19.01.2014

Кейт Миллет. Политика пола (2)

кейт миллет
  • Перевод: С. Купряшкиной
Каждая из сторон патриархата, о которых говорилось выше, оказывает влияние на психологию обоих полов. Принципиальным результатом их совокупного влияния является интериоризация идеологии патриархата. Статус, темперамент, роли представляют собой системы ценностей и имеют бесконечно много последствий для каждого пола. Большую роль в сохранении этих способов регламентации играет брак, семья с ее системой подчинения и разделением труда.

Серьезные последствия вытекают также из экономического главенства мужчины и подчинения женщины. Значительную долю вины, связываемой с сексуальностью, патриархат неотвратимо возлагает на женщину, которая, как считается, является виновной или более виновной стороной почти в любом сексуальном союзе, несмотря на все смягчающие обстоятельства. Тенденция к овеществлению женщины часто делает ее скорее сексуальным объектом, чем личностью.

Это особенно верно в тех случаях, когда она рассматривается как движимое имущество и ее человеческие права отрицаются. Даже там, где положение женщины несколько лучше, кумулятивный эффект религии и обычая все еще очень силен и имеет огромные последствия для психологии. За женщиной по-прежнему отрицается право на сексуальную свободу и биологический контроль над собственным телом — посредством культа девственности, двойного стандарта, запрета на аборты, а во многих местностях — в силу того, что она по физическим или психическим причинам не может пользоваться противозачаточными средствами.

Постоянный надзор увековечивает инфантилизацию женщин даже в таких отношениях, как получение высшего образования. Женщина должна постоянно стремиться выжить или продвинуться, добиваясь одобрения власть имущих мужчин. Ей приходится или потакать мужчинам, или платить сексом за поддержку и статус. Поскольку история патриархатной культуры и изображение женщины всеми средствами культуры в прошлом и настоящем оказывают опустошающее влияние на ее представление о самой себе, ее привычно лишают всех источников гордости и самоуважения, за исключением разве самых тривиальных.

В языках многих патриархатных обществ понятия «мужчина» и «человек» обозначаются одним словом, в индоевропейских языках это связано с почти автоматической привычкой сознания, ибо, несмотря на все ставшие обычными заявления, что будто бы слова «человек» («man») и «человеческая природа» («humanity») равно применимы к обоим полам, они едва ли могут скрыть тот факт, что на деле этими словами гораздо чаще обозначаются мужчины, чем женщины, или и вовсе одни мужчины.

Когда индивидуальность группы людей изменяется под воздействием вредо¬носных социальных верований, идеологий и традиций, это приводит к пагубным последствиям. Если прибавить сюда постоянные, хотя часто и трудноуловимые оскорбления, с которыми женщины ежедневно сталкиваются в личном общении, в форме посторонних представлений о них и в средствах массовой информации, — а также дискриминацию женщин в поведении, найме и в образовании, то не придется удивляться тому, что женщины вырабатывают групповые характери¬стики, общие им с меньшинствами и маргиналами.

Остроумный эксперимент, поставленный Филипом Голдбергом, доказывает лишь то, что известно всякому: усвоив низкую оценку, даваемую им обществом, женщины презирают себя и друг друга. Этот простой тест состоял в том, что студенток просили оценить текст, автором которого для одной группы выступал Джон Маккей, а для другой — Джоан Маккей. Как правило, студентки дружно соглашались в том, что Джон — замечательный мыслитель, а Джоан не отличается особым умом. Однако же в действительности они читали одну и ту же статью: их реакция зависела от пола предполагаемого автора.

Поскольку в патриархатных обществах женщины по большей части являются маргинальными гражданами, если вообще признаются гражданами, то их положение похоже на положение других меньшинств, которые считаются таковыми на основании не численности, но статуса. «Меньшинством является любая группа людей, которые, в силу своих физических или культурных особенностей, отделяются от других людей в том обществе, в котором они живут, и ставятся в другие — неравные — условия».

Очень немногие социологи специально исследовали положение женщин как меньшинства. Психологам тоже еще предстоит дать серьезные исследования о вредных последствиях влияния на женское «я», которые могли бы сравниться с великолепными трудами о воздействии расизма на сознание черных и колонизированных народов. Поразительно ничтожное число современных исследований, посвященных психологическому и социальному воздействию мужского превосходства на женщин и на культуру в целом, свиде¬тельствует о широко распространенном неведении или отсутствии интереса у консервативной социальной науки, которая признает за патриархатом status quo и считает его соответствующим природе.

Небольшая научная литература по этой теме подтверждает, что женщины действительно обладают обычными качествами меньшинств: они ненавидят и отвергают сами себя, презирают себя и своих «коллег». Это и является результатом того длительного, хотя и почти неуловимого закрепления подчиненного положения женщины, которое она в конце концов стала воспринимать как факт. Другим показателем статуса меньшинств является та жестокость, с какой судят о всех членах данной группы. Двойной стандарт применяется не только к сексуальному поведению, но и к другим сферам жизни. Так, в сравнительно редких случаях, когда женщины совершают преступления, им выносится более суровый приговор, чем за аналогичные преступления мужчинам.

Обычно об обвиненных женщинах распространяется дурная слава, абсолютно несоразмерная с содеянным, и сенсационная огласка возбуждает пересуды главным образом об их «половой жизни». Но ориентация женщин на пассивность при патриархате внедряется столь успешно, что женщина редко бывает достаточно экстравертна в своем неумении приспо¬собиться к окружающему миру, чтобы совершить преступление. Каждый член меньшинства должен либо простить неумеренное поведение своего товарища, либо «горячо осудить его» — и точно так же женщины являются резкими, безжа¬лостными и напуганными цензорами, отслеживающими отклонения в поведении своих подруг.

Гнетущее подозрение, которое мучит любого члена меньшинства, что мифы о его низком достоинстве в конце концов могут оказаться правдой, часто разрастается до огромных размеров в сознании неуверенных женщин. Некоторые из них находят свое подчиненное положение столь невыносимым, что начинают подавлять и отрицать его. Однако многие женщины осознают и признают свое подчиненное положение, если оно получает должное словесное выражение.

Было проведено два опроса, в ходе которых женщинам задавали вопрос о том, хотели бы они родиться мужчинами. В одной группе каждая четвертая женщина хотела бы быть мужчиной, в другой — каждая вторая. Когда опрашивали детей, которые еще не научились уклоняться от ответа, кем они хотели бы быть, оказалось, что девочки в большинстве своем хотели бы принадлежать к «элите», т. е. быть мальчиками, мальчики же решительно отказались от возможности быть девочками. Тот факт, что до рождения ребенка родители чаще всего ждут мальчика, слишком обычен и поэтому не требует специального исследования. В свете надвигающейся реальной возможности выбора родителями пола ребенка эта тенденция начинает вызывать интерес в научных кругах.

Некоторые ученые, например Мирдэл, Хакер и Диксон, провели сравнительный анализ качеств, приписываемых черным и женщинам. Оказалось, что обыденное сознание приписывает и тем и другим одни и те же свойства: низкий интеллектуальный уровень, склонность к инстинктивным или чувственным удовольствиям, одновременно примитивная и близкая к детской эмоциональная природа, воображаемая доблесть в сексе или влечение к сексу, довольство собственной участью, которое основано на доказательстве предназначенности и неслучайности, коварная привычка обманывать и утаивать чувства.

Обе эти группы вынужденно прибегают к одинаковым тактикам приспособления, в том числе: льстивые, заискивающие или просительные манеры, долженствующие угождать; стремление к нащупыванию слабых мест, того, в чем доминирующие группы склонны поддаваться влиянию или способны разлагаться; притворная беспомощность, мошеннические мольбы о руководстве, которое им якобы необходимо из-за их незнания жизни. Забавно, что женоненавистническая литература веками обрушивалась именно на эти качества, направляя свою жесточайшую враждебность на женское вероломство и испорченность, и особенно на сексуальный элемент женственности, который в произведениях такой литературы обычно называется «распутством».

Как и в других маргинальных группах, более высокий социальный статус имеет горстка женщин, которые могут выполнять роль своеобразной культурной полиции по отношению к остальным. Хьюз рассматривает маргинальность как проблему статуса, переживаемую женщинами, черными и американцами во втором поколении, которые достигли определенного уровня, но не получают вознаграждения по причине своего происхождения.

Особенно это касается «новых» или образованных женщин. Такие (являющиеся исключением) женщины обычно вынуждены делать ритуальные и часто комические жесты в знак почтения, для того чтобы оправдать свое продвижение. Характерно, что залогом при этом бывает «женственность», т. е. женская любовь к послушанию и страстное стремление к мужскому доминированию. С точки зрения политики наиболее всего подходят для этой роли любимцы публики и публичные секс-объекты. Для статуса меньшинств характерно, что маленькой группе счастливчиков позволяется развлекать своих господ. Для нас здесь не так важно, что заодно они могут развлекать и своих «коллег» по меньшинству.

Женщины увеселяют, ублажают, радуют, удовлетворяют и тешат мужчин своей сексуальностью. В большей части меньшинств спортсменам или интеллектуалам позволяется стать «звездами», самоидентификация с которыми должна приносить удовлетворение их менее удачливым собратьям. Женщинам такие возможности предоставляются весьма неохотно, на том разумном основании, что самые популярные объяснения низкого статуса женщины исходят из ее физической слабости и низкого интеллектуального уровня. Отсюда логически вытекает, что проявления физической храбрости или ловкости нарушают приличия, и точно так же оказывается неуместным обнаружение серьезных интеллектуальных способностей.

Пожалуй, сильнейшим психологическим оружием патриархата является просто его универсальность и долговечность. В реальности не существует ничего, что можно было бы противопоставить патриархату или с помощью чего можно было бы опровергнуть последний. Хотя то же самое можно сказать и о классе, патриархат имеет более сильную власть благодаря его умению выдавать за свое основание природу.

Религия тоже универсальна для человеческих обществ, некогда почти столь же универсальным казалось рабство; их защитники любили рассуждать в терминах фатальности или неотменяемого человеческого «инстинкта» — и даже «биологического происхождения». Когда некая система власти держит в руках все рычаги правления, она вряд ли нуждается в громких разговорах о себе; когда она находится в опасности и ставится под вопрос, ее можно не только обсуждать, но даже изменять.

Share

Код для вставки на сайт или в блог:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

двенадцать − 1 =

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.