30.05.2014

Любовь и социальная субординация женщин. Часть 3

«Женская» идентичность, то, что делает нас женщинами, представляет собой отсутствие личной автономии. То, что принимается нами за «персональные» желания, предпочтения, «черты характера», душевную и духовную утончённость, представляет собой смесь неврозов и различных (но обычно очень стереотипных) проявлений колонизированного сознания.

«Найти название для твоего угнетения — это первый шаг к его преодолению…

Узнать, какими именно способами нас эксплуатируют — это наиболее существенный момент для того, что смочь организоваться для противостояния этой эксплуатации…

Каким бы ни был способ, с помощью которого меня эксплуатируют, он не является моей идентичностью до тех пор, пока я сама не встану на его сторону, пока я не превращу экспуатацию в мою собственную суть и не уверю себя в том, что я не могу её изменить…

Мы освобождаемся благодаря признанию нашего рабства, потому что в этом признании находятся причины нашей борьбы, для нашего объединения с другими людьми».

Сильвия Федеричи

Социальное исключение, поглощённость, колонизация и эмпауэрмент

Если необходимо привести пример примата «социального» над «биологическим», то конструирование женской субъективности (не путать с субъектностью) вполне может служить таким примером. Женская субъективность является отражением структурного общественного неравенства, интериоризация которого приводит женщину к сабмиссивности и принятию практикуемого по отношению к ней гендерного насилия.

Обобщая, можно сказать, что главной задачей гендерной социализации (= воспитания) женщин является купирование и/или извращение процесса развития личной автономии.

Практически, гендерная социализация представляет собой процесс внушения определённого набора из иррациональных мыслей, убеждений, ценностей и габитуса (=гендерные мандаты), то есть, гендерная социализация — это дрессировка, начинающаяся в самом раннем детстве (когда ещё нет возможности критического осмысления происходящего), натаскивание на запоминание и усвоение многочисленных стереотипов и предрассудков, что само по себе предполагает необходимость «отключения» рациональности и гипертрофированного задействования эмоциональной сферы.

Гендерная социализация у женщин направлена не только на предотвращение развития личной автономии, но и на формирование строго определённого эмоционального фона, который крайне трудно поддаётся изменениям: «женской триады» печаль-вина-страх [1].

Обычная (= невыраженно насильственная) схема гендерной социализации — это невербальное внушение через семейную гендерную модель и мощное аффективное подкрепление при выполнении ребёнком гендерных требований, что впоследствии делает чрезвычайно трудным критическое восприятие и модификацию усвоенной модели психофизиологического функционирования.

Что всё это означает? — То, что «женская» идентичность, то, что делает нас женщинами, представляет собой отсутствие личной автономии. То, что принимается нами за «персональные» желания, предпочтения, «черты характера», душевную и духовную утончённость [2] и т.д., представляет собой смесь невроза/ов и различных (но обычно очень стереотипных) проявлений колонизированного сознания. Вот то «дно», от которого нам нужно отталкиваться, иначе к нам всё время будут стучаться снизу. В каждой из нас, в каждой из тех, кого называют женщинами, глубоко поражены все те аспекты, которые необходимы для развития личной автономии: ПСПС, ассертивность, сексуальная сфера и отношения с матерью.

Личная автономия не означает «независимость», хотя соотносится с ней. Личная независимость как и абсолютная свобода для человека являются утопией.

Личная автономия в практическом плане означает некоторую минимальную способность человека эффективно контролировать свою жизнь и выбирать среду обитания. Личная автономия предполагает способность самостоятельно обеспечивать себе прожиточный минимум в соответствии с общим уровнем экономического развития общества. Также личная автономия предполагает свободу передвижения, свободу (и возможность) участия в общественной деятельности и правовую субъектность индивида.

Вышеупомянутая гендерная социализация женщин и её конечный продукт («женщина») находятся в тесной связи с определённой экономической реальностью. Так как бытие определяет сознание, личность, гендерная идентичность женщины должны быть структурированы и функционировать строго в соответствии с отведённым ей местом в базовой экономической структуре патриархата. Мы уже это «место» расписывали так и этак неоднократно, заходили (и нам ещё предстоит много таких заходов) с той и другой стороны.

В этот раз я «зайду» со стороны прямой взаимосвязи экономики и психологии (каким образом у женщин достать пожрать бытие определяет сознание):

«… необходимо обратить внимание на особенность экономического устройства, присущую человеческой расе, аналога которой не существует в органическом мире. Мы являемся единственным видом животных, у которого получение еды самкой зависит от самца, единственным видом, у которого сексуальные отношения являются отношениями экономическими. У нас, людей, жизнь одного пола полностью зависит от другого, и экономические отношения комбинируются с отношениями сексуальными. Экономический статус самки человека зависит от её сексуальных отношений.

… еда представляет собой наиболее решающий пассивный фактор развития; процессы, с помощью которых еда добывается, являются наиболее решающим активным фактором развития.

… Дикая лошадь экономически независима. Она добывает себе пищу самостоятельно, действуя активно, не принимая во внимание для достижения этой цели никакое другое существо. Однако, в своём современном рабском положении, лошадь зависима экономически. Она получает пищу из рук хозяина, а её тяжёлая изматывающая работа никак не соотносится с получаемым ею питанием… Разумеется, лошадь работает, но то, что она получает взамен своего труда, зависит от власти и воли её хозяина. Лошадь в рабстве добывает еду опосредованно, через другое существо. Она зависима экономически…

Труд женщин является собственностью других людей: женщины работают по воле другого; и то, что женщины получают в обмен на свой труд, зависит не от качества и количества труда, а от власти и воли этого другого. Женщины являются экономически зависимыми, и это — истина для самки человека, индивидуально и коллективно…

Женщина — это работница par excellence, но её работа не считается таковой и поэтому сама по себе не влияет на экономический статус женщины. Получение женщинами средств для выживания… никак не соотносится с их работоспособностью, с их работой по дому или с материнством. Выживание женщины зависит исключительно от мужчины, с которым она состоит в браке, то есть, от того, сколько собственности находится в распоряжении у мужчины, и сколько он согласен выделить женщине.

Соотношение сил нарушается в тот момент, когда самка становится экономически зависимой от самца… Когда оба пола добывают себе пищу с помощью одного и того же вида деятельности, из одного и того же источника, оба пола одинаково детерминированы окружающей средой и развиваются в одном и том же направлении. Когда каждый из полов добывает себе пищу в неравных условиях, и когда это неравенство подразумевает, что один из полов распоряжается пищей другого, то тогда пол, владеющий пищей и доступом к ней превращается в окружающую среду для пола, который он кормит. Согласно естественному отбору все живые существа детерминированы окружающей средой, в которой они живут, и обязательно развивают те качества, которые необходимы для того, чтобы выжить в данной окружающей среде.

… Когда половой партнёр становится одновременно хозяином, когда к экономической нужде добавляется половое влечение, то результатом становятся две великие эволюционные силы, которые действуют сообща в одном и том же направлении, а именно: увеличение степени сексуальной специализации самки человека. Так как самка зависит от самца, её сексуальная специализация становится для неё средством добывания пищи и сохранения жизни, положение, которое не наблюдается ни у одного из других видов живых существ. По причине экономической зависимости самка человека развивает избыточную сексуальную специализацию…

Речь идёт не о нормальной тенденции, общей для всех живых существ, а об аномальной сексуальной тенденции, происходящей из и поддерживающейся аномальными экономическими отношениями, в рамках которых один из полов вынужден выживать за счёт своих сексуальных функций.

… женщины, исключительно детерминированные половой принадлежностью и принуждённые держаться вдали от любой специфически человеческой деятельности, инвестируют всю свою жизнь в любовь; последствия неудачи в этом являются для них непоправимыми.»

Шарлота Перкинс «Женщины и экономика.
Исследование экономических отношений между мужчинами и женщинами как фактора общественного развития» (1898)

 

«Концепция романтической любви представляет собой средство эмоционального манипулирования, находящийся в свободном распоряжении у самца, так как любовь является единственной ситуацией, в которой (идеологически) разрешена сексуальная активность самки».

Кейт Миллет «Политика пола» (1969)

Соотнесём теперь эти две цитаты с тем, что мы уже обсуждали касательно положения женщин в патриархате и подведём некоторые итоги:

1. Экономическое положение женщины в обществе является рабским.

Википедия говорит нам, что «рабство — это система устройства общества, где человек является собственностью другого человека (господина, рабовладельца, хозяина) или государства». Что характерно для положения раба прежде всего? — То, что его труд никак не соотносится с его возможностью получить пропитание и средства к физическому выживанию; их наличие или отсутствие у раба зависит от воли и власти его хозяина.

Рабыня не только производит материальные ценности в процессе труда, но и сама является ресурсом, источником материальных благ, а её тело (конкретно, её сексуальные функции и соответствующий им символический капитал — «красота») имеет товарно-денежный эквивалент и может быть продано и куплено на рынке (см. Г. Рубин «Обмен женщинами»). «Так как в патриархатных обществах женщина всегда работала, часто выполняя наиболее рутинные или тяжёлые работы, основной проблемой является не женский труд сам по себе, а его экономическое вознаграждение» (К. Миллет, «Политика пола), это позволяет нам характеризовать положение женщин в патриархате как крайнее отчуждение, сверх-отчуждение в экономическом, юридическом, социальном и символическом планах.

2. Вопрос поддержания власти над «низшими» и «рабынями» — это вопрос убеждения их в том, что им не «нечего терять», а напротив, что «воля и власть хозяина» является тем «самым ценным и необходимым» им, потеря которого смерти подобна (а если хозяин ещё и «добр» и «нетаков», то тогдааа!).

В этой схеме «личная автономия» будет равна государственной измене, посягательству на святыни и вообще самому страшному ужасу, который только можно себе вообразить (за всё это, разумеется, положено самое страшное наказание).

3. Женское психологическое функционирование вращается по кругу между полюсами идентификации с агрессором и выученной беспомощности.

И здесь мне бы хотелось ещё раз пояснить моим подругам, которые считают, вслед за Э. Рич, что если объяснить женщинам истинное значение и вред гетеросексуальности и переагитировать их в пользу лесбийства, то темницы рухнут, почему я думаю, что эта тактика не принесёт успеха.

Дело в том, что онтогенез повторяет филогенез, и каждая женщина в своей жизни повторяет коллективный путь своего пола, как открыто принуждаемая и подхлёстываемая социальной средой (мракобесные патриархатные общества), так и без того, чтобы такое подхлёстывание было заметным (общества формального равенства) или даже без того, чтобы такое подхлёстывание существовало в родительской семье. Почему она его повторяет? — Потому что экономическая структура патриархата не меняется со сменой способов производства, и мужчина по-прежнему остаётся «средой обитания» женщины (когда мы говорим о проблеме «единого социального пола», об андроцентризме, о символическом мужском господстве, о том, в чьей собственности находятся земля, недвижимость, природные ресурсы и капитал, о том, что ни в одной стране мира женщины не могут, не в состоянии контролировать доступ мужчин к их телам (психологическая и материальная зависимость, изнасилования, фемицид, инцест, детские браки, которым женщины не только не противостоят, но часто им способствуют), мы описываем ситуацию поглощённости одного пола другим), а это опять приводит нас к тому, что «все живые существа детерминированы окружающей средой, в которой они живут, и обязательно развивают те качества, которые необходимы для того, чтобы выжить в данной окружающей среде.» Гетеросексуальность необходима для выживания? — Да здравствует гетеросексуальность (каждые три секунды в мире несовершеннолетнюю девочку выдают замуж), смерть феминисткам и лесбиянкам.

4. Женщины, раз за разом, вынужденно воспроизводят всю систему в контексте материнства (и если более конкретно: в первые пять лет после рождения ребёнка, когда её выживание находится под максимальной угрозой).

Мать в патриархате является наинизшим из низших существ, это женщина, потерявшая свою сексуальную привлекательность, «использованная, не новая вагина», «жёваная жвачка», списанная в утиль, инкубатор. Вопреки социальному мифу о «привлекательности», «привилегированном положении» беременных и «власти матерей», истинное положение представляет собой картину с точностью до наоборот. Потерявшая сексуальную привлекательность детная женщина превращается в монстра «два в одном» или «с прицепом»/»с рюкзаком»/»с личинкой» и активнейшим образом изгоняется из общества (см. этнографическое исследование Элизабет Имас «Стать матерью» /Elixabete Imaz «Convertirse en madre/, 2010), что влечёт за собой максимальное увеличение алиментарных рисков как для самой женщины, так и для ребёнка. Разумеется, менее всего это осознаётся белыми женщинами в развитых западных странах, с их бэби-индустрией и всяческими рекламными умилениями «розовыми пяточками» и «красивыми мамами», загадочно молодеющими от родов к родам. Не осознаётся не значит не действует, а наоборот, неподконтрольные рацио силы действуют наиболее разрушительно.

Я утверждаю, что контекст беременности и детности наиболее способствует «актуализации филогенеза в онтогенезе», и женщина (даже будучи материально обеспеченной: например, поддержка со стороны родителей, или «политически сознательной», ака феминисткой) вцепляется в мужчину (конкретного или идеально-воображаемого, если конкретный слинял) мёртвой хваткой, начинает видеть его в совершенно иррациональном свете (фантазии насчёт особой связи с ним, о том, что вот этот мужчина имеет к ней особое «сверхчувственное» отношение, что она по-особенному неповторимо счастлива с ним, что у неё «всё по-иному, нежели у других» /не позволю обесценить мой опыт!/, что «они-вместе-с-ним» чуть ли не трансцендировали реальность и находятся где-то в заоблачном авангарде всего человечества) и одновременно она поглощена тревогой по поводу ребёнка (ребёнка пытаются отобрать и «не так воспитать» (например, глупые и плохие женщины), ребёнок (может быть) болен, с ребёнком может «что-то случиться», или ребёнок мешает, разлучает с мужчиной). Обычно такое состояние длится около десяти лет (делайте поправку на неоднократные беременности), достаточный срок для того, чтобы новые поколения усвоили систему, каждый/ая согласно своему месту в ней.

Если экстраполировать эту ситуацию, то самые романтические приключения, самая необычная и большая любовь и самые нетакойские партнёры неизменно случаются у материально зависимых женщин (прежде всего, у молодых амбициозных девушек небогатых родителей, бесприданниц по-старому).

Далее.

Многократно поминаемые в наших текстах «границы личности» — это как раз об отсутствии личной автономии и понятия о ней: о том, как женщины искренне принимают имплантированный в них конструкт за собственную неповторимую индивидуальность, которая, например, «сама не хочет» занимать ответственную должность. И ещё много чего «не хочет» (или «ей не нужно»).

Тема эта очень болезненная, любое касание и хождение вблизи неё практически всегда [3] вызывает поначалу ответную нарциссическую ярость, истерические взрывы с обличениями и разоблачениями на много постов и т.д. Затем (если в целом у человека не пройдена личная точка невозврата) наступает более-менее продолжительная стадия гнева, ценная тем, что гнев имеет огромную побудительную силу. Я рассматриваю появление гнева как начальную стадию личного эмпауэрмента. Однако, эмпауэрмент требует серьёзной работы, и если мы просто погневимся, не используя побудительный заряд гнева в нужном направлении, то рано или поздно (скорее рано, чем поздно), чувство вины и страха возьмут своё — и совершенно незаметно для нас (из гендерной идентичности не выпрыгнешь по щучьему веленью). Произойдёт откат в нарциссическую ярость и новую волну обличений и разоблачений в отношении тех, кто ранее «своей агитацией» подтолкнули нас в гнев и обманули. Гнев без личного эмпауэрмента = большее рабство, большая идентификация с агрессором. Я разделяю мнение evo_lutio в том, что самые жёсткие и грубые откаты в сабмиссивность бывают именно у «феминисток», у женщин, стихийно решившихся на протест и выражение недовольства.

Приведу в пример историю, присланную читательницей и виртуальной подругой (публикую по её просьбе, «вдруг кому-то поможет»). Речь о женщине, которая развелась после многолетнего психологического и материального абьюза в браке. Ища терапевтическую помощь «стала феминисткой», очень радикального толка, так как не глупа, образована, с сильным характером, привыкшая к самостоятельности («тащить всё на себе»). Примерно год назад стала вести двойную жизнь: зачитывалась радфем-литературой, сама много писала (у неё есть блог) на темы феминизма, участвовала в группе роста самосознания, посещала (тогда уже групповую) гендерно-ориентированную терапию и в то же время была зарегистрирована на нескольких дейт-сайтах, «один другого похабнее» (наставив туда собственноручно отфотошопленных фотографий). Ею «внезапно» овладела мысль, что «это несправедливо», — то, что её «никто никогда не любил». Причём эта мысль быстро стала обсессивной, женщина принялась знакомиться в виртуале со всеми подряд и встречаться с некоторыми в реале. Встречи в реале были, по её словам, настоящим театром, требовавшим немало средств, так как она отчаянно старалась выглядеть моложе своих лет и богаче, чем на самом деле. Перед каждым дейтом она ходила в дорогой салон красоты, покупала себе что-то из одежды, нижнего белья. Быстро подсела на чаты с дейтерами (в т.ч. «виртуальный секс»), буквально как чёрт из табакерки выскочила зависимость от мужской оценки, короче, женщина вернулась в своё обычное прежнее состояние плаксивого ожидания и тревожности. При этом мужчин, с которыми она знакомилась, она характеризовала (для себя) как глупых, жадных, уродливых, импотентов, трусливых, неуважительно себя ведущих, лгунов и т.д. (то есть, с восприятием всё было нормально), но вела себя с ними подобострастно, сексуально-сабмиссивно и ни в коем случае не прерывала общение. Несколько месяцев это продолжалось, пока бюджет от постоянных трат на омоложение не стал потрескивать. Одновременно, психологическое состояние от «двойной жизни» (как она думала), стало совсем вдрызг. Рассказать кому-то из женщин было стыдно, тем более, что к тому времени дейтовый угар у встречавшихся с ней козлодоевых прошёл, и они стали пренебрегать ей, а то и открытым текстом посылать. Вобщем, собрав душевные силы и рыдая, женщина удалила свои анкеты с сайтов и решила записать то, что с ней произошло. «Выливая эту грязь» в ворд, она сквозь слёзы увидела, что пишет о том, как она боится бедности, как боится «не справиться», как ей хотелось бы, чтобы о ней «заботились просто так» — именно в смысле материального обеспечения. При этом единственная реальность её жизни была и есть в том, что, несмотря на её героические старания, абсолютно никто о ней никогда не заботился, ни просто так, ни непросто (кроме её же самой и других женщин), но идея о «любящем мужчине» как о «гаранте и залоге» её материального благополучия определяла её саму и её поведение в течение всей жизни. В любой момент иррациональные мысли о «любви» (читай: о способе смягчить экономическую зависимость) могли заставить её совершать рискованные поступки (встречаться с мужиками в гостиницах), тратить деньги вместо еды на салоны красоты, лгать и т.п.

Выше я начала говорить про эмпауэрмент: похоже, пока это единственное, что работает в деле подкопа под замкнутый круг идентификации с агрессором и выученной беспомощности.

Эмпауэрмент (empowerment), букв. — придание внутренней силы, обретение власти. Эмпауэрмент — это процесс, с помощью которого индивиды получают контроль над тем, какие решения они принимают и какие действия предпринимают; учатся выражать свои потребности и мобилизуют свои личные силы для политического, социального и культурного активизма с целью добиться удовлетворения ранее сформулированных личных потребностей, а также возможности принимать участие в принятии социально значимых решений.

Концепцию эмпауэрмента для женщин сформулировала Маргарет Шулер (Margaret Shuler):

для женщин эмпауэрмент является процессом, с помощью которого они увеличивают собственную способность контролировать сценарий собственной жизни и выбирать своё окружение; это эволюционный процесс в осознании женщин самих себя, своего статуса в обществе и своей эффективности в межперсональных отношениях. Это процесс строительства/восстановления поражённых жизненно важных аспектов личности.

В любом случае, эмпауэрмент состоит из двух параллельных процессов:

  • осознание (какие внешние и внутренние факторы имеют влияние на мою жизнь?)
  • освобождение (каким образом я могу получить как можно большую возможность принимать решения относительно моей судьбы?)

Гендерно-ориентированная терапия и эмпауэрмент

Те, кто занимается вопросами гендерно-ориентированной терапией для женщин [4], совпадают во мнении относительно следующих пунктов:

  • Терапевтический процесс для женщин неотделим от эмпауэрмента. Поэтому не существует и не может существовать «политически нейтральной» или «ориентированной на общечеловеческие ценности» психотерапии для женщин. «Любое пространство становится мужским, если только женщины не прикладывают осознанных и специфических усилий для того, чтобы оно оставалось женским» (Шейла Джеффрис). Эта специфика терапии для женщин происходит из ситуации работы в условиях колонизированного внешнего, внутреннего и телесного пространства.
  • (Кратко)срочность терапевтического процесса и его социальная ориентация. Традиционные терапевтические подходы, несомненно, наносят женщинам вред, вместо того, чтобы помогать им, так как нарочно игнорируют социальные причины психологических расстройств и большинства физических заболеваний у женщин.Традиционная терапия никак не трактует вопросы влияния на психику женщины несогласия и протеста против навязанной им социальной роли, против вменяемой им необходимости соответствовать женской роли; не занимается вопросами неудовлетворённых потребностей и желаний в контексте отсутствия личного жизненного проекта; а также не занимается проблемой комплексной зависимости женщин от мужчин и отсутствия личной автономии; игнорирует или обвиняет женщин в гендерном насилии. Женщинам либо предлагается медикализация проблемы, либо долгое копание в семейной истории и в себе, оторванное от социального контекста.Женщины формулируют запрос на терапию в момент жизненного кризиса, чаще всего — в контексте абьюза и насилия, поэтому терапия для них должна быть одновременно социальной ориентацией, помощью в осознании действующих вокруг и внутри них социальных механизмов подчинения и эксплуатации, а также совместным с женщиной-терапевтом поиском и высвобождением личных ресурсов женщин. Терапевтическая помощь для женщин должна организовываться вокруг принципа её личной активности и ответственности за перемены в жизни, мобилизации её внутренних ресурсов на самопомощь, а главное — женщина должна быть активным действующим лицом на терапии (встреча с терапевтом лицом к лицу). Терапия, продолжающаяся больше года, контрпродуктивна, так как способствует поддержанию идеи «инвалидности» женщины: шесть месяцев индивидуальной терапии и шесть месяцев групповой терапии вполне достаточно (если нет ПСТР и истории инцеста).Особенно вредна псевдо-терапевтическая установка на «спасение своего внутреннего ребёнка»: якобы внутри нас живут испуганные маленькие девочки, которые в ключевые моменты нам пакостят, а если мы их «спасём» и обласкаем, то и они будут счастливы, и у нас всё будет хорошо. Во-первых, предприятие по «спасению своего внутреннего ребёнка» даёт результатом ещё больший вгон в депрессию (депрессия — избыток прошлого, тревожность — избыток будущего), во-вторых, отвлекает наши силы на шизофренические поиски каких-то отдельных личностей из прошлого, якобы живущих внутри нас, вместо того, чтобы направить эти силы на анализ конкретной проблемной ситуации в настоящем и на поиски реалистических способов её исправления.
  • Последовательность во времени индивидуальной и групповой терапии. Необходимость групповой терапии/участия в группах самосознания важно для женщин уже потому, что это даёт им возможность преодолеть социальную изоляцию и осознать свой личный опыт как идентичный опыту других женщин и как часть женского коллективного опыта.Однако, как показывает опыт гендерно-ориентированной терапии для женщин, терапевтические группы должны набираться из женщин, успешно прошедших личный курс терапии, в ходе которой женщина бы успела приобрести некоторые навыки интроспекции, получила бы необходимую информацию о гендерной проблематике, а также приняла бы на себя обязательства по 1) личной ответственности за процесс перемен в жизни 2) базовым нормам честности 3) приобретению навыков самостоятельной работы (письменные практики между сессиями) 4) пунктуальности.Кроме того, в ходе индивидуальной терапии женщина-терапевт может определить, показана ли данной женщине гендерно-ориентированная терапия.Существует несколько показателей, по которым можно заключить, что женщине не рекомендована гендерно-ориентированная терапия, ни индивидуальная, ни, тем более, группальная:
    • Женщина показывает сильную убеждённость в правильности традиционной концепции «феминности»/»женственности» и одновременно демонстрирует сильную поведенческую ригидность (например, фанатическая религиозность, настойчивая трансляция сексистских установок и стереотипов, приверженность сабмиссивной и манипулятивной модели поведения «женская мудрость», мизогинные убеждения (например, «дочь сексуально соперничает с матерью и соблазняет отца»), нормализация и оправдывание мачистского поведения у мужчин).
    • Женщина не считает гендерную систему несправедливой, так как согласна с собственной ролью в ней и считает эту систему «выгодной женщине» (например, считает, что муж должен содержать жену, а жена должна уметь привлечь и удержать настоящего мужчину).
    • Женщина отказывается принять на себя ответственность за перемены в собственной жизни, игнорирует необходимость выполнения письменных практик в период между терапевтическими сессиями, избегает интроспекции.
    • Женщина на принимает на себя формальные обязательства: отсутствие пунктуальности, нерегулярное посещение терапии, равнодушие и показная «скука», неучастие в сессиях, безучастность. Позиция по отношению к терапевту: «вот и попрыгай вокруг меня!»
    • Женщина использует терапию как пространство для агрессивного поведения, конфронтации и «вымещения» (например, отказывается обсуждать собственные мизогинные установки, отношения с нетаким, пытается переубедить терапевта, ведёт себя высокомерно).
    • Женщина превращает терапию в пространство, где можно было бы «оттянуться», отвлечься, познакомиться с интересными людьми, завязать личные отношения с терапевтом (то есть, активно строит трофическую цепь).
    • Женщина демонстрирует на терапии такие манипулятивные техники как виктимизм (направленный на завоевание и удержание протагонизма, утверждение личной значимости: «мои страдания самые страдательные»), попытки вызвать жалость и угрызения совести за то, что у неё все так плохо, попытки соблазнения, лесть (направленные на то, чтобы избежать необходимости работать самой и заставить терапевта «прыгать вокруг»).
  • Примат письменных практик. О письменных практиках в сети достаточно материала, в том числе на русском языке (настоятельно рекомендую). Для женского эмпауэрмента этот тип практик чрезвычайно важен именно в контексте проблемы колонизации тел женщин, их субъективного пространства (=эмоции + мысли) и пространства вокруг них (в том числе, символически организованного: язык).

Письменные практики являются первым шагом для восстановления индивидуальности, это практически единственная возможность для женщины создать пространство для себя, создать или воссоздать личную генеалогию (=обрести историю), а также начать работу по выявлению и нейтрализации иррациональных суждений [5].

Записи не нужно никому показывать (если только это не специфические терапевтические задания, которые должны выполняться между сессиями), но можно поделиться с подругами (например, в виде поста в соцсетях) итоговыми размышлениями на ту или иную тему и обсудить её.

Пока что наша ситуация в РФ такова, что ни на какие учебники и пособия по феминистской психотерапии, доступные широким слоям, надеяться не приходится, как и на быстрое распространение грибными спорами и (опять же) доступность гендерно-ориентированных хорошо подготовленных женщин-терапевтов [6]; так что придётся самим своими силами (как обычно). В этой ситуации нам доступны только самостоятельные индивидуальные письменные практики и группы роста самосознания.

Share

Код для вставки на сайт или в блог:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

1 × два =