11.09.2014

Порнография и изнасилование: причинно-следственная модель (2)

против порнографии
  • Перевод: galla-bella
  • Правка: simvol-leta, kate-oss, mona-lizard
  • Источник: Глава из книги «Making Violence Sexy: Feminist Views on Pornography» под ред. Д. Расселл (1993)
Роль порнографии в предрасположенности к мужчин к изнасилованию, роль порнографии в разрушении внутренних и социальных запретов на изнасилование.

Роль порнографии в предрасположенности мужчин к желанию насиловать

Я зашел в порномагазин, опустил двадцать пять центов в щель и посмотрел этот фильм. В нем был парень, он подошел к девушке сзади, набросился на нее и изнасиловал. Тогда-то у меня и начались фантазии про изнасилования. Когда я увидел этот фильм, у меня будто бы перегорел предохранитель, встроенный в детстве… Я просто решился, пошел и изнасиловал.
Насильник, опрошенный Бенеке [1, стр. 73–74]

Согласно первому фактору моей теоретической модели, порнография может вызвать желание насиловать женщин у мужчин, которые ранее не имели такого желания, и может увеличить или усилить это желание у мужчин, уже имеющих такую предрасположенность. В этом разделе будут приведены четыре различных способа, с помощью которых порнография может стимулировать эти склонности, они указаны рядом с Фактором I на рис. 14.1.

1. Привязывание сексуально возбуждающего/вознаграждающего стимула к изнасилованию

Простое применение законов социального обучения (классическое обусловливание, оперантное обусловливание, социальное моделирование), по поводу которых психологи в основном единодушны, предполагает, что у зрителей порнографии могут развиться механизмы возбуждения в ответ на изображения насилия, убийств, сексуального насилия над детьми или другого насильственного поведения. С. Рахман из Института психиатрии в Лондоне экспериментально доказала, что мужчин можно научить сексуально возбуждаться при виде изображения женской обуви, если неоднократно показывать им женскую обувь вместе с сексуально возбуждающими снимками голых женщин [2].

Законы обучения, которые привели к появлению обувного фетиша, могут точно так же приучить возбуждаться от изображений насилия тех мужчин, которым ранее это было не свойственно. Все, что может для этого понадобиться, — это многократное ассоциирование изнасилования с возбуждающими изображениями женской наготы (или одетых женщин в провокативных позах). Даже у мужчин, которые не возбуждаются при просмотре фильмов со сценами насилия, мастурбация после фильма усиливает ассоциации между возбуждением и насилием. Это явление Р. Дж. Макгуайр, Дж. М. Карлайл и Б. Дж. Янг называют «мастурбационным обусловливанием» [3, C.210]. Удовольствие от переживания оргазма является исключительно мощным поощрением.

2. Учащение непроизвольно возникающих у мужчин фантазий об изнасиловании

Больше доказательств того, что знакомство с порнографией может вызывать предрасположенность к изнасилованию даже у тех мужчин, которые до этого ее не имели, было получено благодаря эксперименту, проведенному Нилом Маламутом. Маламут поделил 29 студентов мужского пола на предрасположенных или не предрасположенных к сексуальному насилию на основании их ответов на анкетирование [4]. Затем эти студенты были случайным образом распределены на две группы для просмотра презентаций с аудио и слайдами: одна группа смотрела презентацию с элементами насилия, вторая — с сексом по взаимному согласию. Описание изнасилования и сопровождающие иллюстрации были основаны на истории из популярного порнографического журнала, которую Маламут описывает следующим образом:

Мужчина в этой истории видит привлекательную женщину на пустынной дороге. Когда он настигает ее, она теряет сознание от страха. В версии с изнасилованием мужчина связывает ее и насильно раздевает. Версию сопровождает следующий рассказ: «Вы сажаете ее в машину. Хотя все происходящее для вас в новинку, соблазн слишком силен, чтобы сопротивляться ему. Когда она просыпается, вы говорите, что ей лучше делать все, что вы скажете, иначе она пожалеет. С глазами, полными страха, она соглашается. Она раздета и согласна на все ваши требования. Вы целуете ее и она отвечает на поцелуй». Затем следует описание мужчины и женщины во время секса; половой акт скорее подразумевается, чем явно описывается [4, C.38].

Во второй версии истории — с сексом по взаимному согласию — жертва не была связана, ей не угрожали. Вместо этого, когда она очнулась в машине, мужчина сказал ей, что «она в безопасности и никто не причинит ей вреда. Кажется, вы ей понравились, и вы начинаете целоваться». Продолжение истории совпадает с версией с изнасилованием [4, C.38].

Затем всем участникам воспроизвели одно и то же аудиоописание изнасилования, прочитанное женщиной. Это изнасилование сопровождалось угрозами применения холодного оружия, избиением и ограничением физической подвижности. Жертва была описана умоляющей, плачущей, кричащей и сопротивляющейся насильнику [5, C.898]. Маламут сообщает, что степень эрекции пениса, так же как и сообщения самих участников о степени возбуждения, «показали, что относительно высокий уровень сексуального возбуждения был вызван всеми экспериментальными стимулами» [4, C.33].

После того как 29 студентов прослушали аудиозапись изнасилования, их попросили попытаться достичь как можно более высокого уровня сексуального возбуждения путем фантазирования о чем им захочется, но без прямой стимуляции пениса [4, C.40]. Сообщения участников о своем сексуальном возбуждении в течение периода фантазирования показали, что те студенты, которым показывали версию первой презентации с изнасилованием, имели больше жестоких сексуальных фантазий, чем те, кому показали версию с сексом по взаимному согласию, независимо от того, были ли они изначально определены как предрасположенные или не предрасположенные к изнасилованию [4, C.33].

Так как сюжет презентации в версии с изнасилованием достаточно типичен для порнографии, результаты этого эксперимента предполагают, что похожие порнографические сцены, скорее всего, могут вызывать фантазии об изнасиловании даже у тех потребителей, которые не были предрасположены к насилию ранее. И, как отмечает Эдна Айнсидель:

Данные доказательства предполагают существование высокой корреляции между девиантными фантазиями и девиантным поведением… Некоторые методы терапии также основываются на связи между фантазиями и поведением, пытаясь изменить девиантное поведение путем корректировки характера фантазий [6, C.60].

Так как многие люди отвергают идею о том, что желание насиловать может развиться в результате просмотра порнографии, давайте ненадолго сосредоточимся на другом поведении, отличном от изнасилования. Существует огромное количество свидетельских показаний о том, что по крайней мере некоторые мужчины решают попробовать определенные сексуальные действия с женщинами после того, как увидели этих действия в порнографических изображениях и фильмах. Например, один из мужчин, отвечавший на вопрос Шер Хайт о порнографии, написал:

«Порнография для меня просто великолепна. Она дает мне новые идеи о том, что можно попробовать, и она всегда сексуально возбуждает» [7, C.780].

Конечно, нет ничего плохого ни в том, чтобы находить новые идеи в порнографии или где-либо еще, ни в том, чтобы пробовать их на практике, при условии, что эти действия не включают насилие или подчинение по отношению к другим людям. К несчастью, зачастую варианты поведения, смоделированного в порнографии, именно что включают подчинение и изнасилование женщин. Например, одна из респонденток моего опроса по методу вероятностной выборки сказала:

«Он вычитывал что-то в порнографических книжках, и потом хотел воплощать это в жизнь. Но все это было слишком жестко для меня. В основном нужно было особым образом одеться и дать себя отшлепать. Ему нужно было отшлепать меня. Я отказалась делать это».
(Много других примеров мужчин, которые, судя по всему, подражали порнографии, встречаются в цитатах из моего опроса в главе 15).

Когда мужчина прибегает на практике к чрезвычайно необычному действию, с которым он до этого сталкивался в порнографии, вероятность того, что его подтолкнула к этому именно порнография, еще выше. Например, одна женщина свидетельствовала о смерти своего сына, имевшей отношение к порнографии, на Комиссии генерального прокурора по вопросу порнографии:

Мой сын, Трой Дэниел Данэвей, был убит 6 августа 1981 года алчностью и жадностью издателей журнала «Хастлер». Мой сын прочитал статью «Оргазм смерти» и организовал сексуальный эксперимент, описанный в ней, следуя подробным инструкциям в статье, — закончилось все это его смертью. Он все еще был бы жив, если бы его не побудила к этому действию статья «Как это сделать» в журнале «Хастлер» за август 1981 года, статья, которая была найдена у его ног и которая напрямую вызвала его смерть [8, C.797].

Когда дети делают то, что видят в порнографии, объяснять их поведение исключительно их склонностями еще более неуместно, чем в случае взрослых.

Психолог Дженнингс Брайант дал Комиссии по вопросу порнографии показания об исследовании, которое он провел на основании 600 телефонных интервью с мужчинами и женщинами. Респонденты были поделены на три равных группы по возрасту: школьники 14–16 лет, старшеклассники 16–18 лет и взрослые от 19 до 39 лет [9, C.133]. Участникам был задан вопрос, побудил ли их просмотр порноматериалов к тому, чтобы попробовать что-либо из увиденного. Две трети мужчин сообщили о «желании попробовать некоторые описанные действия». Брайант также говорит, что желание повторять увиденное в порнографии «возрастает с уменьшением возраста респондентов». 72% школьников 14–16 лет сообщили, что «они хотели бы попробовать некоторые сексуальные практики или воспроизвести сексуальное поведение из тех примеров, что они видели при просмотре порноматериалов» [9, C.140].

Чтобы убедиться, что имитация действительно имела место, респондентов спросили: «Экспериментировали ли вы на самом деле, пробовали ли что-либо из того, что увидели, в течение нескольких дней после просмотра материалов?» [9, C.140]. Четверть мужчин ответили утвердительно. Некоторые мужчины ответили «нет», но сказали, что несколько лет спустя они экспериментировали на тему увиденного. Однако в исследовании засчитывались только случаи подражательства в течение нескольких дней после просмотра материалов [9, C.140]. Старшеклассники мужского пола с чаще всех сообщали о попытках повторить увиденное [9, C.141].

К сожалению, информация о конкретном поведении, воспроизведенном этими мужчинами, недоступна. Подражание порнографии может быть поводом для беспокойства только если имитируемое поведение насильственно или оскорбительно, или если это поведение нежелательно для партнера. Несмотря на недоступность этих данных, исследование Брайанта ценно тем, что показывает, насколько распространено среди мужчин желание воспроизвести увиденное в порнографии и что многие действительно имитируют это в течение нескольких дней после просмотра. Кроме того, принимая во внимание унизительное и нередко жестокое содержание порнографии, а также молодость и предполагаемую восприимчивость многих зрителей, какова вероятность того, что эти мужчины воспроизводили или хотели воспроизвести только не сексистское, не унижающее и не жестокое поведение?

Почти все исследования на тему порнографии до настоящего времени проводились только среди совершеннолетних мужчин и женщин. Но, как отмечает Маламут, существуют «исследовательские основания предполагать, что дети могут быть более восприимчивы к влиянию масс-медиа, включая насильственную порнографию, если она им доступна», чем взрослые [10, C. 107] Телефонные интервью Брайанта показывают, что множество детей в настоящее время имеет доступ и к «жестким», и к «мягким» порнографическим материалам. Например:

  • Средний возраст, в котором респонденты видели свой первый выпуск «Плейбоя» или похожего журнала, — 11 лет.
  • Все старшеклассники мужского пола, принимавшие участие в опросе, сообщали о том, что читали или просматривали «Плейбой», «Плейгерл» или другой подобный журнал с «мягким» порно.
  • Старшеклассники мужского пола сообщали, что видели в среднем 16,1 выпуска, а школьники 14–16 лет сказали, что видели в среднем 2,5 выпуска.
  • Несмотря на то, что это незаконно для их возраста, школьники 14–16 лет сообщили, что видели в среднем 16,3 «нецензурированных сексуальных фильмов категории R». (Хотя фильмы категории R обычно не считаются порнографией, многие из них соответствуют моему определению порнографии).
  • Средний возраст первого доступа к сексуально ориентированным фильмам категории R для всех респондентов составил 12,5 лет.
  • Около 70% опрошенных школьников 14–16 лет сообщили, что видели свой первый фильм категории R до того, как им исполнилось 13 лет.
  • Подавляющее большинство респондентов сообщили, что имеют доступ к жестким, сексуально откровенным материалам категории Х. Кроме того, «среди старшеклассников оказалось гораздо больше видевших фильмы категории Х, чем среди людей любой другой возрастной группы, включая взрослых»: 84%, средний возраст первого доступа — 16 лет 11 месяцев [9, C.135–136].

По результатам более современного анонимного опроса 247 канадских школьников, чей средний возраст составлял 14 лет, Джеймс Чек и Кирстин Максвелл [11] обнаружили, что 87% мальчиков и 61% девочек смотрели порновидео. Средний возраст первого доступа составил немного меньше 12 лет.

33% мальчиков и только 2% девочек сообщили, что смотрят порнографию раз в месяц или чаще. Также 29% мальчиков и 1% девочек сообщили, что порнография была для них источником наиболее полезной информации о сексе (то есть более полезной, чем та, которую могут дать родители, школа, друзья и так далее). В конце концов, мальчики, часто потреблявшие порнографию и/или сообщавшие, что многому благодаря ей научились, также с наибольшей вероятностью говорили, что они считают нормальным удерживать девушку  силой и принуждать ее заниматься сексом.

Несомненно, необходимо больше исследований на тему влияния порнографии на молодых зрителей мужского пола, особенно в связи с тем, что современные исследования предполагают, что «у более 50% различных категорий сексуальных преступников их девиантные модели возбуждения развились до того, как им исполнилось 18 лет» [6, C.53]. Айсидель продолжает: «Ясно, что переменная возраста, в котором был получен первый доступ, и природа доступа должны быть изучены более пристально. Имеются также доказательства того, что чем продолжительнее парафилия, тем более значительна ее связь с потреблением порнографии» [12].

Первые два пункта в списке под Фактором I в моей теоретической модели относятся к просмотру жестокой порнографии. Но путем сексуализации доминирования и подчинения, ненасильственная порнография может также склонять некоторых мужчин к желанию насиловать женщин.

3. Сексуализация доминирования и подчинения

Канадские психологи Джеймс Чек и Тед Гулойен [13] провели эксперимент, в котором отделили унижающую женщин ненасильственную порнографию от эротики и сравнили их воздействие. Их эксперимент уникален не только из-за этого разделения, но и потому, что в нем принимали участие не только студенты; 436 жителей Торонто и студентов колледжей получили доступ к одному из трех типов сексуальных материалов в течение трех просмотров, контрольная группа не имела доступа к любым материалам. Материалы для исследования были созданы из существующих, доступных в продаже видео. Определение материалов в группы по содержанию насилия производилось по отзывам участников.  Содержание сексуальных материалов, показанных трем группам респондентов, было следующим:

  1. Материал с сексуальным насилием изображал сцены сексуального акта, в котором в женщину, привязанную к столу, проникает огромный пластиковый пенис.
  2. Откровенный сексуальный дегуманизирующий, но не насильственный материал изображал сцены с сексуальными действиями, в которых мужчина, сидя на женщине, мастурбировал ей на лицо.
  3. Откровенный сексуальный не унижающий материал изображал сексуальные действия, ведущие к гетеросексуальному половому акту [13].

Эксперимент Чека и Гулойена показал, что просмотр как ненасильственных дегуманизирующих материалов, так и насильственных материалов приводит к тому, что мужчины-участники сообщают о значительно большей вероятности участия в изнасиловании или принуждении к другим сексуальным действиям, чем контрольная группа.

Хотя вероятность изнасилования по оценке самих участников не является точным способом измерения желания насиловать, так как она также показывает, что внутренние запреты на воплощение в жизнь насильственных желаний уже были до какой-то степени разрушены, эксперимент Чека и Гулойена косвенно подтверждает тезис моей теоретической модели о том, что порнография сексуализирует доминирование и подчинение. К тому же, теоретически наиболее вероятно, что сексуализация темы доминирования и подчинения будет распространена и на изнасилования. Необходимы дальнейшие исследования по этому вопросу. И больше исследователей должно последовать примеру канадских ученых— выйти за рамки разделения между «насильственной» и «ненасильственной» порнографией, включить в свои исследования также ненасильственную унижающую порнографию и эротику.

4. Создание постоянного спроса на все более насильственные материалы

Дольф Зиллманн и Дженнингс Брайант изучали последствия того, что они назвали «массивным доступом» к порнографии [14]. (Фактически, он не был таким уж и массивным: 4 часа 48 минут в неделю в течение 6 недель.) Эти исследователи, в отличие от Маламута и Доннерстейна, сосредоточились на попытках установить влияние ненасильственной порнографии в выборке из взрослого мужского населения.

Участники в группе «массивного доступа» просмотрели 36 ненасильственных порнографических фильмов, по 6 в неделю. Участники в промежуточной группе посмотрели 18 подобных фильмов, по 3 в неделю. Участники контрольной группы посмотрели 36 не порнографических фильмов. Проводились различные измерения после первой недели, двух недель и трех недель доступа. На третьей неделе участникам сказали, что они участвуют в исследовании по заказу Американской ассоциации юристов, и задали вопрос, какой тюремный срок они бы посчитали честным в случае изнасилования женщины-автостопщицы.

Зиллманн и Брайант обнаружили, что у участников развивался спрос на все более насильственные материалы, по-видимому, как предположил Зиллман, «потому что знакомый материал перестает возбуждать в результате привыкания». Следовательно, «потребители постепенно меняют предпочтения в сторону новых форм порнографии», то есть в сторону более жестоких и более унижающих материалов  [14, C.127].

Следовательно, согласно этому исследованию, порнография может привить мужчине, который до этого не интересовался агрессивными видами порнографии, склонность к возбуждению от таких материалов. В свою очередь, Маламут показал, что мужчины, которые ранее не находили изнасилование сексуально возбуждающим, начинают фантазировать о нем после получения доступа к типичным примерам жестокой порнографии, что и было описано выше в пункте 2. И мужчины, которые фантазируют о насилии, с большей вероятностью воплощают свои фантазии в реальность, чем мужчины, которые не делают этого.

Я утверждаю, что законы социального обучения применимы к порнографии так же, как и к другим медиа. Цитирую свидетельство Доннерстейна на слушаниях в Миннеаполисе:

«Если вы предполагаете, что ваш ребенок может научиться от „Улицы Сезам“, как считать „один, два, три, четыре, пять“, поверьте мне, они могут научиться и стрелять из ружья» [15, C.11].

По-видимому, так же хорошо мужчины учатся насиловать, избивать, сексуально домогаться и унижать женщин.

Роль порнографии в разрушении внутренних запретов мужчин на воплощение в жизнь желания насиловать

Этот фильм был как большой красочный стенд с надписью «пойди и сделай это, так делают все, даже в фильмах».
Насильник, опрошенный Бенеке [1, C.74]

Есть данные о том, что многие мужчины хотели бы изнасиловать женщину, однако определенный процент этих мужчин имеет внутренние запреты на воплощение этого желания. У некоторых мужчин эти запреты, вероятно, очень слабы, у других — очень сильны. Вероятно, сила внутренних запретов также варьируется у одних и тех же индивидов с течением времени. Семь способов, при помощи которых порнография разрушает внутренние запреты мужчин на воплощение в жизнь желания насиловать, перечислены на рис. 14.1. Доказательства, подтверждающие состоятельность этих утверждений по результатам различных исследований, будут представлены в этом разделе.

1. Объективация женщин. Первый способ, которым порнография разрушает внутренние запреты мужчин на воплощение в жизнь желания насиловать, — объективация женщин. Феминистки годами подчеркивали роль объективации женщин в распространенности изнасилований [1617]. Некоторые мужчины в этой культуре буквально видят женщин не как человеческих существ, а как части тел. Они — сиськи, письки и задницы. Это упрощает использование насилия по отношению к ним.

«Мне было очень трудно признать, что я имею дело с человеком, когда я разговаривал с женщиной, — сообщил один насильник, — потому что, если вы читаете мужские журналы, вы читаете о своей стереосистеме, своей машине, своей телке» [17, C.249–250]. После того как этот насильник ударил свою жертву по лицу несколько раз, она прекратила сопротивляться и начала умолять: «Пожалуйста, только не бей меня». «Когда она это сказала, — сообщил насильник, — внезапно мне в голову пришло „О боже, это же человек!“ Я пришел в себя и увидел, что я причиняю боль этому человеку». Другой насильник сказал о своей жертве: «Я хотел эту красивую высокопробную вещь, и я ее получил»  [17, C.245].

Дегуманизация угнетенных групп или народов-противников во время войны является важным механизмом, содействующим бесчеловечному поведению в отношении членов этих групп. Однако дегуманизация женщин, происходящая в порнографии, часто остается незамеченной из-за ее сексуального облика и распространенности. И важно отметить, что объективация женщин встречается в ненасильственной порнографии так же часто, как и в жестокой. Дауг Маккензи-Мор и Марк Занна провели эксперимент, чтобы проверить, будут ли определенные типы мужчин с большей вероятностью сексуально объективировать женщину после просмотра 15 минут ненасильственной порнографии. Они выбрали 60 студентов мужского пола, которых распределили по двум категориям: маскулинный сексуальный тип, или гендерная схема, — индивиды, которые «определяли все межполовые взаимодействия в сексуальных терминах и всех людей противоположного пола — в терминах сексуальной привлекательности» [18, C.361]; и андрогинный, или агендерная схема, — мужчины, которые не определяли межполовые взаимодействия и женщин подобным образом [19, C.297, 299].

Маккензи-Мор и Занна обнаружили, что после просмотра ненасильственной порнографии мужчины маскулинного сексуального типа «вели себя с экспериментаторшей, которая взаимодействовала с ними в профессиональной обстановке, в сексистской манере и когнитивно, и поведенчески. Например, по сравнению с андрогинными мужчинами мужчины маскулинного сексуального типа располагались поближе к экспериментаторше и имели «более четкие воспоминания о ее внешности» и менее четкие — об опросе, который она проводила [19, C.305]. Экспериментаторша также оценила этих мужчин как более сексуально мотивированных, основываясь на ее ответах на такие вопросы, как: «Как долго, по вашему мнению, он смотрел на ваше тело?», «Насколько сексуально мотивирован участник, по вашему мнению?» [19, C.301]. Этот эксперимент подтвердил гипотезу Маккензи-Мор и Занны о том, что доступ к ненасильственной порнографии является причиной того, что мужчины маскулинного сексуального типа, в отличие от андрогинных, видят и обращаются с женщинами как с сексуальными объектами.

2. Мифы о насилии. Вера мужчин в то, что женщины получают от изнасилования удовольствие, находят его сексуально возбуждающим, может разрушить внутренние запреты на изнасилование. Социологи Диана Скалли и Марта Берт сообщили, что насильники особенно склонны верить мифам о насилии [20, 21]. К примеру, Скалли обнаружила, что 65% исследованных ею насильников были убеждены, что «женщины сами виноваты в своих собственных изнасилованиях из-за своего поведения и одежды»; а 69% согласились, что «большинство обвиняемых в насилии мужчин — невиновны». Однако, как отмечает Скалли, не представляется возможным узнать, предшествовали ли их убеждения их поступкам или эти убеждения представляют собой попытку рационализировать поступки. Следовательно, данные, полученные экспериментальным путем, более значимы для наших целей, чем эти интервью с насильниками.

Миф о том, что женщины получают удовольствие от изнасилований, широко распространен, потому аргумент о том, что потребители порнографии понимают, что изображаемое не является реальностью, — совершенно неубедителен [22, 20, 17]. На самом деле несколько исследований показали, что изображение женщин, получающих удовольствие от изнасилований и других видов сексуального насилия, может привести к еще большему принятию мифов об изнасилованиях как мужчинами, так и женщинами. Например, в проведенном Нилом Маламутом и Джеймсом Чеком эксперименте одна группа студентов просмотрела порнографический фильм, в котором женщина изображалась сексуально возбуждающейся от насилия, а другой группе показывали контрольные материалы. Позже всем участникам показали второе изображение насилия. Студенты, которым показывали порнографические картины насилия ранее, со значительно большей, чем студенты в контрольной группе, вероятностью (а) воспринимали жертву второго изнасилования как менее страдающую; (б) верили, что она на самом деле получала удовольствие; и (в) верили, что все женщины получают удовольствие от изнасилований и насильственных сексуальных действий [23, C. 419].

Есть и другие примеры мифов о насилии, которым участники этих исследований мужского пола более склонны верить после просмотра порнографии: «Женщина, которая идет в дом или квартиру к мужчине на первом свидании, подразумевает этим, что хочет секса»; «Любая здоровая женщина может успешно противостоять насильнику, если действительно хочет»; «Многие женщины подсознательно желают быть изнасилованными и могут специально создавать такую ситуацию, которая повышает их шансы быть атакованными насильником»; «Если девушка вовлекается в нежности и ласки и позволяет ситуации выйти из-под контроля, это она будет виновата, если ее партнер займется с ней сексом против ее воли» [24, C.400].

В результате проведенного Максвеллом и Чеком и описанного выше исследования 247 старшеклассников обнаружился очень высокий уровень убеждений, поддерживающих насилие. Мальчики, которые часто смотрели порнографию и/или сообщали, что многому из нее научились, оказались более восприимчивыми к мифам о насилии и жестокости по отношению к женщинам, чем их сверстники, которые не смотрели порнографию так часто и/или говорили, что не так уж многому и научились из нее.

Целых 25% девочек и 57% мальчиков высказали убежденность в том, что в одной или более ситуациях «нормально» для мальчика удерживать девочку силой и принуждать ее к половому акту. Только 21% мальчиков и 57% девочек были убеждены в том, что насильственный половой акт «определенно неприемлем» в любой ситуации. Больше всего принятия насильственный половой акт получил в ситуации, когда девочка сексуально возбуждала того, с кем пошла на свидание. В этой ситуации 43% мальчиков и 17% девочек сочли насильственный половой акт, по крайней мере, «возможным» [25].

Согласно Доннерстейну, «всего после 10 минут просмотра агрессивной порнографии, особенно материалов, в которых показывалась агрессия по отношению к женщинам, обнаруживается, что участники мужского пола гораздо больше хотят воспринять именно эти конкретные мифы». Эти же мужчины более склонны верить, что 25% знакомых им женщин получили бы удовольствие от изнасилования [15, C.6].

3. Приемлемость межличностного насилия. Внутренние запреты мужчин на воплощение в жизнь своих фантазий о насилии могут также быть разрушены, если мужчины воспринимают насилие над женщинами как приемлемое поведение. Исследования показали, что участники мужского пола начинают считать насилие над женщинами более приемлемым, когда видят изображения сексуального насилия, имеющего положительные последствия. Например: «Избиения сексуально стимулируют многих женщин», «Иногда единственный способ для мужчины возбудить холодную женщину — это использовать силу», «Во многих случаях женщина притворяется, что не хочет секса, потому что не хочет казаться распущенной, но на самом деле она надеется, что мужчина заставит ее» [24, C.401].

Маламут и Чек [26] провели особенно интересный эксперимент: показанные фильмы были частью обычной кинопрограммы колледжа. Студенты были случайным образом распределены для просмотра либо полнометражного фильма, который изображал насилие над женщинами как полностью оправданное и имевшее позитивные последствия («Унесенные» или «Побег»), либо фильма без сексуального насилия. Эксперимент показал, что доступ к кино с сексуальным насилием приводит к повышению приемлемости насилия над женщинами для участников мужского пола (с участницами женского пола такого результата не получилось). Последствия измерялись через несколько дней после показа фильмов.

Маламут предполагает, что существует несколько процессов, благодаря которым сексуальное насилие в медиа «может привести к нормализации насильственного поведения в отношении женщин» [27, C.4]. Некоторые из этих процессов, возможно, способствуют также разрушению порнографией внутренних запретов ее потребителей на воплощение в жизнь желания изнасиловать.

  1. Отношение к сексуальному насилию как больше к сексуальному, чем к насильственному действию.
  2. Укрепление восприятия сексуальной агрессии как нормативного и культурно приемлемого поведения.
  3. Приписывание ответственности и возложение вины на жертву.
  4. Возрастание положительной оценки сексуальной агрессии путем ассоциирования ее с сексуальным удовольствием и чувством победы.
  5. Сокращение негативной эмоциональной реакции в отношении сексуальных агрессивных действий  [27, C.5].

4. Тривиализация насилия; 5. Грубое сексуальное поведение; 6. Приемлемость мужского доминирования в интимных отношениях. В большинстве исследований, как утверждает Доннерстейн, «участникам показывали порнографические материалы только в течение нескольких минут». [28, C.34I] Зиллманн и Брайант, напротив, исследовали последствия «массивного доступа» к порнографии. Кроме возрастающего спроса на все более жестокие материалы Зиллманн и Брайант обнаружили, что:

  • Интенсивное воздействие обычной, не жестокой порнографии делает менее определенным восприятие изнасилования как уголовного преступления [14, C.117]. К тому же сексуальная агрессия и насилие воспринимаются как причиняющие жертве меньше страданий и вреда, чем на самом деле, — например в ситуации, когда взрослый мужчина занимается сексом с 12-летней девочкой [14, C.132].
  • Значительно вырос уровень грубости в сексуальном поведении мужчин по отношению к женщинам [14, C.117]. Например, возросла приемлемость таких высказываний, как «женщина не отказывает, пока не даст тебе пощечину», «мужчине надо цеплять их, дурачить, трахать и забывать», и «если она достаточно взрослая, чтобы у нее была менструация, она также достаточно взрослая, чтобы ее попортить». Судя по этим высказываниям, трудно отделить сексуальную грубость от общей враждебности по отношению к женщинам.
  • Приемлемость мужского доминирования в интимных отношениях значительно возросла [14, C.121], а от представления о том, что женщины равны или должны быть равны в интимных взаимоотношениях, отказывались с большей вероятностью [14, C.134]. Поддержка женского освободительного движения также резко сократилась.

Все эти последствия — и каждое по отдельности, и все вместе — скорее всего, поспособствовали разрушению у некоторых мужчин запретов на воплощение в жизнь своего желания насиловать.

7. Снижение у мужчин чувствительности к насилию. В эксперименте, проведенном специально для исследования снижения чувствительности, Линц, Доннерстейн и Пенрод показывали участникам мужского пола фильмы категорий R и Х по 10 часов в день в течение 5 дней [29, C. 34А]. Одним студентам показывали порнофильмы категории Х с изображением сексуального насилия; другим — порнофильмы с изображением только секса по согласию; а третья группа смотрела фильмы категории R (не порнография) с изображением сексуальной жестокости — например, «Я плюю на ваши могилы», «Кошмар дома на холме», «Техасская резня бензопилой». Доннерстейн так описывает «Кошмар дома на холме»: «Начинается эротическая сцена, в которой женщина гладит себя. Играет красивая музыка. Входит убийца-психопат с пневматическим молотком. Музыка прекращается. Он гоняет женщину по комнате, затем пробивает ей пневматическим молотком живот. Она падает на стул. Музыка начинается снова, он приставляет ей к голове пневматический молоток и выносит ей мозги». Согласно Доннерстейну, многих молодых мужчин сексуально возбуждает этот фильм [15, C.10].

Доннерстейн и Линц отмечают, что «критики исследований жестокости в медиа всегда предполагали, что только те, кто уже были предрасположены к насилию, подвержены влиянию насилия в медиа» [29, C. 34F]. Однако сами исследователи проводили набор участников, предварительно убедившись, что они психически здоровы, не настроены враждебно и не находятся в состоянии беспокойства.

Доннерстейн и Линц описывают влияние фильмов категории R на участников следующим образом:

Поначалу, после первого дня просмотра, мужчины оценивали свой уровень депрессии, раздражительности и беспокойства по контрольному списку изменения настроения как значительно превысивший норму. После каждого последующего дня просмотра эти показатели снижались, пока на четвертый день просмотра уровень депрессии, раздражительности и беспокойства мужчин не стал неотличим от базовой нормы [29, C. 34F].

К пятому дню участники оценивали фильмы как менее красочные, менее кровавые, а также предполагали меньшее количество жестоких или обидных сцен, чем после первого дня просмотра. Они также стали оценивать фильмы как значительно менее унижающие и обесценивающие женщин, более юмористические и более приятные, сообщали о возросшем желании посмотреть подобный фильм еще раз [29, C. 34F]. Однако их сексуальное возбуждение не уменьшалось на протяжении всего 5-дневного периода [15, C.10].

В последний день участников повели на факультет юриспруденции, где они посмотрели документальный фильм-инсценировку реального слушания по делу об изнасиловании. Контрольная группа участников, не смотревших предыдущие фильмы, также принимала участие в этой части эксперимента. Те участники, которые смотрели фильмы категории R, (а) оценили жертву изнасилования как значительно более никчемную женщину; (б) оценили ее травмы как значительно менее серьезные и (в) обвиняли жертву в изнасиловании значительно чаще, чем участники, не видевшие тех фильмов. Этих последствий, напротив, не наблюдалось у зрителей ненасильственных порнофильмов. Однако результаты, полученные для жестоких фильмов категории Х, совпадали с результатами для фильмов категории R, несмотря на то что материалы категории R были «намного более жестокими» [15, C.12–13].

Резюмируя, я представила только небольшую часть научных свидетельств семи различных эффектов, оказываемых порнографией, которые, скорее всего, способствуют разрушению у мужчин внутренних запретов на воплощение в жизнь желания насиловать. Этот список не претендует на полноту. На самом деле, у меня есть что добавить, но объем статьи ограничивает возможность представить все свидетельства.

Роль порнографии в разрушении для мужчин социальных запретов на воплощение в жизнь своих насильственных желаний

Я часто думал об этом [об изнасиловании], фантазировал о нем. Оно могло бы мне понравиться из-за чувства власти над женщиной. Но я никогда не хотел этого на самом деле из-за боязни быть пойманным и публично опозоренным
Мужчина-респондент из опроса Шер Хайт [7, C. 715]

Мужчина может хотеть изнасиловать женщину, а его внутренние запреты на насилие могут быть разрушены его враждебностью по отношению к женщинам или его верой в мифы о том, что женщины получают удовольствие от изнасилований и/или заслуживают этого, но он все равно может не воплощать в жизнь свое желание насиловать из-за социальных запретов. Боязнь быть пойманным и осужденным за преступление — самый очевидный пример социального запрета. В дополнение к респонденту Хайт, процитированному выше, ответ другого мужчины на ее вопрос о том, хотелось ли ему когда-либо изнасиловать женщину, иллюстрирует этот вид запрета:

«Я никогда не насиловал женщину, но иногда испытывал такое желание — бороться и наконец победить. Однако я — человек, который всегда думает перед тем как что-то сделать, и последствия не стоят такого риска. Кроме того, я бы не хотел прослыть извращенцем» [7, C. 715].

1. Снижение страха перед общественными санкциями. В одном из своих ранних экспериментов Маламут вместе с коллегами Хабером и Фешбахом [30] установили, что после прочтения рассказа о жестоком изнасиловании незнакомцем 17% участников-студентов мужского пола признались, что есть вероятность, что они могли бы повести себя похожим образом при таких же обстоятельствах. Однако 53% тех же студентов мужского пола сказали, что, вероятно, повели бы себя как насильник, если бы были уверены, что им это сойдет с рук. Разница в количестве ответов показывает, какую огромную роль могут играть социальные запреты на воплощение в жизнь желания насиловать.

Моя гипотеза заключается в том, что порнография также играет роль в разрушении социальных запретов для мужчин на воплощение в жизнь их желаний насиловать. Анализируя содержание 150 порнографических домашних видео, Палис исследовал, «получали ли агрессоры какие-либо негативные последствия за свои агрессивные поступки — были ли выдвинуты обвинения, получил ли агрессор личную травму или какие-либо другие формы «заслуженного наказания» [31, C.32]. Ответ был отрицательным в 73% случаев из тех, где можно было получить четкий ответ. Похожим образом Дон Смит [32]обнаружил, что какие-либо негативные последствия вследствие их поведения были описаны для менее 3% насильников, изображенных в проанализированных им 428 порнографических книгах. На самом деле, многие из них были вознаграждены. Распространенное изображение изнасилования как действия, легко сходящего с рук, скорее всего, способствует разрушению социальных запретов на воплощение в жизнь желания насиловать для некоторых мужчин.

2. Уменьшение боязни осуждения окружающих. Страх быть осужденным своим окружением — другое социальное ограничение, которое может быть уничтожено порнографией. Например, Зиллманн обнаружил, что «массивный доступ» к ненасильственной порнографии привел к тому, что участники стали переоценивать распространенность редких сексуальных практик, таких как анальный секс, групповые сексуальные действия, садомазохизм и скотоложество [33, C.118]. Изнасилование изображается как очень распространенная практика в большей части жестокой порнографии, и сами актеры могут служить псевдо-окружением и/или ролевыми моделями для потребителей. Дальнейшие исследования необходимы для оценки этих гипотез. В целом я строю гипотезу, что просмотр жестокой порнографии, особенно в «массивных» количествах, приводит к следующим разрушающим последствиям: (а) зрители с большей вероятностью будут преувеличивать процент мужчин, изнасиловавших женщин; (б) зрители с меньшей вероятностью будут считать, что жертвы изнасилования обратятся в полицию; (в) зрители с большей вероятностью будут ожидать, что насильникам удастся избежать ареста, обвинения и осуждения даже в тех случаях, когда жертва обращается в полицию; (г) зрители будут меньше осуждать насильников, и с меньшей вероятностью ожидать осуждения от других в случае, если они решатся на изнасилование.

Share

Код для вставки на сайт или в блог:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

тринадцать + 1 =