08.04.2014

Мониторинг прав женщин в РФ. Условия труда и работающая мать

Подлинно запущенной проблемой для работниц ныне стало снижение требований трудового законодательства к условиям труда и фактическое разрушение системы контроля за состоянием бытовой и санитарно-гигиенической инфраструктуры на производстве.

Оценка выполнения рекомендаций Комитета ООН по ликвидации дискриминации в отношении женщин в области занятости и материального положения женщин

Условия труда

Когда женщине необходима работа, то она соглашается на любые условия труда, в том числе вредные, опасные, тяжелые, антисанитарные. За последние годы не произошло никаких существенных изменений, а в чем-то положение женщин на производстве ухудшилось.

10

Иллюстрацией к приведенным цифрам о работниках в тяжелых условиях могут быть публикации корреспондента газеты «Комсомольская правда» в мае-июне 2006 г. Я. Тонковой, устроившейся работать ученицей на ткацкую фабрику в г. Егорьевске Московской области.

«Профессиональных болезней у ткачих миллион. Глухота. Всю смену барабанные перепонки находятся в самом что ни на есть барабанном состоянии. Многие затыкают уши свежей пряжей, но это скорее самоуспокоение. В конце смены голова гудит и падает слух, поэтому все безбожно орут.

Падает зрение. Отверстия для нитей миллиметровые. Жутко болят ноги. Ежедневные 8 часов безостановочных метаний по цеху — это добрый десяток километров. Посидеть получается только раз в день, двадцать минут в обеденный перерыв. Все остальное время — бегом. У всех ткачих со стажем ноги обвивают синие лианы варикозных вен.

Из-за постоянных зависаний над станком ноют поясница и пресс. Все ткачихи мучаются остеохондрозом. Первое ощущение — волна жаркой духоты, воздух плотный от кошмарного грохота, хлопкового пуха и сильной важности. Сквозь матово-серые от грязи окна проникает тусклый свет. Постоянно включен электрический.

О том, что происходит в легких, вообще страшно думать. Сугробы хлопкового пуха лежат всюду. Он красиво парит по залу сплошной белесой пеленой, забивает нос, глаза и рот. Мало того, тяжелый горячий воздух наполняет водяная пыль с машинным маслом — вдоль станков работают сотни пыхтящих форсунок. Это создается микроклимат, необходимый для бесперебойной работы машин. И человеку, чтобы дышать, приходится откусывать воздух кусками. Зимой еще ничего, вот летом тут вообще «мартеновские печи». Девчонки в комбинашках и купальниках работают. То ли дело корпус «Меланжист». Здание кирпичное, потолок стеклянный. Правда, стекло периодически билось, и дождь шел прямо за шиворот, но зато не жарко. А здесь как на скороварке.

Болят руки от рычагов и тягания многокилограммовых рулонов сотканной материи. Через неделю на ладонях появились мозоли, порезы от острых деталей и множество красных пятен от «укусов» током.

Постепенно я стала различать наши машины по «характерам». Одна не любит маленькие бобины и в знак протеста рвет нитку, у другой — слишком тугой рычаг… Но особенно хорошо я помнила те, что любят «кусаться» током. После того как один из «питомцев» шибанул меня до судороги в предплечье…

Страшнее всего то, что наличие таких вот «характеров» у станков говорит о том, что они разлажены и категорически не соответствуют нормам безопасности. Вот, например, среди ткачих полно женщин с изувеченными пальцами, сорванными ногтями, откушенными фалангами… Последний случай такого «людоедства» произошел прямо накануне моего появления.
— «А что ткачиха сделала не так, — спрашиваю у девчонок.
— Она же нарушила технику безопасности, раз покалечилась…» «Нет. Просто когда она заправляла нитку, станок внезапно сам пошел».

Часть машин по полсмены стоит, потому что сломались, а наладчиков не хватает. В результате я научилась не только ткать, но и ремонтировать машины по мелочи, чтобы поменьше зависеть от других. Так делают все ткачихи, таская за собой сумки, полные сменных деталей для станка, на всякий случай. Отдел охраны труда, самый короткий в жизни курс по технике безопасности — тапки должны быть с задниками, чтобы не споткнуться и не разбить голову о каменный пол; длинные волосы должны быть под косынкой, чтобы не затянуло в станок; совать пальцы в работающий механизм не надо, потому что их оторвет: станки очень опасны…»

Подлинно запущенной проблемой для работниц ныне стало снижение требований трудового законодательства к условиям труда и фактическое разрушение системы контроля за состоянием бытовой и санитарно-гигиенической инфраструктуры на производстве, не говоря об отсутствии прежде обязательных медосмотров (раньше в этом вопросе существенную роль государство отводило профсоюзам). Предприятия с преимущественно женским составом рабочих попали в зону коммерчески сложных условий, и предприниматели, в лучшем случае, инвестируют в техническое перевооружение. Здоровье работников их не интересует, а государство этого от них и не требует. Яркое подтверждение этому — в той же публикации «Комсольской правды».

«…Туалет [на фабрике]… Там кошмарная грязь и запах; там постоянно падают на голову чудовищного вида сверчки, вьющие гнезда в хитросплетениях труб; там нечем дышать из-за табачного дыма… Душевая — темное помещение, покрытое тухлой многослойной плесенью, стены черные и скользкие. Рассеиватели растащили, и вместо них, чтобы струя не пробивала дырку в голове, на краны накрутили тряпок… В заводскую душевую после смены желательно забежать в числе первых. Замешкаешься — придется топтаться в очереди. Кабинок мало, и половина не работает. В предбаннике голые узкие лавки и железные крючки на кафельных стенах… Но после смены, когда ноги гудят, разламывается голова и липнет кожа, горячая вода — огромное счастье.

Женская раздевалка — большой зал, заставленный рядами шкафов. С порога в нос шибает волна острого запаха пота. Почти везде однотипные замки с рынка. Их можно открыть одним ключом.

Шкаф — одно название. Двери на соплях, внутри чудом выжившая полка. Зато бывшие хозяева понабивали кучу гвоздиков. На них все и развешиваю. Переодеваюсь. Как можно легче, в цехе жара. Раз в полгода выдается казенная форма (живет же она не больше двух месяцев). Но большинство ткачих носят свои халаты. Казенные слишком жаркие. Так сделала и я.

Раньше я знала только один вид «профессионального» чая — экспедиционный, с хвоей. Теперь знаю еще один — ткацкий, с хлопком. Пока вода закипает, на поверхности образовывается пленка пуха, как пена на молоке. Не успеваешь достать бутерброд, как он тоже становится мохнатым, словно шмель. Такой «волосатый обед» — удел второй смены, потому что столовая работает только для первой.

Койко-место в общежитии, мрачное прозвище «Казармы». От дороги к единственному подъезду ведет тропинка. Забора нет. У подъезда громадная, густо дышащая вонью проталина. Длинный темный коридор без окон, на 20 комнат один туалет, душ один на всех — на 200. Впрочем, он давно не работает. Есть прачечная — комната с ванной, покрытой сантиметровым слоем дохлых бактерий. Трубы для слива у ванны нет, вместо нее посреди комнаты дырка в полу, куда с помощью поворотов доски надо направлять воду. Кухня большая, чистая.»

Я. Тонкова, «Комсомольская правда», 29 мая 2006 г.

Тяжелая работа существует не только на производстве, где число женщин сокращается, но и в торговле, где число женщин растет, и где вообще нет системы учета тяжести труда. А торговля, как указывалось выше, сейчас самая емкая по занятости отрасль женского труда в России.

Ольга, 50 лет, образование среднее техническое, воспитатель в детском саду и продавец, неформальная занятость, замужем, сын 21 год и дочь 24 года, г. Новокузнецк, Кемеровская область:

[Больше двух лет торгует книгами на лот-ке.] «Никто не помогает, ни дети, ни семья. Приходится складывать все книги каждый вечер. Таскать. В день приходится переносить коробок двадцать, из-под бананов. Это килограмм двадцать в каждой коробке».

Наташа, 34 года, образование среднее специальное (товаровед), оператор зала игровых автоматов, разведена, ребенок 14 лет, Ставропольский край:

«Следить надо за условиями труда женщин, улучшать их. У нас в магазине они были ужасные. Продавцы — молодые девочки, а грузчиков нет, и они все это таскают сами — ящики, упаковки с пивом и минеральной водой. Это очень тяжело — тем более женщине и будущей матери. И в магазине у нас нет никаких коммуникаций — ни воды, ни канализации, ни туалета. И если надо в туалет сходить или просто руки помыть — идем в университет за триста метров. Раньше была подсобка, где можно было перекусить, чай попить — сейчас и этого нет. Просто директор расширил торговую площадь магазина за счет подсобки, что- бы повысить свою прибыль — и остался в ма- газине только торговый зал. А девчонки там остались те же, нагрузка на них стала больше — ассортимент расширили и, соответственно, им и таскать все это приходится больше».

Нина, 42 года, образование среднее техническое, вдова, двое детей, г. Новокузнецк, Кемеровская область:

[Сейчас работает в двух киосках, ранее работала в супермаркете на упаковке, по 12 часов в смену за 4500 рублей]. «На ногах, и ешь на ходу, и пьешь на ходу… 12 часов подряд. Наряды [на работу] „бешеные“. День-ночь — два выходных. В выходные еще работала в киоске. Мужчины поражались — только женщина так может. Кому не скажешь — двое суток подряд, из одного ларька во второй. Хорошо, что рядом. Но в одном приходится отчитываться за смену — домой прихожу в два—три часа ночи».

При неформальной занятости тяжелый труд не гарантирует предоставление отпусков. Как правило, нет медицинского страхования, пенсионных отчислений, — работодатели или не платят социальный налог за работницу, или платят по минимуму, а потому — никаких прав на «соцпакет» (социальные гарантии и услуги) у нее нет.

Ирина, 48 лет, образование среднее специальное (техник-строитель), продавец в цветочном киоске, разведена, ребенок 14 лет, неформальная занятость, г. Новокузнецк, Кемеровская область:

«С „больничными“ у вас как?» «Абсолютно никак. Полис у меня есть какой-то, не помню какой. У меня ребенок до 14 лет, полис как у домохозяйки с ребенком до 14 лет, я же не работаю» [официально]. «А отчисления в пенсионный фонд за вас делаются?» «Нет». «Отпуск у вас бывает?» «Никаких отпусков. Моя напарница семь лет без отпусков работает. <…> Жизнь нас поставила в такие условия неправильные в последнее время. Если раньше был социализм, не побоюсь этого слова, какой-никакой, но был. Сейчас не понять что. Я не знаю, как это называется. Это — жми людей на всю катушку, вот так вот выжимай. И кто от этого удовольствие получает? Не совсем понятно. Но идет такой процесс»

Работающая мать

Специфика труда женщин, вне которой нельзя его понять, — сочетание профессиональной функции с материнской. Рождение детей и их воспитание приводят к перерывам в работе, отставанию в квалификации, поиску таких условий найма, которые позволяли бы совмещать труд и семейный быт (продолжительность и график работы, близость к дому, доступность социальных услуг и т.п.). Все это снижает качество и цену труда женщин, ограничивает продвижение их по службе, заставляет женщин соглашаться на непрестижную работу и, одновременно, — ограничивает желаемое число рождений. Последнее обстоятельство повлияло на отрицательный демографический баланс в России, что в настоящее время вызывает озабоченность государства, которое уже осуществило ряд мер по стимулированию рождаемости: увеличение пособий на малолетних детей, ограничение платы за детские дошкольные учреждения и пр.

К сожалению, эти меры не были продиктованы Национальным планом действий по улучшению положения женщин в Российской Федерации и повышению их роли в обществе на 2001-2005 годы, особенно в социально-трудовой сфере. Нет гендерно ориентированной программы расширения профессионального выбора занятости для женщин на базе развития новых технологий, развития обрабатывающей промышленности, преодоления отставания в оплате труда, введения курсов повышения квалификации после перерыва по уходу за новорожденным, соблюдения работодателями среднего и малого бизнеса социальных прав женщин. Более того, в условиях активизации срочных трудовых договоров ужесточено отношение к увольнению беременной женщины.

Новая редакция статьи 261 Трудового кодекса Российской Федерации предусматривает, что продление срочного трудового договора на период отпуска по беременности и родам связано с ужесточением ряда условий. Работница каждые три месяца должна представлять справку работодателю о своем состоянии. По обычным правилам (так называемый трудовой договор на неопределенный срок) для перевода беременной работницы на легкую работу достаточно одной медицинской справки. Унизительно и само условие такого продления. В случае «окончания беременности» во время работы ее увольняют в течение недели со дня, когда этот факт стал известен работодателю. На самом деле она в такой ситуации, как правило, — жертва объективных обстоятельств — выкидыш, аборт по жизненным показателям (ребенок задохнулся и пр.) Тем самым сформулировано отношение к беременной женщине в терминах, используемых при наказании нарушения трудовых отношений (типа прогул, брак, хищение, аморальный поступок и т.п.).

На фоне отсутствия механизмов борьбы с отказом от приема на работу женщин, расширяются возможности уволить беременную женщину или женщину с маленьким с ребенком по закону. Вот несколько свидетельств.

Лариса, 35 лет, образование среднее техническое, мать-одиночка, ребенок 3 года, г. Новокузнецк, Кемеровская область:

«На ЗСМК [Западно-Сибирский металлургический комбинат] меня не берут. Я звонила в отдел кадров, мне сказали: „Пока ребёнку 6 лет не исполнится, вас не возьмут“. „Чем они объясняли такой ответ?“ „Ну, вот у вас ребёночек болеть будет, и вас переучивать…“ Т.е. меня надо переквалифицировать, заново обучать. Пожалуйста, — чернорабочим, а по специальности — нет. Только из-за ребёнка. Сейчас я его в садик устроила».

«Так это распоряжение или официальный приказ по заводу?» «Ну, мне в отделе кадров сказали, что сейчас они придерживаются такого положения, что у кого дети, брать на работу только с 6 лет. Все это озвучивается только устно».

 

«Оля — 26-летняя хрупкая, трогательно пузатая полубурятка, полурусская на шестом месяце [беременности]. Несколько лет назад Оля приехала работать ткачихой из Казани. В начале марта пришло известие, что [мужа] уволил хозяин и надо возвращаться домой [в Белоруссию]. «Извини, так получилось», — пожал плечами мужик и уехал, оставив беременную женщину одну с 1500 рублями в месяц, которые ей выплачивают по «больничному». Но скоро, похоже, и их не будет. В отделе кадров Оле сообщили, что ее сокращают в связи с пресловутым «разорением» фабрики.
— Но вы же не имеете права, я же беременная, — пыталась спорить Оля.
— Имеем, имеем… Нам нужны рабочие, а не «больничные», — футболили ее… Под статью «о ликвидации предприятия» говорят, приказано уволить три сотни людей с прядильной… Говорят, беременная билась в истерии прямо в отделе кадров. И, несмотря на законы, их всех смогли вышвырнуть. Потому что их некому защитить».

Я. Тонкова, «Комсомольская правда», 29 мая 2006 г.

Елена, 34 года, образование среднее специальное (педагог дошкольного образования), продавец-консультант, сетевой маркетинг, замужем, один ребенок, г. Новокузнецк, Кемеровская область:

«Не на всех предприятиях даётся женщине досидеть до 3-х лет [ребенка], где-то даже до полгода не даётся посидеть. Либо ты выходишь, либо на твоё место приходит другой сотрудник».

Ольга, 21 год, образование среднее, промоутер-консультант по распространению сигарет, брак не зарегистрирован, г. Новокузнецк, Кемеровская область:

«Девушка у нас начинала работать, через месяц узнала, что беременна. <…> Работа с сигаретами напрямую. Как может беременная женщина… При мне разговор был, они по телефону разговаривали: ну что, будешь рожать или работать? Если бы мне сказали, я бы послала сразу: прямо предлагают аборт сделать. Что это за работа такая…»

Ирина, 39 лет, образование высшее (металлург), продавец, неформальная занятость, разведена, ребенок, г. Новокузнецк, Кемеровская область:

«Работа временная, я не собираюсь здесь оставаться — мне это не надо. Пока проблем не возникало, работаем без оформления. Вместе с нами работают молоденькие девчонки, кто подрабатывает и учится. Или [женщины] уже с взрослыми детьми. С маленькими детьми сюда не берут. Они постоянно болеют. И хозяйка принципиально не берет с детьми. Это лишние проблемы».

Таня, 33 года, образование среднее специальное (строительный техникум), три года института (бухгалтер-экономист), буфетчица в театре, неформальная занятость, ребенок 2 года, г. Новокузнецк, Кемеровская область:

«Я мама-одиночка. Вышла на работу, когда сыну был месяц. У меня нет, и не было никакого „декретного“ отпуска. Сейчас нужно официально устраиваться, я не могу, мне надо ребенка куда-то пристроить. Куда меня возьмут? С маленьким ребенком никуда не берут».

Галина, 50 лет, незаконченное высшее педа- гогическое образование, работала (воспитате- лем в детском саду), теперь продавец на рынке, неформальная занятость, замужем, взрослый сын, г. Новокузнецк, Кемеровская область:

«Я по работе сына знаю, что когда принимали девушек на работу, то они обязаны были дать подписку, что они в ближайшие два-три года не будут иметь детей. Негласное такое обязательство. И дискриминация была женщин, которые забеременеют. На них все начальство ополчалось — да как ты могла, ты обещала и все такое. Пытались правдами и неправдами этого работника уволить. Это, конечно, не всегда получалось».

Нельзя не отметить в модели «работающая мать — ребенок» нерешенную проблему нехватки дошкольных учреждений, которая напрямую снижает возможности женской занятости и повышения семейных доходов. В 2005 г. садики посещали 4,5 млн детей, но стояли в очереди на посещение 913 тыс. детей. Основная часть дошкольников — 54% ходят в переуплотненные детские садики, заработная плата персонала мизерна. Воспитатели, имеющие педагогическое образование, оплачиваются ниже, чем продавцы, где обучение практически не требуется, что уж сравнивать с выплатами няням и гувернанткам в частных семьях. Финансовое положение дошкольных учреждений таково, что практикуются различные полулегальные сборы и помощь родителей. Снижается доступность садиков для граждан с низкими доходами. Так, по данным обследования, в крупных городах доля семей с детьми дошкольного возраста, которые не могли платить за детский сад, составляла 6-10%, в малых городах — почти 30%.

При опросе в г. Самаре (проект «Право быть мамой», Ровнова Е.А.) 100% анкетируемых женщин при устройстве ребёнка в детский сад столкнулись с очередностью. Почти 70% из них записались в очередь, 37% сделали это, пока ребёнку не исполнился 1 год. Столько же женщин записались в детские сады, когда их дети были в возрасте от года до полутора лет. Оставшаяся часть респонденток «встали в очередь» позже этого времени, пока ребёнку не исполнилось 2 года. 90% респонденток после записи ожидали своей очереди для устройства в детский сад от одного до двух лет. Только 10% дождались своей очереди за полгода (см. диаграмму). Из опрошенных женщин 38% заявили, что «для того, чтобы устроить ребенка в детский сад, нужны большие деньги», 33% — «простым людям (без протекции) практически невозможно устроить ребенка в детский сад», 16% — «трудно устроить ребенка в ДОУ с условиями повышенной комфортности и/или дополнительными программами творческого развития». Только 9% ответили, что «им не составит труда устроить ребенка в детский сад». Эти цифры согласуются с собранными в ходе данного исследования высказываниями родителей.

диаграмма

Анастасия, 22 года, образование незаконченное высшее, секретарь-референт, замужем, один ребенок, г. Самара:

«У меня подружка, когда ребёнку было полтора года, встала на очередь в садик. Через год им позвонили и сказали, что если они не выйдут прямо сейчас, то их очередь пропадет. Им пришлось выйти, они проходили два дня, затем, чтобы не потерять очередь, сделали справку, что ребёнок заболел».

Татьяна, 25 лет, образование высшее, журналист, замужем, один ребенок, г. Самара:

«В два года я тоже записала дочку, наша очередь должна была подойти к третьему дню рождения Ирины. Но потом мы переехали в другой район. Я допустила ошибку, что сразу же не пошла записываться в очередь. Теперь всем своим знакомым я настоятельно советую записаться в очередь в детский сад как можно раньше. Когда в два с половиной года я пришла в детский садик, то оказалось, что мест на один и даже два года вперед уже нет. Мы объездили все детские сады в нашем районе. Удалось записаться в другом районе, очень далеко от того места, где мы живем… Видимо, нам просто повезло».

Надо сказать, что правительство Российской Федерации понимает значение проблемы развития дошкольного образования. Свидетельством тому является возвращение к норме ограничения оплаты родителями не более 20% стоимости содержания ребенка в детских образовательных учреждениях. Однако перечень включаемых в эту оплату услуг был одновременно расширен. Поэтому такие меры, хотя и положительны, но не решают главную проблему отсутствия мест в ДОУ. Судя по оценкам Минэкономразвития РФ, в ближайшей перспективе они могут принять дополнительно только 150 тыс. детей, что мало повлияет на очередь. В результате — 600-700 тыс. женщин либо вообще не смогут работать (семья без их заработка, необходимого для соблюдения стандарта жизни, рискует попасть в зону бедности), либо будут тратить заработки на покупку частных услуг по воспитанию (что также не повысит их благосостояние). Одна из причин возникновения таких ситуаций — аппаратный способ принятия решений, хотя в такой социально- чувствительной сфере чиновникам следовало бы прислушаться к предложениям общественных, в первую очередь, женских организаций по улучшению положения работающих матерей.

Выход видится в перераспределении ответственности органов власти за регулирование и финансирование ДОУ, которое в 2005 г. закреплено за местными бюджетами, нередко дефицитными.

Необходимо реструктурировать законодательство, которое исключило участие федерального центра в решении проблемы дошкольного образования, передав эти полномочия исключительно местному самоуправлению, не имеющему на эти цели достаточных финансов, предусмотреть существенные инвестиции из федерального бюджета, за счет его профицита в национальную программу «Образование» на цели развития дошкольных учреждений (новое строительство и т.п.).
Share

Код для вставки на сайт или в блог:

2 комментария на «“Мониторинг прав женщин в РФ. Условия труда и работающая мать”»

  1. Марина:

    Опубликуйте, пожалуйста, современные статистические данные, на 2013-2014 гг. Я слышала, эта проблема решается. Например, есть движение «Успевай с детьми» и помощь коуч-тренеров в самоменеджменте матерям с детьми от 0 до 5 лет…

    • admin:

      Вы же понимаете, что проблема не в индивидуальном «неуспевании», а в вытеснении работающих матерей из сферы продуктивного труда как систематичном явлении? Коуч-тренеры таких проблем не решают, особенно в провинции. Говоря о современных данных, то ликвидация ясель, например, — это показатель углубления проблемы.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

девять − 2 =