10.09.2014

Проблема женского образования во второй половине 19 века

Женское образование в 19 в.
  • Авторка: М. Ю. Симонова
Путь женщин к высшему образованию и науке в дореволюционной России был достаточно труден. Долгое время в стране не было высших учебных заведений для женщин, а в существовавшие мужские их не допускали.

Такое положение вещей сохранилось даже после принятия нового, более либерального университетского устава 1863 г. Между тем тяга к знаниям у русских женщин была столь велика, что они начали выезжать за границу в различные европейские высшие учебные заведения. Преодолевая немалые преграды, они уезжали в Цюрих, Париж, Геттинген. Общеизвестна история сестер Корвин-Круковских, одна из которых — Софья Ковалевская — стала впоследствии выдающимся математиком.

Впрочем, у них были предшественницы и примеры для подражания. В 1863-1864 гг. в Цюрих уехали учиться медицине М. Бокова (Сеченова), Н. Суслова и др. Н. Суслова стала первой русской женщиной, получившей диплом «доктора медицины, хирургии и акушерства». В 70-е годы в Цюрихском университете русские девушки составляли 80% всех иностранных студентов. И все же это были лишь единицы из множества желающих получить образование.

Женское образование в 19 веке

С.В. Ковалевская

Софья Васильевна Ковалевская (урождённая Корвин-Круковская) (3 января 1850 — 29 января 1891) — русский математик и механик, с 1889 года член-корреспондент Петербургской АН. Первая в России и в Северной Европе женщина-профессор и первая в мире женщина-профессор математики.

Первые уроки, кроме гувернанток, давал Ковалевской с восьмилетнего возраста домашний наставник, сын мелкопоместного шляхтича И. И. Малевич, поместивший в «Русской старине» (декабрь 1890 г.) воспоминания о своей ученице. В 1866 году Ковалевская ездила впервые за границу, а потом жила в Санкт-Петербурге, где брала уроки математического анализа у А. Н. Страннолюбского.

Поступление женщин в высшие учебные заведения России было запрещено. Поэтому Ковалевская могла продолжить обучение только за границей, но выдавать заграничный паспорт можно было только или с разрешения родителей или мужа. Отец не собирался давать разрешения, так как не хотел дальнейшего обучения дочери. Поэтому Софья организовала фиктивный брак с молодым учёным В. О. Ковалевским.

Из воспоминаний С. В. Ковалевской:

«Первоначальным систематическим обучением математике я обязана И. И. Малевичу… Кроме арифметики Малевич преподавал мне также элементарную геометрию и алгебру. Только ознакомившись несколько с этою последнею, я почувствовала настолько сильное влечение к математике, что стала пренебрегать другими предметами.

Увидя во мне такое направление, отец мой, имевший вообще сильное предубеждение против ученых женщин, решил, что надо прекратить мои уроки математики у Малевича. Однако мне удалось кое-как выпросить у Иосифа Игнатьевича книгу „Курс алгебры Бурдона“, который и стала прилежно изучать. Так как целый день я была под строгим надзором гувернантки, то мне приходилось пускать в дело хитрость. Идя спать, я клала книгу под подушку а затем, когда все засыпали, я, при тусклом свете лампады или ночника, зачитывалась по целым ночам…

Из Гейдельберга я поехала в Берлин, но тут на первых порах меня встретило разочарование… Столица Пруссии оказалась… отсталою. Несмотря на все просьбы и старания, мне не удалось получить в Берлине разрешение посещать университет.

Тогда… во мне принял участие… профессор Вейерштрасс. Благодаря отзыву обо мне геидельбергских профессоров, а также видя, что я имею хорошую подготовку и серьезно желаю учиться, а не просто из пустой моды, он предложил мне заниматься со мною частным образом… Слушая лекции Вейерштрасса, я в то же время стала готовиться к достижению докторской степени. Но так как двери Берлинского университета были для меня, как для женщины, закрыты, то я решила обратиться в Геттинген. По правилам немецких университетов для получения степени доктора требуется, кроме экзамена, еще представление научной работы, так называемой «Inaugurale dissertation». Вейерштрасс предложил мне для разработки несколько тем, и я за два года своего пребывания в Берлине, вместо одной, требуемой по правилам, работы сделала целых три… Все эти работы я и представила в Геттингенский университет. Они были признаны настолько удовлетворительными, что университет, вопреки установившимся правилам, нашел возможным освободить меня от экзамена и публичной защиты диссертации, что, в сущности, составляет только одну формальность, и прямо присудил мне степень доктора философии»

В середине XIX в. женское движение, одним из лозунгов которого было требование равноправия женщин в области получения знаний, приобрело широкий размах. Это, конечно, не означает, что такой проблемы не существовало раньше или что ее не замечали. Уже в первое десятилетие прошлого века появляются журналы для женщин, на страницах которых иногда публикуются статьи авторов-женщин. В «Вестнике Европы» Н.М.Карамзин рассуждает о роли женщин в социальной жизни, юрист Ю.Васильев занимается правами и обязанностями, законодательными актами относительно «гражданского состояния женского пола в России». По предложению попечителя Московского учебного округа Васильев выпустил небольшую по формату «ручную книжку», в которой попытался убедить читателей, «что женщины в России всегда пользовались возможными почестями и отличиями».

Справедливости ради нужно, конечно, отметить, что женщины различных сословий в России находились в разных условиях и далеко не все были так уж забиты и обездолены. Но даже самая родовитая дворянка была не во всем и не всегда равна с мужчинами.

Некоторое время не страницах печати обсуждались идеи знаменитого хирурга Н. И. Пирогова, который ратовал за подготовку женщин-медиков всех рангов и за их образование вообще.

Женское образование в 19 веке

Смольный институт. Урок медицины 1889

Большой резонанс вызвали также статьи по женскому вопросу М. Н. Вернадской и Е. И. Конради.

Знакомство с содержанием «Современника», который был в то время своеобразным идейным центром, дает представление от том, как много места здесь выделялось все той же проблеме.

Разнообразные по жанрам произведения — романы, статьи, рецензии, стихотворения, рассматривавшие те или иные стороны социального и семейного положения женщины, были представлены широким кругом авторов. Среди них Н. Г. Чернышевский, Н. А. Добролюбов, Т. Г. Шевченко, Н. А. Некрасов, М. Л. Михайлов, А. Н. Пыпин, Н. П. Суслова, Ю. П. Жуковский, Е. П. Карнович, А. Я. Панаева, К. Д. Ушинский, М. В. Авдеев, Н. И. Костомаров и др. Приведу мнение некоторых из них. М. Л. Михайлов в своей статье «Женщины, их воспитание и значение в семье и обществе» говорит, что причиной неравноправия мужчин и женщин обусловлено лишь разностью в воспитании мальчиков и девочек, а это не должно мешать женщинам участвовать наравне с мужчинами во всех сферах жизни. К. Д. Ушинский, в свою очередь, отмечал, что «характер человека формируется в первые годы его жизни … но т.к. в эти первые годы свои находится под исключительным влиянием матери, то и в самый характер его может проникнуть только то, что проникло уже прежде в характер матери… Таким образом, женщина является необходимым посредствующим членом между наукой, искусством и поэзией, с одной стороны, нравами, привычками и характером народа — с другой».

Женское образование в 19 веке

А.В. Жаклар (Сестра С.В. Ковалевской)

Анна Васильевна Жаклар (Корвин-Круковская) (6 октября 1843— 2 сентября 1887) — русская революционерка и писательница, участница Парижской коммуны 1871.

Ей принадлежат несколько рассказов, под псевдонимом О. Ю-в и А. Корвин: «Сон», «Михаил» («Эпоха», 1864), «Записки спирита», «Фельдшерица» («Северный Вестник», 1886–1887). Вместе с мужем она издала (под именем V. Jaclard-Corvin) распространённую и умело составленную «Французскую хрестоматию для средних и старших классов» («Chrestomathie française pour les classes moyennes et les classes supérieures», СПб., 1877–1878).

Из воспоминаний С.В. Ковалевской о своей сестре Анне Жаклар:

«Понимаешь ли ты, понимаешь! — заговорила, наконец, Анюта голосом, прерывающимся от радостного волнения. — Я написала повесть и не сказав никому ни слова, послала ее Достоевскому. И вот, видишь, он находит ее хорошею и напечатает в своем журнале. Так вот сбылась-таки моя заветная мечта. Теперь я русская писательница! — почти прокричала она в порыве неудержимого восторга.

Первый успех Анюты придал ей много бодрости, и она тотчас же принялась за другой рассказ, который окончила в несколько недель. На этот раз героем ее повести был молодой человек Михаил, воспитанный вдали от семьи, в монастыре, дядей монахом. Эту вторую повесть Достоевский одобрил гораздо более первой и нашел ее зрелее. Образ Михаила представляет некоторое сходство с образом Алеши в „Братьях Карамазовых“. Когда, несколько лет спустя, я читала этот роман по мере того, как он выходил в свет, это сходство бросилось мне в глаза, и я заметила это Достоевскому, которого видела тогда очень часто.
— А ведь это, пожалуй, и правда! — сказал Федор Михайлович, ударив себя рукой по лбу, — но, верьте слову, я и забыл о Михаиле, когда придумывал своего Алешу. Разве, впрочем, бессознательно он мне пригрезился, — прибавил он, подумав.

Но при печатании этой второй повести дело не обошлось, однако, так благополучно, как в первый раз. Произошла печальная катастрофа: письмо Достоевского попало в руки нашего отца, и вышла ужасная история… Когда все в доме утихло, он потребовал Анюту к себе и чего-чего только не наговорил ей! Одна его фраза особенно врезалась ей в памяти: „От девушки, которая способна тайком от отца и матери вступить в переписку с незнакомым мужчиной и получать с него деньги, можно всего ожидать! Теперь ты продаешь твои повести, а придет, пожалуй, время и себя будешь продавать!“

Бедная Анюта так и похолодела, услышав эти ужасные слова. Положим, она в душе сознавала, что это вздор; но отец говорил так уверенно, тоном такого глубокого убеждения; его лицо было такое убитое, сокрушенное, притом его авторитет в ее глазах все еще был так силен, что у нее невольно, хоть на минуту, явилось мучительное сомнение: не ошиблась ли она? Не совершила ли, сама не сознавая, чего-нибудь ужасного и непристойного?»

О путях освобождения женщины размышлял и великий русский критик, педагог по образованию Н. А. Добролюбов. Он считал, что женщине следует давать, как и мужчине, не узкопрактическое образование, а широкое умственное и нравственное. В то же время он учитывал особенности женского восприятия изучаемого материала и говорил о необходимости особой методики преподавания в женских учебных заведениях в связи с преобладанием у учениц «чувства над рассудком и воображения над чистой памятью». Эти взгляды Добролюбова были подвергнуты критике. Так, Н. М. Скобов писал, что Добролюбов допустил грубую ошибку, противопоставляя способность мальчиков способности девочек. При более внимательном изучении научной психологии видно, что психика девочки не отличается от психики мальчика. Аналогичной точки зрения придерживался и И. М. Духовный.

Женское образование в 19 веке

Курсистки Высших женских архитектурных курсов Е. Ф. Багаевой в Петербурге

Самые разнообразные мнения высказывались на страницах таких печатных изданий, как журнал «Женское образование», «Семья и школа», «Гимназия», «Русский начальный учитель», «Русский педагогический вестник» и др. Традиционное мнение сводилось к тому, что место женщины исключительно у домашнего очага и она всегда была и должна остаться только женой, матерью и хозяйкой. А для этого ей вовсе не обязательно получать высшее образование, углубляться в серьезные научные труды и тем более соприкасаться с политикой. С другой точки зрения, женщина должна иметь право быть деятельным членом общества, учиться и трудиться, в том числе и для того, чтобы хорошо справляться со своими семейными обязанностями. Кроме того, такое решение вопроса помогло бы справиться с нехваткой учителей в начальных школах и медперсонала.

На особо важную роль периодики в деле распространения идей раскрепощения женщины обращала внимание и царская цензура. Об этом есть упоминания в различных документах цензурного ведомства. Например, в докладной записке царю (1860 г.) шеф жандармов В.А.Долгоруков признавал, что «польза грамотности не опровержима», и поэтому особенно настаивал на том, что «правительство должно принять безотложные и деятельные меры, дабы стать в главе этого движения… Правительство не может допустить, чтобы половина народонаселения была обязана своим образованием не государству, а частной благотворительности».

Женское образование в 19 веке

Н.П. Суслова

 Надежда Прокофьевна Суслова (1 сентября 1843 — 20 апреля 1918) — первая русская женщина-врач.

Надежда Суслова родилась в семье крепостного крестьянина, получившего вольную от графа Шереметева и ставшего владельцем ситцебумажной фабрики. Располагая определённым достатком, отец сумел дать дочери достаточное образование, первоначально — дома от матери, затем в пансионе Пеничкау в Москве, где она основательно изучила иностранные языки.

В царской России для женщин были закрыты двери всех университетов. Только в Медико-хирургической академии некоторые профессора (И..М. Сеченов, С. П. Боткин) разрешили в 1862 году трем женщинам, в том числе Н.П.Сусловой, посещать их лекции. Однако в 1863 году правительство запретило женщинам учебу и в академии.

Н. П. Суслова уехала в Швейцарию, где в виде исключения была принята на медицинский факультет Цюрихского университета, который блестяще окончила в 1867 году. Вскоре она успешно защитила диссертацию, выполненную под руководством и при самой непосредственной помощи И. М. Сеченова.

В 1868 году Суслова приезжает в Петербург. По российским законам женщина не могла получить звание доктора медицины. А лица, удостоенные его в заграничных университетах, держали специальные экзамены. Медицинская комиссия под председательством профессора С. П. Боткина дала Н. П. Сусловой право на врачебную практику в России.

Всероссийская перепись населения 1897 г. впервые выявила общую картину образованности в стране. Средний уровень грамотности в России составлял 21,1%, причем среди мужчин грамотность была выше (29,3%), чем среди женщин (13,1%). К этому времени лишь немногим более одного процента населения России имело среднее и высшее образование. Число обучавшихся только в средней школе по отношению ко всему грамотному населению составляло 4%. Иными словами, уровень образованности в России к концу XIX в. определяла начальная школа.

Накалившаяся обстановка подтолкнула правительство хоть как-то улучшить образование вообще и женское педагогическое образование в частности. В Петербурге и Москве возникли общества воспитательниц и учительниц, одной из задач которых было подыскание подходящей учительской работы. В 1858 г. было открыто несколько общедоступных бессословных женских школ. С XVIII в. сохранились также дворянские институты благородных девиц (например, Смольный), которые вместе с воспитательными и сиротскими домами находились под надзором особого ведомства учреждений императрицы Марии, жены Павла 1.

10 мая 1860 г. было утверждено «Положение о женских училищах ведомства Министерства народного просвещения», где указывалось, что женские училища могли быть двух разрядов. Первые имели шестилетний срок обучения. В программу входили Закон Божий, русский язык, словесность, арифметика и начала геометрии, география, история (всеобщая и русская), естествознание, физика, чистописание и рукоделие. К необязательным предметам относились французский и немецкий языки, рисование, музыка, пение и танцы. Как видно, программа была достаточно обширной. Училища второго разряда имели трехлетний курс обучения. Здесь преподавались Закон Божий, русский язык, география, русская история, арифметика, чистописание и рукоделие. Принимались в женские училища девочки всех сословий, однако реальные возможности далеко не всегда были равными.

Женское образование в 19 веке

В 1870 г. в России было всего 37 женских училищ I разряда и 94 училища II разряда. Они находились либо под началом министерства народного просвещения, либо ведомства учреждений императрицы Марии. Их учебные планы и программы несколько отличались. Женские гимназии имели 7 классов и 8-й дополнительный педагогический класс. Право поступления в университет выпускницы не имели. Женские прогимназии давали четырехлетнее образование, соответствующее первым четырем классам женских гимназий.

В 1867 г. школы Министерства государственных имуществ были переданы земствам. Кроме того, земства могли самостоятельно открывать начальные школы и содержать их (помещения, отопление, свет, оборудование, снабжение дозволенными учебниками, письменными принадлежностями, оплата учительского жалования и пр.). Но земству запрещалось вмешиваться в учебно-просветительскую работу школы, которой руководили уездные училищные советы и инструктора народных училищ. Эта должность (по одной на губернию) была установлена в 1869 г. Из всех типов начальной школы, существовавших в то время (министерских, земских, церковноприходских и т.д.), земские школы были лучшими.

Образовательный уровень учителей был несколько выше, нежели учителей других начальных школ, они имели специальные здания, были лучше обеспечены учебными пособиями. Но даже здесь учителей не хватало, и уровень их подготовки часто оставался низким. Вплоть до 70-х гг. учителями народа, по словам одного из историков народного образования, были «изгнанные из службы чиновники, недоучки разных учебных заведений, отставные солдаты, писари, даже не слышавшие про существование педагогики, словом, всякий, кому деться некуда». Таким образом, земства, занявшись делом народного образования, были вынуждены начать с подготовки учительских кадров. Причем это уже были учителя нового типа. И одновременно был сделан серьезный шаг по решению женского вопроса, поскольку женщины привлекались к работе в школе и предварительно их специально готовили.

Женское образование в 19 веке

Фармацевтическая школа при первой женской аптеке А.Б.Лесневской, 1902г.

Однако в целом система женского образования развивалась медленно. В 1877 г. в России было 148 женских учебных заведений, в которых обучалось несколько тысяч человек, а в 1880 г. во всех сельских народных училищах обучалось всего 236 девочек. Те же из них, кто сумел получить образование и поступил на учительскую работу, находились в худшем положении по сравнению с учителями-мужчинами. В 1897 г. среди учителей начальных училищ Министерства народного просвещения мужчин было 50,5 тыс. человек (75%), женщин — 16,7 тыс. человек (25%), в уездных училищах женщин среди педагогов вообще не было, а в городских училищах преподавало только 88 женщин. В национальных регионах женщин-учителей было еще меньше (Кавказский учебный округ — 19%, Рижский — 5% и т.д.). В то же самое время, по неполным данным Министерства народного просвещения, в 1899 г. открылось почти 8 тысяч учительских вакансий низших учебных заведений, в том числе 1592 во вновь созданных начальных школах. Фактически каждая десятая народная школа не имела учителя и свыше 1/3 новых школ получили учителей без необходимой подготовки.

Среднее жалование учителя в конце 1870-х гг. составляло 200-250 руб. в год, или 16-20 руб. в месяц, 66 коп. за урок, считая по 4 урока в день. Значительно более высокой была зарплата учителей прогимназий, гимназий, реальных училищ, учительских семинарий, особенно директоров средних учебных заведений.

Существенные преграды возникали перед женщиной, если она хотела поступить в университет. Лишь в 1906 г. женщины-педагоги добились права преподавать в младших классах мужских учебных заведений, и в 1911 г. они формально были уравнены с мужчинами при получении высшего образования. Однако только в исключительных случаях им удавалось окончить высшее учебное заведение. Так, по выражению К.А.Тимирязева, «пионеркой женского университетского образования» была его однокурсница по Петербургскому университету Богданова (в замужестве Быкова), впоследствии посвятившая себя делу народной шкоды. Гейдельбергский университет закончила С. В. Ковалевская — крупнейший математик мира. Однако таких женщин было очень и очень мало.

Для улучшения женского педагогического образования организовывались специальные курсы. Часто инициаторами их появления были видные педагоги того времени, ученые, земские деятели. Двухгодичные курсы впервые были основаны в 1859 г. при I-м Мариинском женском училище. Они неоднократно подвергались преобразованиям. В цикл дисциплин входили педагогика, анатомия, возрастная физиология. Затем вместо них стали преподаваться естественная история и этика. Курсы готовили учительниц и воспитательниц. С 1879 г. они стали трехгодичными. На первых двух курсах изучались общеобразовательные дисциплины, на третьем — педагогические. Сюда принимались выпускницы гимназий после вступительных экзаменов. Обучение было платным.

В 1870 г. в Петербурге по частной инициативе и на частные средства открылись Аларчинские высшие женские курсы (при 5-ой Петербургской мужской гимназии у Аларчина моста). Работали они до 1875 г. Активными деятелями этих курсов были Н. В. Стасова, М. В. Трубникова, А. П. Философова, Е. Н. Воронина, профессор А. Н. Бекетов. На курсах преподавались общеобразовательные дисциплины и педагогика. Следует, кроме того, особо отметить деятельность Трубниковой, Стасовой, Философовой, поскольку они возглавляли женское движение в столице и стали инициаторами создания многих общественных организаций. В литературе их даже именуют триумвиратом. Они же стояли у истоков санкт-петербургских Высших женских курсов.

Женское образование в 19 веке

Группа инициаторов организации Высших женских курсов в С.-Петербурге.
Верхний ряд: О.А.Мордвинова, Андрей Николаевич Бекетов, А.П.Философова, П.С.Стасова.
Нижний ряд: Н.А.Белозерская, В.П.Тарновская, Н.В.Стасова, М.А.Менжинская.
На стене портреты М.В.Трубниковой и Е.И.Конради

В феврале 1878 г. министр народного просвещения Д.А.Толстой дал согласие на их открытие, указав, что эти курсы могут быть созданы на общественные средства, но при условии, если их официальным учредителем будет один из авторитетных профессоров. Эту ответственную миссию взял на себя профессор истории К.Н.Бестужев-Рюмин, который был назначен директором курсов и выполнял эту обязанность безвозмездно первые 4 года, самые трудные. По его имени впоследствии курсы стали называть Бестужевскими.

В 1903 г. на базе этих курсов при женской гимназии был организован женский педагогический институт, в который принимались девушки после гимназий и институтов благородных девиц. Здесь было два факультета: словесно-исторический и физико-математический. Срок обучения — 4 года. Выпускницы направлялись на работу в женские гимназии, институты, становились домашними наставницами.

Список подобных курсов можно было бы продолжить. В основном они появлялись в столице, но в целом движение по созданию педагогических курсов было достаточно широким и сыграло существенную роль. Таким образом, правительство, исходя из сложившейся ситуации, предпринимает шаги по улучшению женского педагогического образования. Хотя стройной единой системы не было, существенные перемены уже наметились. Об этом же свидетельствовали проводимые статистические исследования по вопросам грамотности. До переписи 1897 г. они находили отражение лишь в периодических статистических обследованиях земств и самоуправлений преимущественно крупных городов. До 1860 г. известны лишь единичные случаи переписи. Итоги земских работ разных лет и по разным территориям иногда подвергались сводке. К сожалению, эти данные не всегда принимались к сведению. Однако мне еще раз хочется повторить, что это были лишь первые шаги.

Share

Код для вставки на сайт или в блог:

Один комментарий на «“Проблема женского образования во второй половине 19 века”»

  1. аканэ:

    Здравствуйте!Я сейчас пишу дипломную работу в университете и читала《 Проблема женского образования во второй половине 19 века
    М. Ю. Симонова》
    Я хочу спросить М.Ю.Симонову.
    1 как собираете материалы?
    2 вы учите или читаете лекцию где то?
    жду ваш ответ.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

9 − 8 =