27.12.2013

Первый всероссийский женский съезд

всероссийский женский съезд
Первый всероссийский женский съезд презентовал новую вполне жизнеспособную политическую силу — общероссийское женское движение, сплачивающееся под идеями феминизма.

Современное российское женское движение в своем развитии пришло к осмыслению собственной истории и делает попытки установить преемственность с своим историческим прошлым. И если о славной дате 80-летия получения женщинами России избирательных прав в 1997 году никто не вспомнил, не столько по причине забвения самого факта, сколько по причине отсутствия рефлексии на эту тему, то тема 90-летия Первого съезда женщин поднимается в прессе активистками современного женского движения в связи с инициативой проведения Второго Всероссийского съезда в юбилейном 1998 году. Судя по ряду статей, выступлений на конференциях, можно подумать, что события, развернувшиеся на съезде в Петербурге девяносто лет назад — тайна за семью печатями, так как предположения в отношении съезда выдвигаются самые неожиданные, но очень далекие от истины. От экзотических — слет антропософок, до более прозаических — женский активизм, инициированный кадетской партией. Ну а если обратиться к советской историографии, то здесь звучит знакомая до боли риторика и активный поиск врага. Съезд «равноправок» предстает как акция буржуазок с целью оторвать работниц от пролетарского движения, разрушить тем самым единство рабочего класса, что вполне логично для женщин буржуазных слоев, оберегающих свое «место под солнцем». Характерно, что во всех этих комментариях по поводу факта женского съезда, отсутствует признание какого-либо самодеятельного начала со стороны россиянок. А между тем, именно активность конкретных женщин, их организаторский талант, преданность идее внесословности, внеклассовости, внепартийности и всеобщности женских интересов и проблем позволили им собрать столь представительный форум — более 1000 человек, что и по нынешним временам задача не простая.

шабанова

А. Н. Шабанова

Инициатором женского съезда или, как в те времена российские «равноправки», борясь с мужскими нормами языка говорили «инициаторшей», была Анна Николаевна Шабанова. Шабанова — по ее собственному определению «женщина-врач», именно так она подписывала все свои статьи, была председательницей Русского Женского Взаимноблаготворительного общества, организации, взявшей на себя всю тяжесть подготовительной работы. Идея женского съезда долго и мучительно претворялась в реальную жизнь. В 1902 году активистки Общества начали ее лоббировать и только к 1905 году получили разрешение министра внутренних дел В. К. Плеве на «устройство съезда деятельниц по благотворению и просвещению». Правительство пыталось удержать женскую активность на стезе благотворительности, противостоять развитию женского активизма. Поэтому все методы бюрократической волокиты были пущены в ход, согласование шло по каждому пункту. Специально было оговорено, что съезд не будет международным и состоится летом — несезонное время для политической деятельности. Открытие съезда члены Взаимноблаготворительного общества уже наметили на 1 июля 1905 года, когда петербургский генерал-губернатор Д. Ф. Трепов выдвинул дополнительное требование — предварительная полицейская цензура всех докладов. Это условие устроительницы съезда посчитали для себя совершенно неприемлемым. А. Н. Шабанова не оставила идею съезда и в марте 1908 года разрешение на его проведение вновь было получено и утверждено Министерством внутренних дел. Состав участниц уже не был таким узким, но из проекта программы Министерство вычеркнуло обсуждение проблемы политического равноправия женщин и вопрос о создании Всероссийского женского совета — единой зонтичной организации российских «равноправок». Вопрос о создании национальной женской организации все — таки остался в программе съезда благодаря усилиям А. П. Философовой, которая пользуясь своими светскими связями часто решала подобные не решаемые вопросы. Тем более, что именно она была инициатором и автором идеи интеграции российского женского движения в мировое, путем присоединения его к Международному Совету женщин. Вступление в эту организацию могло быть только коллективным — на уровне национальной женской организации, создания которой и добивалась Философова. Вся подготовка к съезду легла на плечи организационной комиссии. Имена «организаторш», за редким исключением, нам ничего не говорят. Мы не персонифицируем российских феминисток, отечественная историография проходит мимо самого факта существования российского феминизма и носительниц его идей. Может быть поэтому в преддверье Второго Всероссийского съезда женщин хотелось бы разобраться, что же на самом деле происходило на съезде? Кто они, эти женщины собравшиеся на съезд? Чего они хотели? Что двигало ими? Какие идеи и мысли они развивали? К чему стремились?

А. П. Философова

А. П. Философова

Возглавила комиссию все та же А. Н. Шабанова — женщина сильной воли и редкой целеустремленности, «сделавшая сама себя», как, впрочем, и большинство женщин — инициаторов съезда. Шабанова была безусловным лидером, талантливым организатором и администратором. Вице-председательницами были А. П. Философова — знамя российского женского движения, живая его основательница, устанавливавшая собой живую связь между российскими «равноправками» и скромными деятельницами по благотворению, с которых начиналось движение. Вторая — Ольга Андреевна Шапир — популярная писательница, разрушающая в своем творчестве традиционный идеал россиянки, о котором императрица Александра Федоровна посчитала нужным напомнить смолянкам в 1836 году: «В каком бы Вы положении не очутились, пусть в Вас замечают не Ваш ум, не Ваш талант, а Вашу скромность, сдержанность и женскую добродетель. Не старайтесь блистать, но исполняйте строго и добросовестно Ваши обязанности…» Шапир была также и популярной общественной деятельницей, пользующейся авторитетом в кругах либеральной интеллигенции и сформулировавшей основные постулаты российского феминизма. В организационную комиссию вошли известные в то время активистки движения: писательница Елена Щепкина; педагог, ответственный секретарь «Союза Равноправности Женщин», редактор-издательница журнала «Союз женщин» Мария Чехова; врач, аболиционистка, учредительница и председательница Женской Прогрессивной Партии и издательница журнала «Женский Вестник» Мария Покровская; писательница, общественная деятельница Елизавета Чебышева-Дмитриева. Организационная комиссия разработала программу съезда, развернула кампанию по пропаганде идеи съезда. Были оповещены все женские организации и женские учебные заведения России, все фракции Государственной Думы, пресса. Работа съезда намечалась по четырем направлениям: 1 секция — «Деятельность женщин в России на различных поприщах» 2 секция — «Экономическое положение женщин и вопросы этики в семье и обществе» 3-ая — «Политическое и гражданское положение женщины» 4-ая — «Женское образование в России и за границей» Охват женских проблем был максимальным. Где «равноправки» взяли деньги на такую грандиозную акцию — не совсем ясно. Членские пятирублевые взносы, доход от продажи значков участницам съезда с надписью «Равные обязанности — равные права» по цене рубль 25 копеек ни в коей мере не могли покрыть расходы учредительниц. По воспоминаниям известно, что А. П. Философова весьма успешно осваивала и умножала общественные средства, а О. А. Шапир просто обладала редкой деловой хваткой. Как бы там ни было, но для работы были арендованы аудитории Сельскохозяйственного музея в Соляном городке — традиционном месте митингов питерских феминисток, зал городской думы, распахнули свои двери «женские дома» — Взаимоблаготвортиельное общество (Спасская, 18) и Петербургский женский клуб (Фонтанка, 83). Для приезжающих было приготовлено дешевое и «даровое» размещение с полным пансионом в общежитиях женских организаций и на частных квартирах.

Со всей страны в Петербург прибыло 1053 депутатки. Кто они были? Преимущественно петербурженки, но все регионы России были представлены. Проведенный на съезде анкетный опрос выявил, что большинство делегаток происходили из российской разночинной интеллигенции, частично — из торгово-промышленной буржуазии. Представительниц высших аристократических кругов, как и низших сословий — работниц, насчитывались единицы. Крестьянки отсутствовали совсем. Средний возраст проходил по категории «свыше 30 лет» — 3/4 участниц, замужние и вдовы составляли 2/3, большинство имело высшее и среднее образование — 84%. Были представлены сведения о мужьях — это были медики, адвокаты, педагоги, инженеры, служащие. Вся организационная структура съезда функционировала четко — все зарегистрированные участницы получили членские билеты, что давало им право беспрепятственного прохода на все заседания и мероприятия. Справочное бюро занималось расселением. Бюро печати ежедневно выпускало Бюллетень 1-ого ВЖС с объявлениями, стенограммами заседаний, комментариями. 10 декабря 1908 года съезд торжественно открылся в Александровском зале Городской думы. С первых же слов первая из выступающих нарушила предписание Министерства внутренних дел — не касаться темы политических прав женщин — «…может быть от нас не далеко то время, когда мы войдем равноправными членами не только в эту думу…. но и в Думу Государственную» заявила А. П. Философова. Шабанова развивала тему единения женщин всех классов — «женское движение… одноидейно для всех женщин», оно — «единственное средство для того, что бы женщина сделалась реальною силою в обществе». Соблюдая святой принцип внепартийности и внесословности, право выступить на торжественном открытии было предоставлено потомственной дворянке и кадетке А. В. Тырковой и работнице В. И. Волковой. Были заслушаны многочисленные приветствия от российских и зарубежных женских организаций, думских фракций, партий, союзов — Россия приветствовала съезд.

М. Спиридонова

М. Спиридонова

Съезд собрал весь цвет женской политической элиты России, разной, зачастую противоположной политической ориентации. Это был своеобразный политический женский бомонд. От эсеров на нем присутствовала легендарная Мария Спиридонова, от социал-демократов Александра Коллонтай, от кадетов — «единственный мужчина кадетской партии» и одновременно единственная женщина-член ЦК партии кадетов Ариадна Тыркова. С высоты сегодняшнего дня можно утверждать, что все они были дочерьми своего века, теми «новыми женщинами» феномен появления которых осмысляла русская общественность. Они определялись не по скромному шерстяному платью и минимизации личных потребностей, что было принципиальной позицией некоторых из них, но по другим знакам — активности, самостоятельности, независимости, уверенности в собственных действиях. Тот тип, который Шапир представила в своих произведениях — тип женщины, «испытывающей чувство вины перед собой». Та же Александра Коллонтай, подготовившая группу работниц для разоблачения на съезде буржуазного феминизма и отстаивания марксистской концепции «женского вопроса», была такой же дочерью эпохи русского либерализма, эпохи становления женского самосознания и самоутверждения. Она готовила рабочую группу к съезду — выборы депутаток, подготовку докладов — исключительно по собственной инициативе, вопреки решению пробольшевистского Петербургского комитета РСДРП, видевшего в ее деятельности увлечение феминизмом. Петербургский комитет санкционировал участие социал-демократок в работе съезда, встав перед фактом их практического участия в нем. Позднее партийная историография этот факт работы пролетарок на женском съезде интерпретирует как «образец сочетания нелегальной работы с использованием легальных возможностей в классовых пролетарских целях». Победителей не судят, но ответственность, которую взяла на себя Коллонтай нельзя на оценить.

Пресса всех политических течений внимательно следила за небывалым для страны явлением — женским съездом, помещая пространные отчеты с его заседаний. Мы можем найти отклики в официальных «Санкт-Петербургских ведомостях», черносотенных «Новом времени» и «Русском знамени», кадетской «Речи» и «Русских ведомостях», октябристском «Голосе Москвы». Даже зарубежный орган большевиков — «Социал-демократ» поместил отклики на съезд. Это не случайно, новое политическое течение — российский феминизм — презентовал себя на всероссийской политической арене. На съезде развернулась борьба между тремя политическими силами, структурно организованными. Кадетками, которые хотели усилить влияние своей партии на российское женское движение, социал-демократками, целью которых было опорочить съезд как буржуазный и тем самым не допустить влияния российских «равноправок» на «женский резерв пролетариата» и самими феминистками, устроительницами съезда, решающими собственные организационные, идеологические проблемы движения — поиск точек соприкосновения женщин всех «классов, сословий и состояний», единение всего женского движения — широкого и пестрого.

Первыми в наступление пошли социал-демократки, сплоченные в «рабочую группу» Александрой Коллонтай. Если быть точной, то надо заметить, что не только большевички и меньшевички входили в нее, но и эсерки и беспартийные работницы. На общесекционном заседании 11 декабря, Коллонтай, в соответствии с испытанной тактикой своей партии, провела в со-председательницы собрания А. Гуревич, хотя правилами съезда это не предусматривалось. Как идеолог «рабочей группы» она не допускала самой возможности компромисса работниц с буржуазками ни по какому вопросу, хотя часть группы придерживалась другого мнения. Тактика Коллонтай — принципиальное размежевание по классовому признаку. На практике это выливалось в выдвижение собственных, всегда более радикальных резолюций «рабочей группы» по каждому рассматриваемому вопросу, что обозначалось как особая позиция пролетарок. Драма состояла в том, что демократическое большинство съезда принимало эти резолюции. Противостояния не получалось. Так, при обсуждении вопроса об участии женщин в земском самоуправлении, было поддержано предложение члена «рабочей группы» Е. Кувшиновской — не только требовать уравнения прав женщин на основе имущественного ценза, но изменить сам выборный принцип в земские органы власти на основе всеобщего, равного, прямого и тайного избирательного права для всех лиц, достигших совершеннолетия. При рассмотрении вопроса о положении русской крестьянки принятие резолюции было отложено до обсуждения общего аграрного вопроса по предложению другой социал-демократки. И хотя участницы секции не собиралась обсуждать аграрный вопрос, они согласились рассмотреть его концепцию в интерпретации «рабочей группы», которая, к слову сказать, так ее и не представила. Иные действия работниц нельзя оценить иначе как откровенный саботаж и попытку сорвать съезд.

Позиция социал-демократов в отношении «женского вопроса» прозвучала в докладах Е. Кувшиновской и А. Коллонтай. Коротко она сводилась к следующему: размежевание женщин по классовому признаку и партийной принадлежности неизбежно; самостоятельного женского вопроса не существует; только организованный пролетариат способен вести борьбу за всеобщее избирательное право, в том числе и женщин, через свои пролетарские организации; освобождение женщин придет с изменением общественного строя. По сути дела, социал-демократы предложили российскому женскому движению отойти от борьбы за всеобщее женское равноправие и действовать в рамках, определенных ими для буржуазного феминизма — отстаивать интересы женского сообщества собственного класса. А уж если вести эту работу, то исключительно в рамках партийных структур. В самостоятельности и самодеятельности женскому «элементу» было отказано. Идея сложности и многогранности женских проблем, внеклассовости некоторых из них, демократичность российского феминизма в расчет не принимались. Все эти позиции досадно выбивались из заданной схемы. После докладов лидеров «рабочей группы», определения идейной «платформы» группы, пребывание работниц на съезде стало нелогичным.

Но проблема заключалась в том, что «рабочая группа» не была вольна в своих действиях. По распоряжению Петроградского комитета РСДРП работницы могли покинуть съезд только в случае бойкота их резолюций, чего не было. Либо, по предложению ЦБ профсоюзов, в случае препятствия свободе агитации, что также не наблюдалось. Использовать в качестве повода для ухода решение о создании национальной женской организации, если таковое будет — предложение Кувшиновской — казался недостаточным. Пришлось остаться.

Кадетки ни мало не отставали от социал-демократок в желании повернуть российский феминизм в нужное им русло. Правда методы их были другие. Доклад Л. Н. фон Рутцен «Законодательные предположения партии народной свободы в области равноправия» был воспринят всеми как агитация участниц съезда в пользу кадетов. Прием для провинциальных депутаток в Петербургском женском клубе, на котором лидер партии П. Н. Милюков принес извинения за недооценку им проблемы женского политического равноправия и противостояния ей на первых съездах кадетской партии — также и не без основания был воспринят как агитационный трюк кадетов. Российскими «равноправками» легко были прочитаны истинные причины партийного противостояния — борьба за влияние на новую социальную силу женщин. Их позиция прозвучала в докладе А. А. Кальманович «Женское движение и отношение к нему партий». Кальманович критически оценила партийные установки в отношении женской проблематики и тактику кадетов и социал-демократов. Она отстаивала точку зрения о специфичности положения женщин в обществе и необходимости самодеятельной женской активности в собственных женских организациях — «Освобождались только те, кто восстав, писал свои законы». Ее поддержала Шапир, в докладе «Идеалы будущего» она сказала: «Мы давно чувствуем себя товарищами с мужчинами. Этого было почти достаточно еще не так давно, — но этого совершенно недостаточно сегодня. Надо взять собственное дело в свои руки, вот что всячески несомненно. Ребячество требовать, чтобы другой с таким же жаром стремился к уменьшению собственных монополий, с каким нам естественно стремиться к получению наших прав».

Резолюция по вопросу форм женской активности не сковывала ничьей инициативы, она признавала правомерность деятельности в защиту политических прав женщин как в рамках общедемократических организаций и партий, так и в специфических женских организациях. Но тактика компромисса, которой придерживались устроительницы, имела и свою обратную сторону. Выступление А. П. Философовой по поводу создания единой национальной женской структуры — Всероссийского женского совета и присоединения к Международному женскому совету — не привело к желаемому результату.

Съезд только заслушал и одобрил устав организации, проголосовав большинством «за желательность образования» национальной женской организации, но не принял устав, не создал организацию. Тем самым сыграв на руку «рабочей группе», заявившей в своей очередной своей резолюции, что «единая общеполитическая организация, охватывающая женщин враждебных друг другу экономических классов, невозможна и вредна…» В этом вопросе «равноправкам» не хватило политической воли противостоять попыткам осадить феминистское движение, снизить его результативность. Но настоящая битва разгорелась из-за главной резолюции съезда — «принципиальной» по словам Шапир — об избирательных правах женщин. В ходе работы съезда было предложено два проекта резолюции. Одна резолюция акцентировала внимание на проблеме гендерного неравенства. Она гласила — немедленно приступить к реформе российских законов и пересмотреть их с точки зрения равенства полов; предоставить женщинам равные избирательные права во все органы власти вплоть до Государственной Думы. В другой феминистский пафос был снижен. Резолюция была общелиберальной, нивелирующей проблему неравенства полов. Она требовала добиваться принятия закона о всеобщем, равном, прямом, тайном избирательном праве без различия пола, вероисповедания, национальности. Здесь же «рабочей группой» было оговорено, что бороться за этот закон женщины могут лишь в союзе с «сознательными группами, которые заинтересованы в осуществлении этой реформы».

Заслушав проекты резолюций зал разразился аплодисментами. Присутствующий на съезде пристав запретил их обсуждение. Проекты были переданы в Редакционное бюро, которое не имея возможности обсуждения их, само соединило два предложения в одно, сохранив их суть, но усилив феминистскую ноту. Бюро использовало выражение «всеобщее избирательное право» без расшифровки, но прописав «без различия пола, вероисповедания и национальности». Во второй части резолюции было предложено для достижения этой цели действовать не только в существующих женских организациях, но и создавать новые. «Рабочая группа» сразу же заявила протест и потребовала поставить на голосование вторую резолюцию, которую она выдвигала. Е. Д. Кускова предложила в виду сложившихся обстоятельств совсем не принимать никакой резолюции.

Это была очередная попытка дискредитировать съезд, снизить его политической звучание. Но председательствующая в этот день А. В. Тыркова проявила волю и жестко повела заседание. Она поставила вопрос ребром: либо голосовать резолюцию Бюро, либо не голосовать вовсе в силу «формальных обстоятельств». Пользуясь возможностями председательницы, А. Тыркова высказала свое мнение, что отказ от голосования будет серьезной политической ошибкой, так как отсутствие резолюции об избирательных правах женщин перечеркивает всю многодневную деятельность съезда. Съездовское большинство подчинилось воле Тырковой и проголосовало за общую резолюцию съезда при шести голосах против и тридцати воздержавшихся. Резолюция гласила: «Работа Первого Всероссийского женского съезда, посильно осветившая, как политические и гражданские запросы, так и экономические нужды современной русской женщины, привела съезд к глубокому убеждению, что удовлетворение этих запросов возможно лишь при равноправном с остальными гражданами участии женщин не только в культурной работе, но и в политическом строительстве страны, доступ к которому окончательно откроется для женщины лишь при водворении демократического строя на основе всеобщего избирательного права без различия пола, вероисповедания и национальности. Съезд ставит женщинам великою целью добывание этих прав, как главного орудия для полного раскрепощения и освобождения женской личности. Для практического осуществления поставленных перед нею задач, женщина должна отдавать свою энергию, как существующим уже общим организациям, так и созиданию отдельных женских союзов, которые объединят и вовлекут широкие круги женщин в сознательную политическую и общественную жизнь».

Правда самые прозорливые из участниц съезда уже тогда понимали, что достижение политических прав — это только начало — «задачи современной женщины не исчерпываются равенством прав». [[Бюллетени Первого Всероссийского съезда женщин. Спб, 1908, с.3.]] Политическая резолюция съезда определила место российского женского движения/ российского феминизма в лагере демократических сил. «Рабочая группа» наконец-то получила возможность демонстративно покинуть зал. Уже в их отсутствие были приняты все (!) выдвинутые работницами резолюции по охране труда женщин в промышленности, страховании работниц, охране материнства и детства. Резолюций было принято более двадцати. Они охватывали все проблемные сферы женского бытия, включая проблемы работниц и крестьянок; ориентировали активную часть женского сообщества страны на работу в едином направлении. Вечером того же дня, 16 декабря 1908 года в торжественной обстановке в Александровском зале Городской думы съезд закрылся.

Следующим вечером в ресторане Контана состоялся банкет «по подписке». Бокалы с минеральной водой поднимались за равноправие, за освобождение женщин от мужского влияния, за свободу женской души. Было принято решение послать М. Цебриковой в ссылку приветственную телеграмму. Резонанс съезда был огромным. 1 ВЖС презентовал новую вполне жизнеспособную политическую силу — общероссийское женское движение, сплачивающееся под идеями феминизма. Реакция политиков, высказывания прессы были самые разные: от восторженных до уничижительных. Лидер черносотенцев В. М. Пуришкевич послал личные письма оскорбительного содержания А. П. Философовой, М. И. Покровской, А. Н. Шабановой. Философова подала в суд и выиграла его, что еще лишний раз подтвердило вывод «организаторш» съезда, что «общественное воззрение на женщину изменилось». Пуришкевич был вынужден принести извинения под язвительный комментарий «женской прессы», освещавшей судебный процесс. Выполнение всех решений 1 ВЖС было возложено на Русское женское Взаимно-благотворительное общество — организацию устроительницу. В 1917 году А. Н. Шабанова добилась исполнения решения о создании общероссийской национальной женской организации и зарегистрировала Всероссийский женский совет, но исторически этой организации времени отпущено не было. 1 ВЖС был первым съездом в практике российских феминисток, но не последним. За ним последовали Первый Всероссийский съезд по борьбе с торгом женщинами — Петербург 1910 года, Первый Всероссийский съезд по образованию женщин — Петербург, 1912 год. Второй Всероссийский женский съезд, намечавшийся в Москве на 1913 год не состоялся.

58758699

Последнее эхо съезда прозвучало 19 марта 1917 года, когда по улицам Петрограда прошла грандиозная 40-тысячной манифестация петербургских женщин с требованием равных политических прав, среди организаторов которой были и учредительницы женского съезда — М. И. Покровская, А. В. Тыркова, А. Н. Шабанова. Но блистали имена и нового поколения женщин-политиков — врач, председательница Всероссийской Лиги равноправия женщин Поликсена Шишкина-Явейн, член ЦК партии кадетов гр. Софья Панина и многие другие. Результатом явилось объявление Временным Правительством всеобщего равного избирательного права без ограничений по признаку пола. Так была поставлена последняя точка в оформлении равных политических прав женщин.

Share

Код для вставки на сайт или в блог:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

четыре × два =