитухи нанимались городским советом и получали регулярную плату достаточно рано; Нюрнберг платил им 1 гульден в квартал в 1381 г., а Брюгге — 12 грошей в день из расче­та 270 дней в году. В других городах, тем не менее, повитухи облага­лись налогом на их деятельность, эта практика привела к ухудшению или отсутствию заботы о бедных женщинах. Злоупотребления давали городским правлениям возможность регулировать этот род деятельно­сти со все увеличивающейся строгостью, а писаные законы определили условия деятельности и квалификацию практикующих родовспоможе­ние. К концу Средних веков фактически каждый город в Европе имел такой свод правил, не только предписывая повитухам должное обуче­ние и ограничения, но и делая их агентами общественной нравственности требованием от них отчета обо всех незаконных родах и подозре­ниях на детоубийство.

 Женщины в ремеслах

Женщины, кроящие и шьющие одежду. Мминиатюра, 14 век

Подавляющее большинство работающих горожанок несомненно было занято в различных отраслях ремесла, с широким спектром задач и обязанностей. В то время как одни участвовали в семейном деле, дру­гие были независимыми производителями, членами гильдий или слу­жили за плату. Женщины преобладали в некоторых ремеслах, особенно в тех, которые касались одежды и производства ткани; они пряли и скручивали шерсть, выделывали лен и работали портными, скорняками, шили ремни и сумки, а также были золотошвейками и вышивальщицами. Женщины последнего из названных ремесел изредка формировали свою собственную полностью женскую гильдию, как в Париже и Кельне.

Одна из старейших гильдий, установившая гарантированно рав­ные права мужчинам и женщинам, — это гильдия скорняков Базеля, в 1226 г. Однажды принятые в члены женщины допускались к работе, покупке и продаже на тех же условиях, что и мужчины. То же верно для поздних германских гильдий скорняков в Кельне, Франкфурте, Регенсбурге, Любеке и Кведлинбурге. За несколькими небольшими исключениями подобная ситуация складывалась в торговле тканями в позднем Средневековье по всей Центральной Европе.

Другие области, в которых женщины были особенно активны, — это приготовление съестного: выпечка хлеба, торговля мясом, ловля пре­сноводной рыбы, производство растительного масла и огородничество. После производства ткани и торговли ею наиболее часто практикуе­мым среди женщин ремеслом было пивоварение, несмотря па то, что оно требовало физической силы. Женщин можно найти и в других тре­бующих физической силы занятиях; помимо стирки и отбеливания, ко­торые традиционно рассматривались как женская работа, они работа­ли в областях, которые сегодня привычнее считать «типично мужски­ми», таких, как обработка металлов и строительство.

Плетение сети, 15 век

В приходе св. Себальда в Нюрнберге между 1439 и 1477 гг. жило 9 женщин медников, 7 медеплавильщиц, 1 наперсточниа, 1 волочильщица, 3 жестянщицы, 1 ободочница и б котельщиц. Похожая ситуация была и в других больших городах, таких, как Кельн и Франкфурт. За­нятых на строительстве женщин мы находим в Базеле членами ранних гильдий каменщиков, штукатуров и плотников, хотя, скорее всего, они были приняты как жены или родственницы мужчин-мастеров, а не как собственно мастера. Они помогали замешивать строительный раствор, крыть крыши и вставлять стекла, их нанимали поденно, поскольку они были более дешевой рабочей силой, чем мужчины. К концу XV в. жен­щины, работавшие на застройке участков в Вюрцбурге, получали 7,7 пфеннига в день, хотя мужчинам платили 11,6 пфеннига. Соответ­ственно, женщин было больше: между 1428 и 1524 гг. статистика пока­зывает 2500 работниц-женщин против всего лишь 750 мужчин. Здесь, однако, женщины были исключены из гильдии и не проходили пра­вильного ученичества.

Во многих других ремеслах женщины могли вступить в гильдию и открыть собственную мастерскую; многие были женами или вдовами ремесленников-мужчин, но и одинокие женщины также встречались. Естественно, они должны были пробыть несколько лет в учениках.

Как члены гильдии, они работали затем на тех же условиях, что и их коллеги-мужчины, имея те же права, но и те же ограничения и общест­венные обязательства, такие, как ночные караулы и военная повин­ность. В последнем случае женщина, имеющая собственную мастерскую, была обязана выставить заместителя или оплачивать содержа­ние наемника вместо службы.

Женщина-скульптор. Миниатюра,  15 век

Женщины боролись и против исключения из других ремесел, но часто проигрывали. В XVI в. Нюрнбергские сумочницы успешно оп­ротестовали постановление от 1530 г., которое лишало их права нани­мать девушек в свои мастерские, но их победа была лишь временной. В 1540 г. новое постановление позволило вести торговлю лишь тем женщинам, которые прошли правильное ученичество, хотя в то же время было запрещено впредь обучать женщин или нанимать на рабо­ту необученных девушек. Этим ударом женская конкуренция была сведена на нет в короткие сроки.Кроме того, много женщин работало вне системы гильдий в неорга­низованных профессиях, например, нюрнбергские золотошвейки, кото­рых не замечали в официальных документах до 1526 г., а прежде они работали безо всякого регулирования. В Страсбурге большое количе­ство ткачих работало вне правильной гильдии ткачей, что было пред­метом повторяющихся протестов членов (мужчин) гильдии в город­ском совете. Ткачи требовали, чтобы ткачихи или прекратили конку­рировать, или вступили в гильдию и платили что должно, а это многим было не по карману. Позднее, регулирование сделало женские мастер­ские маленькими и неконкурентоспособными, запретив им нанимать подмастерьев. Эта стратегия выдавливания женщин из города или в другие отрасли была успешной; к 1500 г. ткачихи фактически исчеза­ют из документов Страсбурга.

Женщина, пишущая фреску, 15 век

Одной из главных причин такой серьезной конкуренции, вероятно, были возможные убытки. Гильдейские мастера, и мужчины и женщи­ны, могли хорошо зарабатывать. В Регенсбурге незамужняя дочь ткача шерсти, Цецилия Воллерин, продолжала дело своего отца и оставила огромное богатство в своем завещании в 1341 г. Столкновение интере­сов разных групп разгоралось все яростнее, особенно в тяжелые време­на. Наемные работники играли и этой борьбе ключевую роль; поскольку девушки в услужении и ученицы получали на треть меньшую плату, мужчины успешно боролись за исключение их фактически из всех гильдий и к концу Средних веков добились этого.

Даже женщины-члены семей, помогающие в семейном деле, испы­тывали все возрастающее давление. В Страсбурге в 1566 г. наемные ра­ботники протестовали против того, что мастер-ременщик нанял двух своих дочерей в свою же мастерскую. Его работники привели положе­ние традиционного права, гласящее, что ремесленник не мог нанимать для работы с собой женщину. После того как мастер продолжал позво­лять своим дочерям работать, все работники-ременщики города оста­вили работу в знак протеста. Вопрос, наконец, был доведен до Аугсбургского Рейхстага, и мастер-ременщик проиграл: дочери вынуждены были прекратить работу.

 Не работать больше женщинам?

«Ни одна женщина не может на законных основаниях заниматься тор­говлей, даже если она разбирается в деле так же хорошо, как мужчи­на».

Эта сентенция Адриана Бейера из книги о ремесле 1688 г. показы­вает, видимо, что события средневековой истории, в конечном счете, привели к полному исключению женщин из ремесла и торговли.

Ткущие женщины

Действительно, многое, особенно в постановлениях гильдий, указы­вает на рост враждебности к женщинам и подавление независимых женских мастерских ближе к концу Средних веков. Эту тенденцию можно проследить в конфликтах, которые начались уже с начала XV в. на разных уровнях: между наемными работниками и женщина­ми-ученицами, между обученными ремесленниками и необученными поденщицами и служанками, и, наконец, между мастерами ремеслен­ных гильдий и женщинами-конкурентками, работающими вне гиль­дий. К концу XVI в. мужчины стали доминировать в прежде чисто женской гильдии обработчиков шелка в Кельне. В Рохлине и Лейпци­ге женщины были исключены из ткацкого ремесла к середине XV в. С XVI в. женщины исчезли из производства шерстяных и льняных тка­ней в Страсбурге; можно привести еще много подобных примеров.

Это наблюдение побудило многих историков сделать вывод, что в позднем Средневековье начался процесс «выдавливания женщин из профессиональной жизни», а это привело более или менее прямо к за­висимости женщин и ограничению их домашней сферой, типичному для XIX и начала XX вв. Такое объяснение не учитывает, однако, мно­жества факторов, например, того, что для купчих, занятых в местной и в международной торговле, решающая фаза выдавливания при­шлась не на XV и ХVI вв., а — если это вообще было — на ХІІІ и начало XIV вв. Например, постановление о нюрнбергских торговцах рыбой, принятое в 1300 г., разрешало женщинам продолжать торговлю толь­ко временно, в отсутствие мужа.

«Теория выдавливания» не учитывает и того, что гильдии были не только источником работы для женщин, особенно в начале новой эпо­хи. Множество женщин всегда работало прядильщицами, ткачихами и швеями вне правильных Гильдий. Развитие экономики в XVI в. толь­ко усилило тенденцию, которая началась в конце Средних веков.

Кухня

Открытие Нового Света и морского пути в Индию открыло новые рынки и изменило схемы торговли в Европе, сместив торговые центры из центральной Европы к народам, населяющим побережья. Высокие цены способствовали развитию домашнего производства в ущерб гиль­диям, которые отвечали сплочением рядов и запрещением новых тех­нологий. Женщинам все больше и больше навязывалось зависимое по­ложение, например, поденщицы или надомной работницы, что в клас­сической форме проявилось в производстве тканей. Все меньше и меньше женщин могли содержать себя, будучи ткачихами в городских гильдиях, в то время как в сельской местности все больше женщин занималось прядением дома, становясь поставщицами для больших мастерских. Прядение льна, хлопка и шерсти систематически пере­мещалось на дом, поскольку ткачу для обеспечения производства нуж­но было до пятнадцати прядильщиц в зависимости от типа нити и пря­жи и свойств материала. Поскольку прядильщики в городах не могли обеспечить существующих потребностей, это создало для женщин но­вые возможности работы, но только в деревне. Городские женщины стали жертвами процесса экономической трансформации в значи­тельной степени из-за слабости их социального и политического положения. Тем не менее, для замужних женщин некоторая воз­можность получить профессию и сделать вклад в семейный бюджет продолжала существовать до начала современной эпохи, а одинокие женщины теперь были в более выгодном положении. Новые условия благоприятствовали большим мануфактурам, создававшим потреб­ность в более гибкой и мобильной рабочей силе, а семейные обязанности жен и матерей становились большим препятствием для другой работы.

Число независимых мастериц значительно уменьшилось, и в других отраслях, где требовалось образование и ученичество — таких, как развивающаяся бюрократия городов и княжеств, обучение и врачевание — женщины становились все менее успешны. Их обучение ограничива­лось все больше и больше домашним, и они были исключены из дру­гих видов обучения.

«Девушка предназначена для замужества, и никто не может ска­зать, кто будет ее мужем,

— писал Адриан Бейер в конце XVII в.,

— Но девушка, обученная делась обувь, бесполезна для кузнеца».

Из этого он выводит, что исключение женщин из ремесленных гильдий и новых профессий омрачало перспективы женского труда в начале новой эпо­хи. Роль женщин ограничилась «помощью па подхвате» или ассистиро­ванием, если не мужу, то другому мужчине-нанимателю. Ограничен­ные возможности профессиональной и социальной независимости, существовавшие в средневековых городах, были задушены новыми экономическими и политическими изменениями.

Share

Код для вставки на сайт или в блог:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

восемнадцать + восемнадцать =