12.05.2014

Мониторинг прав женщин в РФ. Бедность. Выводы и предложения

Дети, низкая заработная плата, отсутствие поддержки мужа, возраст — основные факторы женской бедности.

Бедность

Дети, низкая заработная плата, отсутствие поддержки мужа, возраст — основные факторы женской бедности. Из этих факторов вытекает суть возможной государственной программы противодействия этой проблеме. В настоящее время можно говорить об определенных улучшениях: согласно данным Росстата количество бедных сокращается, но пока их доля в численности населения составляет 16% или 23 млн человек (2006 г.). Большинство — женщины и дети. Об этом с определенной уверенностью можно судить по той информации о составе бедных, которая публикуется Росстатом на базе обследований бюджетов семей, но расшифровывается по полу только в отношении населения в возрасте от 30 лет и старше (без детей до 16 лет и молодежи от 16 до 30 лет, живущих в бедных семьях). До сих пор в России нет методологии гендерного распределения семейных доходов.

доля женщин за границей бедности

Пока в России нет правительственной комплексной программы борьбы с бедностью, не может быть и программы борьбы с феминизацией бедности в том числе. Разрозненные меры направлены на некоторые категории женщин в сложной жизненной ситуации (к примеру, в 2007 г. — на женщин с новорожденными детьми). В итоге, в большинстве своем женщины выживают сами, как могут, что подтверждается рассказами самих женщин.

Лариса, 35 лет, образование среднее специальное (машинист крана), безработная, на учете в службе занятости, мать-одиночка, ребенок 3 года, г. Новокузнецк, Кемеровская область:

«Мне 35 лет, я мать-одиночка, сыну третий год. Закончила ПТУ. Училась на машиниста крана, но по специальности не работаю. Когда на заводе был кризис, я уволилась. А сейчас надо проходить переквалификацию. У меня ребёнок маленький и меня не берут.

Я долго жила в гражданском браке и долго не могла родить, а потом забеременела. Мне было уже 32 года, решила рожать для себя. Все равно ребенок нужен. Я просто боялась остаться одна, и, вообще, смысл жизни как-то теряется. Работала продавцом в киоске, потом сидела в «декретном» отпуске. До «декретного» отпуска я в киоске до 8 месяцев работала. Хозяйка ничего не предложила. Она нас трудоустраивала на 2 месяца как на испытательный срок. Постоянно эти договора переоформляла, чтобы налоги не платить, и все. График был сутки через двое.

Назад я уже после родов туда не пошла. Я на биржу труда попала. Ребёнок был маленький, я собрала все справки и меня поставили на учёт [по безработице], дали минимальное пособие. На бирже меня обучили. Был набор на курсы парикмахеров, бесплатно. Нам дополнительно выплачивали стипендию. Трудоустройства от биржи не было, просто дали свидетельство. А с работой — ищите сами. Поэтому я пошла в частную парикмахерскую, чтобы опыт получить.

У меня соседка держит парикмахерскую. Она предложила: «Иди ко мне, у меня народу много. Будешь практику получать, оплата 20% от стрижки и, если пол будешь мыть, я тебе буду доплачивать». Работаю без оформления, так устно обговорили. Зарплата у тех, кто уже дольше работает, 5-6 тысяч. Такая же, как и в ларьке, но в парикмахерской чистота и чувствуешь себя человеком, работа творческая. Хочу маникюр и педикюр освоить.

У меня график работы 2 через 2, будут свои клиенты. Работаю с 10 до 8 вечера. За это время я успеваю всё помыть, убрать. Профессию сама выбирала, она пользуется спросом.

Доход на сегодняшний момент: пособие — 200 [рублей] на ребенка, пособие по безработице — 960 рублей и пенсия у матери — 5’000 рублей. Это нам на троих. Сейчас в парикмахерской на практике, там есть маленький процент. Сейчас [ребенка] в садик устроила. Я написала ходатайство, что у меня тяжёлое материальное положение, что мне надо учиться и работать, некому содержать. Мне предоставили место. Они [в садике] собирают на стиральный порошок, туалетную бумагу, мыло, развивающие игры. Для ребёнка двух лет — пластилин такой-то, альбомы, краски. Раз в квартал где-то по 100 рублей сдаём».

Нина, 42 года, образование среднее техническое, продавец в киоске, вдова, двое детей, г. Новокузнецк, Кемеровская область:

«У меня две девочки. Не курят, не пьют, не „шатаются“. Дома почти всё делают. Я редко дома бываю. Они учатся — мне приходится работать.

Мы переселенцы из Чернобыля. Начали вроде платить нам как-то эти [компенсации] по 500 рублей каждому работающему. И иждивенцам. Сейчас запретили это. А каждый день уходит 70-80 рублей, даже 100, чтобы поесть дочерям. Одна учится в медучилище, а дорога с пересадками — 40 рублей каждый день. А стипендия — 280.

Я без мужа. Он умер. От запоев хронических. Вот получаю [пенсию за потерю кормильца], сейчас одной [дочери] получать еще полтора года, до 18 лет. А второй — переоформление делаю — это дикий ужас. Приходишь — то одной справки нету… Раньше платили по 1300, почти 1400, девочкам. На нужды. Себе-то я заработаю, конечно. А сейчас „убирают“. И никаких объяснений, ничего не дают.

Детских мы уже не получаем, потому что воз- раст не тот — 16 и 18 годиков. Приходится крутиться-вертеться. Полторы тысячи за квартиру. Вся медицина оплачиваемая. Цены нереальные.

Особенно за квартиру. Уравняли — что шахтер платит, что я. Те получают по 30 тысяч, ты получаешь по 2. Пять — самое большее, для женщины это уже заработок нормальный. Хотя и их не хватает. А женщине любая копейка не помешает.

1000 рублей — так хотя бы за квартиру заплатить, уж не говоря… о себе порой забываешь.

Чернобыльское [прошлое] ещё вот в чем по- могло — у нас у всех удостоверения бессрочные. Дочки пошли учиться без экзаменов, без предварительных. В дальнейшем они хотят учиться. Я уже не в силах оплачивать каждой. Это мне надо будет на трех работах работать, чтобы домой вообще не появляться. Но вот они поступили без оплаты. Раз или два в год старшей выделяют какие-то деньги по месту учебы, помощь. Они пишут заявления и по 1000 рублей два раза в год им выплачивают. А от собеса никакой помощи».

Юлия, 27 лет, образование среднее специальное (технолог-машиностроитель), фасовщица пельменей (работает неофициально), замужем, двое детей, г. Новокузнецк, Кемеровская область:

«Образование среднетехническое, технолог машиностроительного завода. По своей специальности не работала, требуется практика, а практики нет, потом второй ребенок — „декрет“. После „декрета“ увидела объявление и пошла на работу фасовщиком пельменей и полуфабрикатов, а устраивалась простой пельменьщицей. Полгода отработала, лепила пельмени, а потом заболела фасовщица, и я устроилась на ее место. Работаю уже 2 года. Получаю 4500 рублей. Иногда мне приходится самой загружать машину, то есть, приходится таскать тяжести самой. Я считаю, что зарплата очень маленькая, заявок много, работы тоже. Цены растут намного больше. Зарплату не получаем три месяца, выклянчила за июнь, за июль, август и сентябрь я еще не получала и просить бесполезно, а еще просят: „Выйдите на подработки, мы вам заплатим наличкой“.

Единственное выручает, что под зарплату берем продукты, пельмени и полуфабрикаты, мясо, растительное масло, муку, сахар вот это домой и несем. Но цены не дешевле. Если они закупили на базе по закупочной цене, то с нас высчитывают по рыночной. У нас самые лучшие пельменьщики получают 2000 рублей, а самый маленький заработок — 600-700 рублей. И работают, а куда деваться, надо работать. Санитарные книжки есть, но только проходим комиссию за свой счет. Раньше предприятие платило, а сейчас мы уже больше года не проходим комиссию — нет денег. Стоит больше 600 рублей, поэтому мы не платим. Я намекала, что мне оформление нужно, но они [администрация] не берутся оформлять.

Дочке 8 лет, сыну 3 года, но на них я оформила страховые полюса. Хозяйство свое, дом, огород. Всему научилась, все делаю сама».

Александра, 60 лет, образование среднее техническое (бухгалтер), пенсионерка, сторож, вдова, взрослый сын, г. Новокузнецк, Кемеровская область:

«Я работаю, подрабатываю на государственном предприятии. Санэпидемстанция на железной дороге. Сторожем. А кем меня еще возьмут [из-за возраста]?

До этого работала 4 года и 7 месяцев… [в частном спортивном комплекс-клубе], получала зарплату на руки. Частное предприятие. Хозяин, что хотел, то и делал. Зарплата — 900 рублей. Но потом они повышали… Я ушла — было 2800.

Я удивляюсь, как бухгалтер-то вела? Она две кассы, что ли, вела? Они официально получают тоже маленькие ставки — две тысячи. А на самом деле они получают все тридцать тысяч. А официально — мало-мало. Я переодевалась в тренерской. И тренеры брали в налоговую справку — у них у всех заработок две тысячи, в пенсионный фонд отчисления не делались. А как они проводили? Я все время удивлялась. Почему налоговая не поинтересовалась?

А что держит людей в таких условиях? И зарплата маленькая, и отчислений никаких. Я лично вот работала потому, что мне деньги были нужны. У меня было материальное положение трудное. Раньше отработала 40 лет на автобазе бухгалтером, потом диспетчером, два года еще работала, потому что мне не хватало 40 лет [стажа] до пенсии. Работа вынужденная — на три тысячи не проживешь. У меня три двести пенсия. И еще двадцать два рубля [к пенсии] заработаю. Год проработаю — еще рублей тридцать. У нас был оклад, когда я пришла работать, две триста. А сейчас с августа месяца уменьшили оклад. Нет средств, бюджетная организация.

Живу одна, сын отдельно, не помогает. Раньше пусть и тяжелая жизнь была, но все же можно было куда-то обратиться».

Татьяна, 50 лет, образование высшее (конструктор), художница (расписывает матрешки), там же выполняет административные обязанности, дополнительно прирабатывает почтальоном, замужем, взрослая дочь (студентка), г. Новокузнецк, Кемеровская область:

«Образование у меня высшее, металлургическое. Работаю в Галерее «Творчество» с 1997 го- да. По направлению от службы занятости выучилась, в течение 10 месяцев и до сегодняшнего дня продолжаю здесь работать.

Восемь месяцев стояла на учете в службе занятости. И за восемь месяцев, по моей специальности, мне тогда уже было сорок лет, ничего предложить не смогли. Везде нужны были молодые. Потом предложили поучиться. Овладела росписью по дереву…

Сдаем сделанное в магазин, как продадут, мы получаем деньги. Жесткого графика работы нет. У меня есть определенные дни, когда я здесь провожу целые дни. Есть определенные обязанности, административные. За это отдельно немного платят.

Я еще три раза в неделю агент по доставке от «Кузнецкого рабочего», вот уже второй год. Три раза в неделю разношу газету «Кузнецкий рабочий». Часа по четыре в день. Я незаменимая, у меня нет отпуска. Давно, уже несколько лет. Мне давался двухнедельный отпуск, но носить газеты было некому, у всех загруженность такая, что кому-то загрузиться еще моими газетами, это нереально было. Поэтому я в этом отпуске продолжала их носить. Ушел, значит ушел. И заработок потеряешь.

С «больничными» никак. Болеешь, значит, ничего не сделаешь и ничего не получишь. Стараемся не болеть. Работа сдельная. С каждой подписки процент идет. В данный момент подписываем годовую сторублевую подписку. Я так прикинула, наверное, рублей двенадцать с каждой подписки вознаграждение получается. Пятнадцать процентов. Предлагали еще разноску. Но руки-то и ноги тоже… Всех денег не заработаешь. Реально надо смотреть на вещи. Мы с дочерью посоветовались. Она сразу: «Ты, мама, даже не раздумывай, не надо. Зачем тебе это надо. Это ты еще по морозу будешь ходить. Хватит ходить по морозу». Газеты, это ж такое дело: дождь, снег, мороз, гололед, но вставай и иди.

Я замужем. Дочери двадцать лет. Учится в пединституте, некогда ей. У дочери свои проблемы. Учится, слава Богу, бесплатно. Все равно надо расходы, кроме того, что кормить, то какую- то методичку надо покупать за сто рублей в обязательном порядке. На проезд и «на покушать», хотя бы перекусить. Все равно расходы идут.

[Далее ответ на вопрос: Вы довольны сложившейся ситуацией с работой или хотелось бы чего-то другого?] А где искать уже в пятьдесят лет? Если я в сорок никому не нужна была, а кому в пятьдесят нужна? Если только работать дежурной какой-нибудь, сутки через трое. При всех тех деньгах, которые я сейчас могу заработать. Правда, здесь тоже небольшая зарплата и газеты — небольшая. Но две небольших дают еще одну небольшую в сумме. Прожиточный минимум еле-еле, и то не каждый месяц. Когда я дотягиваю до трех тысяч, когда не дотягиваю… На двух работах. Уже зрение начало подводить, спину сводит. Еле-еле со стула поднимаюсь, если долго сижу. А ходить, тоже ноги отваливаются. В общем, проблема за проблемой».

Некоторая государственная помощь для бедных семей в России есть, но она незначительна. К примеру, в 2006 г. пособие малообеспеченным семьям, имеющим детей, в среднем составляло в РФ 180 рублей в месяц при [среднем по России?] прожиточном минимуме ребенка более 3 тыс. рублей. К тому же форма помощи нередко унизительна для получателя. Характерное интервью матери-одиночки.

Татьяна, 48 лет, два высших образования, школьный учитель, дополнительно подрабатывает в косметической компании, мать-одиночка, дочь 16 лет, г. Новокузнецк, Кемеровская область:

«Со стороны государства пособие я получала детское, но это слезы… потом нам не платили пособие, и мы через суд добились. Потом я перестала его получать вообще, потому что моя заработная плата была на 10 рублей больше, чем положено [для малообеспеченных]. Бывают какие-то деньги в гимназии, меня иногда „подают“ как нуждающуюся. Ну, это смешно, когда предлагают два килограмма огурцов бесплатно или приехать в магазин социальный и выбрать костюм для девочки, [который] просто невозможно одеть, ну это просто ужасно. Каждые три месяца бегать, собирать справки и отстаивать очереди в собесе…»

Риск бедности возрастает для матерей с детьми после развода из-за массового уклонения отцов от уплаты алиментов. В России, по оценкам, алименты получают не более трети семей, имеющих на это право — масса отцов либо скрываются сами, либо скрывают свои доходы. Средний размер алиментов, которые все же выплачиваются, не соответствует ни тем, что следует по законодательству, ни минимальным расходам на ребенка. Причем у 25% всех получателей размер алиментов меньше 500 рублей, у 13% — ниже 300 рублей. Судя по международному опыту, российское государство должно создать специальную структуру (алиментная служба, алиментный фонд, алиментное агентство и пр.), которая возьмет на себя защиту интересов женщин с детьми после развода в сфере устойчивого и справедливого обеспечения их алиментами. Иначе возникают негативные социальные последствия — углубление расслоения семей, работа женщин на любых условиях, их длительное отсутствие дома, асоциальное поведение детей вне надзора родителей и пр.

Характерны свидетельства разведенных женщин, когда мужчины после развода практически никак не участвуют в содержании и воспитании детей. Некоторые, сильные духом матери, сумели выжить сами и поднять детей. Однако такой позитивный финал бывает далеко не всегда, напротив, — есть масса сложных судеб. Вот, два интервью с разными вариантами адаптации.

Галина, 44 года, образование среднее специальное (сварщик-арматурщик), швея (работает дома), инвалид, разведена, двое младших детей 16 и 13 лет, г. Новокузнецк, Кемеровская область:

«Семейное положение — разведена. На моих плечах пятеро детей. 12 лет я одна и 12 лет я „тяну“ детей, как могу. Я работала на стройке для того, чтобы получить квартиру. Все нормально тогда было. <…> Квартиру мы получили, и тут у нас произошли проблемы в семье, муж ушел… Практически оставил нас ни с чем… У меня на руках уже было пятеро: старшей — одиннадцать, младшей — полтора года.

Когда развелись, мы в Абакан уехали, сюда вернулись, ни работы, ничего. Только детский сад, где были проблемы невыплаты денег. Фактически детский сад кормил моих детей остатками. Так жили, можно сказать, этот период самый трудный наш. Потом занялась вплотную шитьем. Сейчас „поднялась“, более-менее, не то, что на высший уровень, а на то, что могу обеспечить свою семью. Но не всю, фактически осталось двое, девочки со мной 16 и 13 лет. Иногда бывает очень много заказов, дети гладят, это уже очень большой плюс. Когда в нуждах были, три дня вообще дети не ели, я неделю вообще не ела. Дети до сих пор помнят, как им кашу манную мама на воде варила, без всего, просто кашу».

Марина, 37 лет, образование среднее специальное, фельдшер, формальная и неформальная занятость, разведена, двое детей, г. Новокузнецк, Кемеровская область:

«Как сводите концы с концами в семейном бюджете? Муж сейчас не работает. Мы с ним официально разведены давно уже. Но несколько лет назад он серьезно заболел, и мы его взяли обратно. Сделали ему операцию, а сейчас он только пьет, не работает — вот она, благодарность. Сын как-то подрабатывает — где погрузит чего — сам себе зарабатывает на карманные расходы. Вот и приходится везде, где можно подрабатывать. Ещё в молодости работала в киоске — продавала продукты. На шахте в здравпункте была посменная работа — была возможность и время подработать».

Особый аспект женской бедности — проблемы беженцев, которым следовало бы уделить дополнительное внимание, как со стороны государства, так и общественных организаций.

Татьяна, 40 лет, образование высшее (инженер-гидрогеолог), безработная, разведена, сын 18 лет, беженка из Грозного, г. Ставрополь:

«В Ставрополь я приехала из Грозного в 1994 году в связи с невозможностью там проживать, работать. Здесь я живу в общежитии с сыном, комната 12 квадратных метров. Но пока что сын служит в армии с конца мая этого года. Туалет и раковины у нас — на четыре семьи, кухня — на пятнадцать комнат и место, где мы купаемся — то же самое, на пятнадцать семей. Очередь купаться, очередь готовить, даже в туалет сходить — тоже очередь бывает.

Как вынужденный переселенец в миграционной службе уже стою в очереди [за жилищной субсидией] с 1998 года, восемь лет. Передо мной по городу сейчас огромная очередь. Я считаю, что все равно решить мою жилищную проблему жилищная субсидия из федерального бюджета не может. Потому что сумма, которая нам с сыном будет положена, не достаточна для покупки нормального жилья в Ставропольском крае. Как вынужденный переселенец, пожалуй, я ничего и не получала от государства. Помощь была неощутимая, разовая.

Специальность — инженер-гидрогеолог. В Ставрополе я целый год стояла на бирже труда. Они сказали, что эта специальность невостребованная, такая специальность — большая редкость, и такие специалисты не нужны. Я искала заработок, который может прокормить меня каждый день и моего сына. Маленькая зарплата меня не устраивает, такая, которая платится на предприятиях — три тысячи рублей, на них сейчас прожить невозможно. Поэтому я работала продавцом.

Последнее место работы у меня — продавец кваса. Работа на улице очень тяжелая, получается 12-13, а то и 14 часов с 8 утра до 8 вечера. Полностью световой день и плюс дальше — пока мы сдаем деньги, получаем товар на завтра, до 9-10 вечера. Выходные дни отсутствуют, только при плохой погоде, когда дождь идет. Это сезонная работа на улице, где не оформляются документы никакие. Такая ситуация была у меня не раз.

Хотелось бы, чтобы работодатели соблюдали все законы и правильно устраивали официально на работу, и соблюдали Трудовой кодекс [Российской Федерации], обеспечивали бы нормальными условиями, зарплатой. Это сейчас совсем не контролируется со стороны государственных органов.

На сегодняшний день мне очень важна в работе материальная сторона. Сейчас я не работаю, но устраиваюсь на работу продавцом. Сейчас это все равно для меня уже ступень — тут полностью соцпакет, хорошая зарплата. И вообще работа продавца мне нравится, это вторая уже специальность у меня в жизни».

Мария, 32 года, два высших образования (учитель начальных классов и менеджмент), воспитатель в детском саду, разведена (но живет с мужем), двое детей 4 года и 12 лет, беженка из Грозного, г. Ставрополь:

«Живем мы у мамы, своего жилья нет, и не предвидится пока. У мамы частный дом. В доме четыре комнаты, правда, жилые только три. Живем: брат, мама, я, муж и две моих дочки. Жилищные условия ужасные.

В Ставрополе я живу с 1991 года, переехала сюда из Грозного. Хотя в 1991 году еще не было военных действий, все равно были условия, невыносимые для жизни, и у нас сложились такие обстоятельства, что вынуждены были переехать. Специальность — учитель начальных классов, по педучилищу — воспитатель. А потом еще одно получила высшее образование — менеджмент.

Уже 13 лет стажа работы в садике. Если честно, то я недовольна своей работой. <..> Мне кажется, сейчас честным трудом не заработаешь больших денег.

Найти другую работу я пока не пыталась. Маленький ребенок, который находится здесь же — единственное что удерживает. А вообще хотелось бы поменять работу, чтобы получать нормальные деньги, но пока ничего реального я не знаю.

Вообще материальное положение нашей семьи угнетает. Пособия на детей — сто рублей в месяц — на эти деньги не хватает ребенку даже проездной купить. Единственное, что с этого года воспитателям сделали плату за садик 50 процентов [для ребенка воспитателя]. А до этого мы платили все сто процентов. Обычная плата за ребенка в месяц составляет 640 рублей, для меня — 320.

В медицинские учреждения приходится с детьми обращаться довольно часто. Но обычно в поликлинике талона к врачу нет, приходится платить. В больницах тоже приходится сдавать деньги — то на нужды больницы, лечение в принципе бесплатное. Правда, медикаменты покупаешь за свой счет. Сейчас младшей дочке четыре годика, и каждый раз за все время нахождения в больнице мы покупали лекарства сами. В школе тоже приходится сдавать деньги то на то, то на это. Единственное, в школе — как малоимущие — дочка пользуется бесплатным питанием, и проездной билет для нее бесплатно выделила администрация города. А на охрану, на ремонт школы, класса, приходится сдавать деньги. За год это выходит рублей семьсот.

По общему доходу семьи получается вот что. У меня в среднем — три тысячи, у мужа — пять. Это очень мало, я считаю. Прожиточный минимум, кажется, сейчас считается две тысячи, это же смешно. Это только на дорогу деньги уйдут, на проезд каждый день. Нашего дохода не хватает для жизни. Если честно, то больше всего у нас уходит денег на лекарства, дети болеют. Домашние условия плохие. Отложить что- то не получается. Ну, конечно, на питание деньги уходят. На одежду — по минимуму, и все. Единственная помощь государства — это бесплатное питание в школе, а больше я не чувствую никакой поддержки ни как малоимущим, ни как вынужденным переселенцам.

Если возникают проблемы, мы стараемся решать их сами. Я слышала как-то, в автобусе, женщины говорили, что есть какие-то организации женские, где помогают, но сама никогда не обращалась в них. Слышала, что можно сходить в соцзащиту, что там тебе дадут какую-то помощь. Но конкретно не знаю ничего этого.

Чтобы моя семья жила лучше, мне надо поменять работу. Но у нас тут везде малооплачиваемые работы и надо иметь связи, или образование, чтобы получать хорошую зарплату. Вроде вот работаешь-работаешь, а получаешь копейки!»

Вместе с тем, проведенные в рамках конкурсных проектов обследования выявили, что ныне в России женщины формируют и реализуют стратегии адаптационного поведения в целях преодолении риска бедности. Это четко показывают высказывания двух респонденток. Одна полагается только на свои силы, свой труд и заработок и ничего не хочет от государства, которое усложняет помощь бюрократическими процедурами. Другая, прилагая свои усилия к улучшению ситуации, тем не менее, считает нужным воспользоваться своими правами на участие в государственной поддержке воспитания детей, определенными Конституцией Российской Федерации и традициями предыдущей истории страны.

Приведем первый вариант адаптации — с опорой на собственные силы — «самостоятельный».

Татьяна, 48 лет, школьный учитель, мать- одиночка, дочь 16 лет, г. Новокузнецк, Кемеровская область:

«Я „сказала государству“, что если ему не нужно мое дите, здоровое, умное и красивое, то я считаю себя свободной от всяких обязательств перед государством. И если моя дочь соберется уехать „за границу“, то я буду платочком ей махать и ковровую дорожку стелить. Моей дочери сейчас 16 лет, а я перестала получать деньги где-то с 10 лет. Я считаю, что такое унижение за 70 рублей в месяц [размер государственного пособия на ребенка в момент опроса], зачем мне это нужно? Мне не нужно, я заработаю. Я считаю, что это, как пощёчина, не надо мне этих денег…. Это моё решение, чтобы не чувствовать себя унизительно. Я лучше буду зарабатывать, не знаю, подъезды мыть… Хотя до этого, конечно, не доходило, но лучше я буду зарабатывать. Ну а в „Эйвоне“ [дополнительная работа], это интересно, это косметика. Я не чувствую себя здесь ущемлённой или обиженной. И потом, я по натуре, по характеру очень энергичный человек. Поэтому пока есть здоровье, есть силы … Я не умею отдыхать. Мне нужно работать, работать, работать».

Второй, сценарий — с большим расчетом на государственную помощь — «патерналистский».

Светлана, 37 лет, продавец, вдова, двое детей, г. Новокузнецк, Кемеровская область:

«Получается, главная задача — обеспечить их. Они у меня в «Алые паруса» [социально- культурный центр] ходят, как малообеспеченные бесплатно. Это для малообеспеченных, помощь детям, бесплатно. Они все лето и все каникулы живут, чтобы не «болтались». Это центр такой, у нас здесь есть такое чудо. <…> Питание — обалденное. Наверное, средства от нашей администрации [города]. Это все официально. У меня старшая [дочь] даже ездила в санаторий бесплатно. Еще куда-то ездили, не помню сейчас. В цирк — бесплатно. В какой-то театр там — бесплатно отправляли тоже. И сейчас ко мне в магазин со школы пришла завуч, дала мне бумажку, чтобы я со старшей дочерью поехала в город, к цирку, к одиннадцати утра: от Тулеева [губернатор] какая-то помощь малообеспеченным, три тысячи рублей дадут.

Я с мужем развелась, когда Насте старшей было четыре года. Он умер. Я оформила сразу пенсию по потере кормильца. Собрала все, что требовалось, прошла все инстанции, сидела во всех очередях. Оформила субсидию, сейчас практически не плачу за квартиру. Почему-то об этом не информируют. Случайно все узнала. От меня другая женщина узнала — она в шоке. От нее — третья. Это же нигде не афишируется.

Я одна из первых получала задолженность по детским пособиям, ездила в Кемерово. Очередь была — миллион! Как вспомню! У них нет обязанности всем рассказывать о льготах. Тишина. А тут я ходила продлить субсидию, и, оказывается, что я еще должна была в «Алых парусах» [детский центр] получать каждый месяц какие-то продукты. Вот буду выходная, опять схожу в собес. Скажу: «Почему моя соседка напротив, у нее двое детей, получает эти продукты? И рис, и гречку, и сгущенку, и тушенку — много там чего. А я не получаю?»

Про себя так вообще молчу. Мне надо их [детей] кормить. Они растут. Старшая у меня нынче нашла сама работу на стройке в городе. Работала месяц. В шесть утра вставала, домой приезжала в двенадцатом часу вечера. Три с половиной [тысячи рулей] будет зарплата. Она мыла окна, подметала стружки. Официально не оформлена. Не могу запретить ей это делать. У нас же нет помощи. Сейчас к школе. Разве плохо? Я ее одену. Это очень хорошо».

Как видно из интервью, женщина о субсидиях узнала случайно, что является очень распространенной ситуацией. При всех серьезных заявлениях и предпринимаемых шагах государства к прозрачности и открытости для граждан, на практике существует низкая информированность населения о мерах социальной поддержки (субсидиях, пособиях).

На фоне общего повышения уровня жизни в России и экономического роста в истекший период 2002-2006 гг., можно констатировать определенное продвижение в учете Заключительных замечаний Комитета ООН по ликвидации дискриминации в отношении женщин на пятый периодический доклад Российской Федерации. Вместе с тем, следует отметить необходимость продолжения усилий в направлении достижения большего прогресса и усиления внимания к положению женщин ряда социальных групп (низкооплачиваемые, занятые в тяжелых и вредных условиях труда, безработные, работницы с детьми, беженцы и др.).

Выводы

В последние годы в России занятость женщин увеличивалась, причем более высокими темпами, чем у мужчин. Но при отмеченном положительном векторе остаются существенные структурные перекосы, важные как в текущем периоде, так и в перспективе.

1. Женщины составляют большинство официальных безработных, среди которых вырос показатель длительно ищущих работу; зона возможного трудоустройства для женщин значительно отличается от мужской; наблюдается большая уязвимость безработных женщин (прежде всего молодых и предпенсионного возраста).

2. Служба занятости с федерального уровня передана на уровень регионов. Из государственного управления исключено обязательное социальное страхование по безработице с его программами активной занятости. В частности, помощь в открытии собственного дела для безработных, чем пользовались в основном женщины.

3. Большинство среди работников в неформальном секторе экономики составляют женщины. При неформальной занятости, как правило, нет социального и медицинского страхования, пенсионных отчислений, — работодатели или не платят социальный налог за работницу, или платят по минимуму.

4. Наблюдается высокая доля женщин в малом бизнесе. Однако у них традиционно меньше, чем у мужчин сложившихся социальных связей, и отсюда — возможностей удержать бизнес, выстоять в конкурентной среде, противостоять поглощению другими бизнес структурами.

5. Российское государство не ставит в практической плоскости задачу преодоления дискриминации по полу в оплате труда и доходах. Трудящиеся женщины видят в качестве главной проблемы низкий уровень заработной платы.

6. Вопрос о дискриминации женщин в продвижении по службе публично не ставится как социальная проблема, а его следует законодательно регулировать.

7. Серьезной проблемой для работающих женщин стало снижение требований трудового законодательства к условиям труда и фактическое разрушение системы контроля за состоянием бытовой и санитарно-гигиенической инфраструктуры на производстве, не говоря об отсутствии прежде обязательных медосмотров.

8. Не решена проблема нехватки дошкольных учреждений, что напрямую снижает возможности занятости женщин и повышения семейных доходов.

9. В России нет правительственной комплексной программы борьбы с бедностью, поэтому нет и программы борьбы с феминизацией бедности. Разрозненные меры направлены только на некоторые категории женщин в сложной жизненной ситуации (к примеру, в 2007 г. — на женщин с новорожденными детьми).

Предложения

Предложения сформулированы исходя из констатации женских проблем в сфере труда и доходов в ходе проведенного опроса.

1. Низкая минимальная заработная плата. Учитывая, что большинство низкооплачиваемых работников — женщины, необходимо ускорить введение нормы Трудового Кодекса Российской Федерации об установлении минимальной заработной платы на уровне прожиточного минимума, что предусмотрено трехлетним планом социально-экономического развития России на конец 2010 — начало 2011 года. Наряду с государственными структурами этому выполнению могут содействовать неправительственные организации, в том числе женские НКО.

2. Отставание уровня оплаты труда в сфере государственных социальных услуг, финансируемых из бюджета. Женская компонента в политике зарплаты — обеспечение преимущественного роста оплаты труда в образовании, здравоохранении, культуре, где 70-80% занятых составляют женщины и где сложился неоправданный на фоне профицита государственного бюджета разрыв в вознаграждении за труд равной ценности по сравнению с коммерческой сферой.

3. Неблагоприятные условия для женского предпринимательства. В целях выравнивания возможностей женщин в сфере труда и доходов важно законодательно определить специальные меры поддержки для женщин, занятых малым бизнесом, самозанятых, проходящих обучение в системе профподготовки, желающих заняться предпринимательской деятельностью, освоить основы бизнеса, и т.д. Создать условия поддержки в области кредитов, лизинга, налогов, квоты при распределении государственных заказов, сформировать систему стимулов в налогообложении, аренде, лизинге, кредитах, развивать микрокредитование, предусматривать государственные средства на поддержку женского предпринимательства, а также отслеживать обеспечение работниц малых фирм и предприятий социальными гарантиями в соответствии с трудовым законодательством Российской Федерации.

4. Слабая поддержка работающих женщин с детьми. Необходимы увеличение необлагаемого подоходным налогом стандартного вычета на детей, отмена ограничения выплат по социальному страхованию (отпуска по беременности и родам, по уходу за ребенком, инвалидом, заболевшим членом семьи), расширение доступности детских садов и яслей, без чего невозможна оплачиваемая работа женщин. Особенно необходимо участие федерального правительства и федерального бюджета в снижении сложившегося дефицита мест в детских дошкольных учреждениях на основе вложений в их реконструкцию, строительство, оборудование.

5. Недостаточное правовое и информационное просвещение женщин. Создание и совершенствование информационных систем, обеспечивающих информирование населения о мерах социальной поддержки, в первую очередь в отдаленных районах (например, организация доступа к Интернету в сельских и районных библиотеках).

Share

Код для вставки на сайт или в блог:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

18 − 6 =