23.09.2014

Порнография и изнасилование: причинно-следственная модель (3)

порнография и изнасилование
  • Перевод: galla-bella
  • Правка: simvol-leta, kate-oss, mona-lizard
  • Источник: Глава из книги «Making Violence Sexy: Feminist Views on Pornography» под ред. Д. Расселл (1993)
Эта глава описывает мою теорию о том, что порнография — и жестокая, и ненасильственная — может быть причиной изнасилований. Cуществует ошеломляющее количество доказательств того, что порнография является одним из основных причинных факторов в осуществлении сексуального насилия.

Роль порнографии в разрушении способностей потенциальных жертв к избежанию или сопротивлению насилию

«Он… говорил мне, что в этом нет ничего плохого, потому что в журналах так делают, значит, это нормально» [1, C.786].

Очевидно, что четвертый фактор (разрушение способностей потенциальных жертв к избежанию или сопротивлению насилию) влияния порнографии на склонность к сексуальному насилию не является истинно необходимым для того, чтобы изнасилование случилось. Тем не менее, когда ситуация проходит по первым трем факторам моей причинно-следственной модели — мужчина не только хотел бы изнасиловать женщину, но и в самом деле собирается это сделать, потому что его запреты, как внутренние, так и социальные, были разрушены, — будущий насильник может использовать порнографию, чтобы попробовать подавить сопротивление женщины (для примера можно ознакомиться со свидетельствами проституток и бывших проституток в Главе I этой книги). Еще более вероятно применение порнографии с целью подавления сопротивления женщины в тех случаях, когда мужчины намерены применить насилие к знакомым женщинам.

1. Поощрение вовлечения женщин в ситуации, где высок риск изнасилования. Большинству женщин не показывают порнографию непосредственно во время изнасилования, однако свидетельства в Главе I этой книги говорят о том, что это довольно распространенная практика в отношении насилуемых проституток. Порнография чаще всего используется, чтобы убедить женщину принять участие в определенном действе, оправдать некоторые действия и подавить попытку женщины оказать сопротивление, отказаться или разоблачить эти действия. Например, Дональд Мошер сообщил в своем исследовании от 1971 года, что 16% студентов мужского пола пытались втянуть женщину в половой акт, показывая ей порнографию или пригласив ее на просмотр «сексуального» фильма. Использование этой стратегии позволяет успешно манипулировать женщиной для вовлечения ее в сексуальные отношения, и может привести к увеличению опасности для женщины стать жертвой изнасилования на свидании.

В недавнем исследовании, проведенном в Канаде, Шарлин Сенн обнаружила, что «чем больше порнографии видели женщины, тем с большей вероятностью их принуждали принимать участие в нежелательных сексуальных действиях». К тому же в большинстве случаев женщины смотрели порнографию в присутствии мужчины. Это значит, что большинство женщин, потребляющих порнографию, делают это потому, что так хочет мужчина [2]. Этот вывод особенно важен, потому что медиа раскручивают псевдо-факт о том, что количество женщин, берущих в прокат порнографические видео, растет в невероятных объемах.

Положительная корреляция между количеством просмотренной женщинами порнографии и наличием насильственного или вынужденного секса предполагает, что женщины, которые выполняют мужские запросы касательно просмотра порнографии, с большей вероятностью подвергнутся сексуальному насилию. Это, в свою очередь, говорит о том, что просмотр порнографии каким-то образом подавляет их способность к сопротивлению сексуальному насилию. Далее следуют два примера, в которых мужчины использовали порнографию, чтобы подавить сопротивление своих жертв. Хотя изнасилования в этих примерах не произошло, первые два случая ясно показывают, как показ порнографии делает ребенка более уязвимым для изнасилования.

Я подвергалась сексуальному насилию со стороны моего отца с семилетнего возраста и до тех пор, пока мне не исполнилось тринадцать. У него были стопки, целые стопки «Плейбоев». Он брал меня в спальню или мастерскую, показывал мне картинки и говорил: «Вот что делают большие девочки. Если хочешь быть большой, тебе придется так делать, но никогда никому не рассказывай». Потом я была вынуждена позировать, как женщины с картинок. Я также помню, что он показывал мне комикс из «Плейбоя» про мужчину, занимавшегося сексом с ребенком [1, C.783].

Он поощрял меня, показывая порнографические журналы, что хранились в ванной, и говорил, что в этом нет ничего плохого, потому что в журналах так делают, значит, это нормально. Он говорил мне, что все отцы занимаются этим с дочерьми, даже пасторы. Журналы должны были помочь мне научиться большему в сексе [1, C.786].

Когда женщинам показывают такие материалы, они, возможно, чувствуют себя обязанными принимать участие в нежелательных сексуальных действиях, которые они ошибочно принимают за нормативные. Доказательства этой гипотезы предоставлены ранее цитированными выводами Зиллманна и Брайанта о том, что массивный доступ к порнографии искажает зрительское восприятие сексуальности, производит стойкое впечатление, что относительно редкие сексуальные практики значительно более распространены, чем это есть на самом деле, например, «половой акт с несколькими партнерами одновременно, садомазохистские действия, контакты с животными» [3, C.132–133].

Женщина утверждает, что ее муж использовал порнографию в этих целях:

Однажды мы посмотрели порнофильм, в котором был анальный секс. После этого он настоял, чтобы я попробовала анальный секс. Я согласилась, так как хотела попробовать быть тем доступным, всегда готовым существом, которым, как я думала, я должна была стать. Опыт оказался очень болезненным, и я ему об этом сказала. Но он продолжал настаивать, чтобы мы пробовали еще и еще [1, C.778].

Для женщин, которые пытаются остановить нежелательные сексуальные действия в  такой ситуации, повышается риск быть изнасилованными. (Другие, более подробные примеры изнасилований и сексуальной агрессии, имеющие отношение к порнографии, цитируются в Главе I этой книги).

Необходимы более систематизированные исследования с целью установить, насколько часто мужчины используют порнографию в попытке подавить способности потенциальных жертв избегать или сопротивляться изнасилованиям и другим насильственным действиям сексуального характера, и насколько эта стратегия эффективна. Даже если порнография не подталкивала бы мужчин к мыслям о насилии над женщинами и не усиливала бы желания мужчин, уже к этому предрасположенных, не разрушала бы внутренние и внешние запреты мужчин на воплощение своих насильственных желаний в жизнь, использование порнографии для подавления способностей потенциальных жертв к избежанию насилия было бы достаточной причиной для глубокой обеспокоенности ее вредоносностью.

2. Порнографическая индустрия требует участия женщин. Поскольку изображение изнасилования является одной из излюбленных порнографических тем, для обслуживания этого запроса требуется поставлять индустрии постоянный и восполняющийся поток женщин и девушек. Вероятно некоторые женщины добровольно принимают участие в симуляции актов насилия, но многие запечатленные изнасилования произошли на самом деле (см. Главу I этой книги с примерами).

Подводя итоги, можно сказать, что моя теория о том, что порнография может являться и является причиной насилия, поддерживается значительным количеством исследований. Тем не менее большинство проведенных на сегодня исследований не изучает в достаточной степени четыре ключевые переменные моей теории. Например, концепция вероятности изнасилования по оценке самих мужчин Маламута объединяет желание насиловать с разрушением внутренних запретов на воплощение в жизнь этого желания. Я надеюсь, что в будущем больше исследований будет руководствоваться теоретическими границами моей модели.

Дальнейшие эмпирические выводы касательно причинной роли порнографии в изнасилованиях

Как отмечает Доннерстейн, «по очевидным причинам, невозможно экспериментально изучить отношение между порнографией и фактической сексуальной агрессией» [4, C.53]. Однако он провел эксперименты, которые показали, что уровень агрессии по отношению к женщинам у участников мужского пола возрастал после просмотра жестокой порнографии, в которой жертва была изображена возбуждающейся к концу фильма (агрессия измерялась интенсивностью электрического тока, который участники были готовы назначить). Насильственные фильмы непорнографического характера (изображающие, к примеру, мужчину, который бьет женщину) тоже повышали уровень агрессии участников мужского пола по отношению к женщинам, но не до такой степени, как жестокие порнографические фильмы. Когда Доннерстейн использовал жестокую порнографию, в которой жертва  изображалась страдающей от сексуального насилия на протяжении всего фильма, уровень агрессии по отношению к женщинам у участников мужского пола повышался только если их сначала намеренно злил помощник экспериментатора перед просмотром фильма.

Интерпретируя эти результаты, Маламут предположил, что «положительная реакция жертвы… может служить оправданием агрессивного поведения и ослаблять общий запрет на агрессию» [5, C.36]. Это объяснение подтверждает мои выводы о важности порнографии для разрушения у мужчин запретов на воплощение в жизнь враждебного по отношению к женщинам поведения.

Маламут также провел эксперимент, чтобы выяснить, могут ли мужская предрасположенность к сексуальному насилию и возбуждаемость от изображений изнасилований стать факторами, предсказывающими агрессию в лабораторных условиях. Через неделю после измерения предрасположенности к сексуальному насилию и степени возбуждения от изображений изнасилований, участников мужского пола намеренно разозлила помощница экспериментатора. Когда участникам была дана возможность вести себя агрессивно по отношению к ней, производя неприятный звук в качестве наказания за ошибки, сделанные ею в подставном эксперименте по экстрасенсорному восприятию, мужчины с более высоким уровнем сексуального возбуждения от изнасилований «вели себя более агрессивно по отношению к женщине и желали причинить ей как можно больше вреда» [6, C.16].

На основании вышеописанного и двух других экспериментов Маламут заключил, что «отношение, попустительствующее агрессии по отношению к женщинам, соотносится с объективно наблюдаемым поведением — агрессией по отношению к женщинам в лабораторных условиях» [6, C.16].

И Доннерстейн, и Маламут ставили ударение на том, что их выводы касательно связи между порнографией и агрессией по отношению к женщинам относятся к агрессивной, жесткой, но не к ненасильственной порнографии. Например, Доннерстейн утверждает, что «неагрессивные материалы влияют на агрессию только тогда, когда запрет на агрессию весьма ослаблен, или в случае долговременного и массивного доступа. Нет доказательств негативных последствий от ненасильственной порнографии в случае единичного просмотра» [4, C.78–79]. Однако в реальности запреты на агрессию очень часто уже довольно слабые, а долговременный и массивный доступ к ненасильственным материалам очень распространен. Более того, есть много доказательств вреда от неагрессивной порнографии, даже если не брать в расчет ее влияние на агрессию в поведении (например, см. обсуждение некоторых результатов Зиллманна ранее).

В конце концов, учитывая, насколько насыщена американская культура порнографическими образами и насколько широкий доступ многие участники мужского пола уже имеют, задача смоделировать эксперимент, способный продемонстрировать эффект на основании еще одного просмотра, несомненно представляется затруднительной. Из-за этой методологической проблемы в случаях, когда измеримые последствия не проявляются, было бы неверно интерпретировать эксперимент как доказательство того, что последствий нет вообще. Следует фокусироваться на проявляющихся последствиях, а не акцентировать те, что не проявились.

Некоторые люди настроены критически из-за того, что большая часть экспериментальных исследований проводилась на студентах, которые не могут представлять все мужское население. Следовательно, особенно интересным является исследование Ричарда Фроста и Джона Стауффера [7], которое сравнивает реакцию на насилие в фильмах у студентов и жителей центральной части города.

В 5 из 10 жестоких фильмов, показанных этим двум группам, насилие было направлено на женщин. Фрост и Стауффер измеряли сексуальное возбуждение этих мужчин такими фильмами, используя и самостоятельное оценивание, и физиологические показатели. Они обнаружили, что «не было ни одного вида насилия, реакция студентов на которое превышала бы реакцию выборки жителей центральной части города по любому показателю» [7, C.36]. Четыре из пяти наиболее возбуждающих физиологически категорий насилия совпали для обеих групп: женщина, убивающая другую женщину; мужчина, убивающий женщину; изнасилование/убийство; женщина, убивающая мужчину [7, C.37]. Интереснее всего, что изображения насилия мужчины над женщиной оказались наименее возбуждающими для всех участников из всех десяти видов насилия. Мужчины находят скучным настолько обыкновенное насилие?

Наибольшее несоответствие между двумя группами и в физиологическом сексуальном возбуждении, и по оценке самих участников проявилось в реакциях на описания изнасилований, которые «вызывали самое сильное возбуждение у участников из центральной части города, но заняли только пятую позицию у выборки студентов» [7, C.38]. Хотя делать выводы о действиях, вызванных возбуждением, неприемлемо, тем не менее мужчины, которые возбуждаются от изображения насилия над женщинами, с большей вероятностью, чем мужчины, которых подобные изображения не возбуждают, поведут себя жестоко по отношению к ним.

Таким образом, исследование Фроста и Стауффера предполагает, что студенты менее склонны к сексуальному насилию, чем некоторые другие группы мужчин. Несмотря на то что это вряд ли кого-то удивит, так как окружающая обстановка жителей центральной части города более насильственная, чем колледжи или те места, в которых выросла большая часть студентов, это сводит на нет попытки обесценить полученные исследователями порнографии высокие цифры вероятности совершения изнасилования по оценке самих участников-студентов мужского пола.

Процент студентов мужского пола — от 25 до 30%, — признавшихся, что есть вероятность, что они бы изнасиловали женщину, если бы были уверены, что это сойдет им с рук, возрастает до 57% после просмотра изображений сексуального насилия, в особенности тех, где женщины представлялись получающими от насилия удовольствие [8, C.7]. Это означает, что в результате одного короткого просмотра порнографии количество мужчин, рассматривающих изнасилование как возможное для себя действие, фактически удваивается.

Один такой кратковременный доступ к порнографии также увеличивает для участников мужского пола приемлемость мифов о насилии и межличностном насилии по отношению к женщинам. Если принять во внимание гипотезу, что повышенная приемлемость приводит к ослаблению запретов зрителей на воплощение в жизнь насильственных желаний, то можно ожидать, что уровень потребления порнографии связан с числом изнасилований. Вот что обнаружилось благодаря одному оригинальному исследованию.

Ларри Бэрон и Мюррей Строс [9] провели анализ корреляции между количеством зявлений об изнасилованиях и уровнем оборота восьми порнографических журналов («Чика», «Клуб», «Форум», «Галерея», «Генезис», «Шлюха», «Да» и «Плейбой») по 50 штатам. Была обнаружена заметно высокая корреляция (+0.64) между количеством заявлений об изнасилованиях и уровнем оборота журналов. Бэрон и Строс попробовали проверить, какие еще факторы могут объясняснить эту корреляцию. Их статистический анализ показал, что распространенность порнографических журналов и уровень урбанизации объясняли больше изменений в количестве изнасилований, чем все другие исследуемые переменные (например, общественные беспорядки, экономическое неравенство, безработица, половое неравенство).

Другое важное исследование провела Мари Косс, опросив более 6000 студентов из вероятностной выборки высших учебных заведений [10]. Она обнаружила, что те студенты, которые признавались в поведении, соответствующем юридическому определению насилия, со значительно большей вероятностью, чем отрицающие такое поведение, оказывались постоянными читателями по крайней мере одного из следующих журналов: «Плейбой», «Пентхаус», «Чика», «Клуб», «Форум», «Галерея», «Генезис», «Да» или «Шлюха» [11].

Несколько других исследований посвящено оценке корреляции между уровнем доступа мужчин к порнографии и их позициями, поддерживающими насилие в отношении женщин. Маламут сообщает, что в трех из четырех случаев в этих исследованиях «более высокие показатели доступа к медиа порнографического содержания коррелируют с более высокой степенью поддержки насилия над женщинами» [6, C.8].

«Маламут и Чек обнаружили, что чем больше мужчин-студентов в выборке читают порнографические журналы, тем больше они убеждены, что женщинам нравится принудительный секс» [12].

«Похожим образом Чек обнаружил, что чем больший доступ к порнографии получала выборка разных канадских мужчин, тем более приемлемыми для них были мифы об изнасиловании, насилие над женщинами и общая сексуальная грубость» [13].

«Брир, Корн, Рантц и Маламут сообщили о похожих корреляциях в выборке мужчин-студентов» [14].

В своем исследовании мужской сексуальности Шир Хайт обнаружила, что 67% мужчин, признавшихся, что хотели бы изнасиловать женщину, сообщали, что читают мужские журналы, по сравнению с 19% среди тех, кто сказал, что никогда не хотел изнасиловать женщину [15, C.1123]. Что касается частоты просмотров порнографии, то из 7000 опрошенных мужчин, как сообщает Хайт, только 11% ответили, что не смотрят и никогда не смотрели порнографию. Тридцать шесть процентов сказали, что смотрят ее регулярно, 21% — иногда, 26% — нечасто, и 6% просто признались, что смотрели ее. Хотя корреляция не доказывает причинно-следственной связи, и поэтому нельзя из этих исследований сделать заключение, что именно потребление порнографии несет ответственность за более высокую приемлемость насилия над женщинами у мужчин, их выводы согласуются с теорией о том, что причинная связь существует.

Если бы уровень изнасилований в Соединенных Штатах был низким или снизился бы за последние несколько десятилетий, эти выводы с большой вероятностью можно было бы привести в поддержку мнения о том, что порнография не играет причинной роли для изнасилований. Хотя этот вывод никак не оправдывается,  интересно заметить, что мой опрос вероятностной выборки в Сан-Франциско показывает, что резкий рост количества изнасилований произошел в Соединенных Штатах в те же последние десятилетия, на которые пришелся порнографический бум [16]. В отличие от изнасилований, изученных Стросом и Бароном, о 90% изнасилований и попыток изнасилований, описанных в моем исследовании, никто никогда не сообщал в полицию.

В конце концов, показательно, что многие виновные в преступлениях на сексуальной почве утверждают, что просмотр порнографии оказал влияние на их преступное поведение. Тед Банди, пожалуй, самый известный из этих мужчин. Например, в одном исследовании восьмидесяти девяти не заключенных виновников преступлений на сексуальной почве, проведенном Уильямом Маршаллом, «немногим более одной трети педофилов и насильников сообщили, что, по крайней мере время от времени, просмотр насильственной или ненасильственной порнографии побуждал их к совершению преступления». Ровно треть насильников, сообщавших, что порнография побудила их совершить преступление, сказали, что они умышленно использовали порнографию, готовясь к совершению изнасилования. Этот же показатель среди педофилов намного выше — 53% против 33% [17, C.62].

Однако, так как эти преступники, как представляется, использовали порнографию, чтобы возбудить себя уже после принятия решения о совершении преступления, можно поспорить, что не порнография побудила их к этому. Насколько им действительно была необходима порнография для совершения своих преступлений, как некоторым преступникам бывает нужен алкоголь, мы не знаем. Но даже если исключить этих преступников из анализа данных, все равно остается 66% насильников и 47% педофилов, которые утверждали, что, по крайней мере иногда, порнография подстрекала их к совершению преступления.

Джин Абель, Мэри Миттельман и Джудит Беккер [18] определяли уровень потребления порнографии среди 256 виновных в преступлениях на сексуальной почве, все они проходили оценку и обработку. Как и в выборке Маршалла, эти мужчины были на свободе, не в тюрьме. Это важно отметить, потому что есть доказательства, что данные по заключенным и не заключенным преступникам различаются [17, C.47]. Также, вероятно, заключенные преступники в основном могут меньше, чем не заключенные преступники, хотеть быть до конца откровенными касательно своего асоциального поведения из-за страха, что эта информация может быть использована против них.

Абель и его коллеги сообщили, что в случае 56% насильников и 42% педофилов порнография причастна к совершению ими преступлений. Эдна Айнсидель в своей рецензии на социальные исследования для Комиссии генерального прокурора по порнографии от 1985 года заключала, что эти исследования «предполагают причастность порнографии к совершению преступлений сексуального характера у некоторых насильников и педофилов» [1, C.63].

В другом исследовании Майкл Голдстейн и Гаролд Кант обнаружили, что осужденные насильники получали доступ к жесткой порнографии в более раннем возрасте, чем предполагаемые ненасильники. Конкретно, 30% насильников из их выборки совершивших преступления на сексуальной почве сказали, что они познакомились с жесткими порнографическими фотографиями в предподростковом возрасте (то есть до 11 лет) [19, C.55]. Этой цифре в 30% соответствует всего лишь 2% участников контрольной группы, получивших доступ к жесткой порнографии в предподростковом возрасте (контрольная группа была получена путем случайной выборки домохозяйств, сопоставленных с группой преступников по возрасту, расе, религии и уровню образования) [19, C.50]. Мог ли этот ранний доступ преступников к жесткой порнографии сыграть роль в том, что они стали насильниками? Надеюсь, дальнейшие исследования ответят на этот вопрос.

Заключение

Эта глава описывает мою теорию о том, что порнография — и жестокая, и ненасильственная — может быть причиной изнасилований. Для обоснования своей теории я использовала результаты последних исследований. Я полагаю, что моя теория может быть адаптирована для применения к другим формам сексуального насилия и агрессии, а также к избиению женщин и фемициду (убийства женщин, мотивированные мизогинией). Я проделала предварительную работу для такой адаптации к причинно-следственной связи между порнографией и сексуальным насилием над детьми и планирую опубликовать эту работу в будущем.

Так же как курение не является единственной причиной рака легких, порнография не является единственной причиной изнасилований. Я полагаю, что существует много факторов, играющих роль причины для этого преступления [см. 16, многопричинная теория изнасилования]. Я не пыталась здесь оценить относительную важность этих разных причинных факторов, а хотела просто показать, что существует ошеломляющее количество доказательств, что порнография является одним из основных факторов изнасилований.

Share

Код для вставки на сайт или в блог:

Один комментарий на «“Порнография и изнасилование: причинно-следственная модель (3)”»

  1. Анастасия:

    Хм, ведь не зря же ЦРУ использовало порнографию в проекте по контролю разума — МК УЛЬТРА. Уж эти ребята никогда не ошибаются.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

восемь + 14 =