22.07.2013

История женщин на Западе: Женщина под покровительством

  • Авторка: Карла Казагранде
  • Источник: Выдержка из книги «История женщин на западе. Молчание средних веков» (Т.2). Из главы 3 — «Женщина под покровительством»

Добродетели и пороки женщин

Опека

Шаткие телом и беспокойные духом, женщины должны быть под чьей-то опекой. Постоянно повторяющееся слово в названиях, заголовках и заключениях трактатов и проповедей, «опека», стало ключевым словом для всего корпуса пастырской и наставительной литературы для женщин. Под «опекой» подразумевалось все, что могло и должно быть сделано, чтобы обучить женщин благовоспитанности и спасти их души. Это означало, с одной стороны, подавлять их, следить за ними и запирать их; с другой стороны – защищать, оберегать и заботиться. Женщина под опекой была любима и защищена, как украшение, которому нет цены; скрыта как хрупкое и драгоценное сокровище, которое охраняют как источник грозящей опасности; заперта как источник неизбежного зла. Этот сложный ряд действий, начиная строжайшим подавлением, кончая самой любовной заботой, должен был начинаться в раннем младенчестве и продолжен, — дала она Церкви обеты или нет — на протяжении всех фаз ее жизни…

Проповедники и моралисты настаивали на том, чтобы женщины должны соблюдать сдержанность, которая так часто парализовала их, оставаться робкими и неуверенными в общественных отношениях, уклоняться от столкновения с любым человеком, краснеть и вести себя как неприрученные животные. Скромность была формой опеки, потому что удаляла женщин от общества, удерживала их в закрытых, защищенных областях вроде дома или монастыря, сохраняла их целомудрие и задерживала их на инстинктивном, животном уровне.

reading_medievalДаже в высший момент общественной жизни женщины, на ее свадьбе, когда все общество свидетельствовало ее переход из одной семьи в другую, — идеальной женщине, изображенной Франческо из Барберино (которая, даже будучи девушкой, была всегда застенчива и сдержана, выходя на люди) советовали подтвердить свою социальную незащищенность во время церемонии. В смущении и страхе, неподвижная, она не должна была сама подавать жениху руку, но ждать, пока ее возьмут за руку почти силой. Водворенная в свой новый дом, она должна быть робка со всеми, говорить только если к ней обращаются, и то «кратко, тихо, со страхом», показывая себя мужу как «неприрученного новичка… в делах любви»…

Многие тексты в пастырской и наставительной литературе обращались непосредственно к женщинам, полагая, что они — лучшие защитники самим себе. Женщины были созданы Богом, благодаря Деве Марии они приняли участие в тайне Воплощения, духовное развитие Христианства обязано им множеством святых и благочестивых женщин… Кроме того, женщины были одарены инстинктивным страхом и застенчивостью, врожденной боязливостью или скромностью, которая, сделав их естественно трепетными и асоциальными, помогла им избегнуть зла и растления.

Хотя женщины и были способны охранять себя сами, им никогда полностью не удавалось взять это дело в свои руки. Духовное достоинство их душ, созданных Богом и спасенных Христом, сделало их способными к целомудрию, но на них, благодаря поколениям предшественниц начиная с Евы, оставалось пятно греха.

Покорность опеке

Таким образом, женщины не могут печься о себе сами. Их infirmitas, делавшая их слабыми и неустойчивыми, требует, чтобы они приняли и иные формы опеки, помимо собственной скромности. Иаков Ворагинский, подобно св. Августину девятъюстами годами ранее, уверенно перечислял эти формы опеки по порядку: подчинение мужчинам, страх перед законом, страх Божий. После Бога первыми мужчины (отцы, мужья, братья, проповедники, духовные наставники) и законы страны исполняли трудную, но необходимую задачу охраны женщин. К счастью, природа женщин, мудро сотворенная Божественным Провидением, приучила их к подчинению, и поэтому они были готовы, если не согласны, доверить себя опеке мужчин.

Комментаторы Аристотеля нашли в его Этике, и еще больше в Политике, примеры женщин, по природе уступивших мужчинам, которые, по природе же, приказывали и решали, будучи уверены в превосходстве своих тел и умов. И мужчины, и женщины, согласно схеме Аристотеля, были потенциально добродетельны, но выражали свои достоинства по-разному, согласно своим функциям в политическом организме. Мужчины были добродетельны, эффективно и успешно применяя власть; женщины обнаруживали добродетель, эффективно и правильно выполняя приказы…

Мужское тело, созданное сначала, считали выше женского, созданного позже из мужского чела; женщина была даром Бога человеку, провиденциальным орудием помощи ему в воспроизводстве.

С этой интерпретацией, сводящей различия между полами к вопросу превосходства и неполноценности, подчинения и главенства, контрастирует революционная сила евангельского учения о том, что все человеческие существа равны в глазах Божиих. Идея о том, что женщине, возможно, была дана Богом душа, равная по природе и достоинству своему мужскому аналогу, в различных формах имела хождение среди средневековых мыслителей. В августиновской традиции (основанной на отчетливом дуализме души и тела) душу женщины считали во всем равной мужской душе. Фома Аквинский (который принял аристотелевское определение души как формы тела) считал их равными только частично, в сущности, но не в действительности. В любом случае, равенство женской и мужской души, прямо или косвенно защищаемое, было сугубо духовным вопросом: естественное превосходство мужского тела избранного Богом для Сотворения, никогда не подвергалось сомнению. Возможно, женщины были в состоянии столько же, а иногда и больше, чем мужчины, пользоваться и удовлетворяться духовной жизнью, но их тела были иными, уступали мужским, и потому обязательно были подчинены мужчинам. Мало того, подчинение, которое Ева охотно приняла до Первородного Греха как мирное восполнение своей природы, обратилось после Грехопадения в отношение к женщине как к рабыне, которая должна претерпевать его в молчании как наказание за грех Евы. «К мужу твоему влечение твое, и он будет господствовать над тобою» (Быт 3:16): божественное проклятие, которое сопровождало Еву, извергнутую из Рая на Землю, отозвалось в жизни всех женщин будущего, безвозвратно осужденных на господство мужчин.

Мужчины были правы в том, что держали женщин в заточении, повиновались они естественному закону природы или властному божественному велению. Женщины были обязаны ценить это заточение, проявляя целый ряд добродетелей подчинения (смирение, кротость, повиновение), распространяемых через проповеди и предписания.

women italian breviaryНа сомнительную альтернативу независимости — пережитую, например, Марией Магдалиной, которая, согласно Иакову Ворагинскому, была греховна и дурно влияла на других женщин, потому что была свободна и сама себе хозяйкой (sui domina et libera) — смотрели с неодобрением и подозрением.

Вдовы, особенно молодые вдовы, были более всего подвержены опасностям свободы, не состоя больше под защитой родителей и лишившись опеки покойных мужей. Враждебность ко вторым бракам, общее место дидактической и юридической литературы, основанием для которой было как духовное превосходство вдов над замужними, так и страх перед тем, что новая семья оспорит права наследников, рожденных от первого брака, подчеркивала свободу вдовы и опасность, в которой она находилась. Не было вероятия, что вдовы — больше чем любая другая группа женщин — были обязаны соблюдать строгие религиозные предписания от поста и молитвы до дел милосердия. Когда опека мужей или отцов заканчивалась, призывали духовных наставников: сам Христос предъявлял права на только что освободившуюся женщину — на се тело и душу.

Снаружи и внутри

В сложной анатомии опеки, хотя и развивавшейся в различные периоды, в разных местах и разными мужчинами, выделяется несколько центральных, связанных, по видимому, друг с другом, составляющих.

Независимо от советов женщинам — быть умеренными в еде, контролировать жесты, быть тихими, отказаться от украшений и притираний, ограничить передвижения и свести контакт с внешним миром к минимуму — намерение состояло в том, чтобы ослабить внешнюю и усилить внутреннюю сторону их жизни.

Поощрялись отход женщин от общественной жизни и обособление их в мирке дома или монастыря. Увенчанием этого был совет пренебрегать внешним, своим телом и сосредоточиться па внутреннем, на душе. Женщина, ушедшая в монастырь, следовала этому совету до его логического конца: ее разрыв с внешним миром был столь же окончательным, как отказ от собственности или от плотских удовольствий. Для женщины, оставшейся дома, это был вопрос, требовавший компромиссов при соединении ее образа жизни — неразрывно Связанного с «внешними» потребностями общества и ее тела—с идеалом внутреннего уединения и превосходства духа над телом. ‘Та или иная форма опеки контролировала каждый из этих тонких компромиссов между внутренним и внешним. Если речь шла о монахине, нужно было уничтожить любые сношения между монастырем и внешним миром и удостовериться в том, что потребности тела отрицаются в пользу потребностей духа. Если речь шла о мирянке, нужно было сократить и упорядочить неизбежный контакт между домашним и общественным мирами и ограничить беспорядочные порывы плоти правилами целомудрия…

Share

Код для вставки на сайт или в блог:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

пять × три =