08.02.2014

Памятники чужого наследия

Мы, женщины, различаемся внешне, говорим на разных языках и имеем разные привычки. Но у женщин нет национальности — до тех пор, пока мы везде «недостаточно чукчи».

Наверное, каждой из нас приходилось слышать, читать, видеть передачи об исчезающих культурах, о языках, у которых осталось всего пара десятков носителей, о племенах, которые почти вымерли, и других подобных ужасах. И, возможно, мы порой смахивали непрошеную слезу «ах, бедные индейцы Амазонии…»

И само собой, мы бы не хотели оказаться на месте тех народов, которых осталось полтора человека, молодежь уехала в города, а нам приходится долго и нудно объяснять иностранцам, что нет, никакие мы не русские и не китайские, а вообще манси, идите в гугл.

Однако тут есть подвох, о котором никто не задумывается. За все годы чтения научно-популярных и научных книг и статей, просмотра ученых фильмов и даже успешной сдачи экзамена по этнографии мне ни разу не попалась годная культура, такая, о которой стоило бы волноваться. Проскальзывали слухи и сплетни о таковых — но они оказывались либо действительно слухами, либо полуправдой, либо ошибкой.

О чем я говорю? А говорю я о такой культуре, таком этносе со своим языком и традициями, который принадлежит всем его носителям. То есть и женщинам тоже.

О таком месте на планете, где нашей сестре жить хорошо, или хотя бы не хуже чем брату. И без всяких оговорок «кроме младших дочерей», «если она родила сына» или «когда достигла 60 лет». А вот просто так — если мы чукчи, то мы такие же чукчи, как и все остальные чукчи.

Байки о гендерном равенстве, а то и матриархате в культурах аборигенов на поверку оказывается либо просто свободой сексуальных связей, либо счетом родства по матери, либо отсутствием брачных отношений, либо наличием женских божеств, а то вообще мелкими брызгами вроде «а вот в том племени в лохматом году вождем была женщина, ого-го».

Возможно, где-то есть такая удивительная культура, где женщин вообще не насилуют, не принуждают заботиться о детях в одиночку, не подчиняют ни в чем, не навязывают правил поведения, не презирают, не унижают и не сегрегируют даже по мелочи. Такая культура, где женщины традиционно наравне с мужчинами решают дела своего племени, рода, семьи и свои собственные.
Возможно, она где-то есть. Только я о ней не слышала.

К сожалению, описания чего-то близкого к идеалу, которые мне попадались, относились к крошечным сообществам на краю мира, где женщины собрались и живут отдельно от мужчин. Вот там еще можно было бы говорить о равенстве и сестринстве, если бы не мужики, бегающие вокруг женских поселений с оружием и попытками вернуть зарвавшихся на место.

И, продолжая тему малых народов, о которых так любят беспокоиться ученые, радеющие за сохранение «уникальных, неповторимых, не имеющих аналогов» способов обжига горшков, я могу ответственно заявить: с правами женщин там, у «не испорченных цивилизацией» аборигенов дела обстоят безобразно. Женщины там либо на правах рабынь, либо записаны в непонятные существа и отставлены в сторонку.

Но братцев-ученых это не слишком волнует. Как не слишком возмущаются фоторепортеры, путешествующие по горам и спокойно отмечающие, что «тут нельзя женщинам со двора шагнуть, зато только в этой местности ловят рыбу штанами, культура-с, уважать надо».

И разным деятелям не приходит даже в голову задуматься, что когда эти «малоизученные охотники-собиратели такого-то побережья» разбегутся по городам или будут ассимилированы немного более цивилизованным народом, им как минимум жить станет не хуже. То есть мужской половине не хуже, а женской — почти всегда хоть немного лучше. Ведь согласитесь, лучше получить образование, хоть какую-то работу, хоть какую-то медицинскую помощь, чем быть проданной в рабыни какому-то дядьке за 20 оленей.

Об этом не хотят думать деятели, которые не просто мечтают записать грамматику исчезающего языка и собрать расписные миски в ближайшем музее, а хотят, чтобы на сохранение культур выделялись субсидии. Чтобы культура (читай — бесчеловечное отношение к женщинам) малых народов продолжала существовать в неизменном виде уже на средства фондов или государства.

Разве интересы каких-то там баб важнее сохранности национального костюма или способа охоты в отдельно взятом месте? Важнее какого-то древнего языка с непроизносимыми гласными? Нет, ученым мужам на это плевать.

Какая им разница, что «сохранение традиций» у аборигенов и «возвращение к корням» у всех цивилизованных народов означает дикое, отвратительное отношение к женщинам, к их жизни, здоровью, труду? В общем-то им неважно, что и в их собственной нации женщины остаются на задворках.

Нет такой культуры, которую стоит сохранять целиком. Нет и не было такого народа, где женщина стоила столько же баранов, что и мужчина, где был настоящий золотой век, где не натоптала грязными лапами какая-нибудь гаденькая религия. И тем более не дело нам, женщинам волноваться о прочности «скреп».

Национальность, культура — что это для нас, женщин?
Это народные сказки, где женские персонажи — награда молодцу или злобные ведьмы? Это песни, в которых описаны наши страдания и унижения? Это литература, которую писали мужчины и о мужчинах? Это история, в которой мужчины воевали с другими мужчинами? Это язык, который развивали мужчины и который заточен под мужчин? Это государство, где правят мужчины? Это мужская политика? Что создано женщинам и для женщин, и что сейчас делается для нас?

Нашего в этих «наших» национальных идентичностях — рожки да ножки. Некоторые ремесла, национальная кухня, костюмы (еще один способ маркировки нас по половому признаку), детские колыбельные, что еще? И самое главное — кто посягает на эти наши жалкие крохи, что нужно их защищать с дрекольем в руках?

А если мы защищаем не это, то скажите мне, гражданки какого государства равны гражданам, и имеют причины бросаться в бой за наследие этих граждан?

Мы, женщины, различаемся внешне, говорим на разных языках и имеем разные привычки. Но у женщин нет национальности — до тех пор, пока мы везде «недостаточно чукчи».

Share

Код для вставки на сайт или в блог:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

пять × 2 =