15.07.2013

Частная жизнь и повседневный быт женщины в России (ХVIII — начало XIX в.)

  • Авторка: Н. Л. Пушкарева
  • Источник: Выдержки из книги «Частная жизнь русской женщины: невеста, жена, любовница (Х – начало XIX веков)»  
Кардинальные преобразова­ния всего уклада россий­ской жизни, которыми начал­ся XVIII век, изменили быт и образ мыслей большинства россиянок.

Иностранцы, побывавшие в Восточной Европе накануне петровских реформ — Самуил Коллинз, Яков Стрейтс, Яков Рейтенфельс, — еще писали о России как стране «теремного затворничества» деву­шек и женщин, во всем зависящих от отцов и мужей, не имевших права ни пока­заться на людях, ни проявить как-нибудь свои желания. Но в дневниках и путе­вых записках тех западных наблюдателей российского быта, которым посчастливи­лось стать очевидцами решительных дей­ствий Петра I, взявшегося, по его словам, за «народное полирование», — отразились совсем иные впечатления.

Немецкий путешественник Г. Шлейссингер, описавший Россию начала XVIII в., назвал «пустой басней» утверждение своих предшественников о том, что русские девушки «вообще не смеют показаться публично». Описывая большой рынок, находившийся перед стенами Московского Кремля, он заме­тил, что среди торговцев было немало женщин разного воз­раста. Это подтвердил и чешский иезуит Иржи Давид: «… женщины появляются, где много публики и притом в боль­шом количестве, — записал он, прибыв в Москву в 1699 г. — Сидят на лавках, продают шелка, ленты и так далее, разгу­ливают в шубах, плавно шествуют в высоких башмаках…»

Стоит, однако, учесть, что эти наблюдения иностран­цев фиксировали образ жизни отнюдь не представительниц московской аристократии. Между тем именно им — княж­нам и дщерям боярским — пришлось испытать на себе все «прелести» воспитания и времяпрепровождения в недоступ­ных постороннему взору теремах. Поэтому при сопостав­лении семейно-бытового статуса женщин допетровского времени и Петровской эпохи большее значение имеет сооб­щение секретаря австрийского посольства в Москве И. Корба. 1 марта 1699 г., отметил он, на пиру и последовавшем за ним празднике в честь бранденбургского посла впервые участвовали женщины, в том числе «принцесса Наталья» (Алексеевна, сестра царя). Правда, по его же словам, они пока еще только «смотрели на танцы и шумные забавы, раз­двинув немного занавеси», разделявшие две комнаты. И все же И. Корб полагал, что «этот день сильно ослабил суровость обычаев русских, которые не допускали доселе женский пол на общественные собрания и веселые пиршества». Он же отметил, что «теперь… некоторым было позволено принять участие не только в пиршестве, но и в последовавших затем танцах…»

Ломка традиционных представлений о женщине, ее пра­вах, роли, значимости и месте в семье происходила одновре­менно с первыми шагами по реформированию повседневно­го быта верхушки российского общества. Первым следствием реформ для женщин привилегированного сословия было внешнее изменение их облика. Указами Петра I 1700—1701 гг. было велено носить одежду европейского кроя. К 1 декабря 1701 г. женщинам предписывалось сменить весь гардероб и заменить его «венгерским и немецким костюмом». С тех, кто не подчинится указу царя, было велено «брать пошлину деньгами, а платье (старомодное. — Н.П.) резать и драть». Просторные наряды княгинь и боярынь, дававшие, по сло­вам Б. И. Куракина «полную свободу раздаваться в толщи­ну», было приказано сменить на «образцовые немецкие женские портища», то есть платья с корсетом и юбками до щиколоток, а вместо венцов и кик украшать головы фонтанжами и корнетами. Следующим шагом было реформирование модели поведе­ния. Законодательные предписания 1696—1704 гг. о публич­ных празднествах вводили новые формы общения: обяза­тельность участия в торжествах и празднествах всех россиян, в том числе «женского пола». Поначалу эти акты государя были восприняты настороженно самими женщинами. Но не прошло и нескольких лет, как российские дворянки осо­знали все преимущества «удовольствий общества», кото­рые с осуждением описал князь М.М.Щербатов в своем знаменитом сочинении «О повреждении нравов в России» (1789 г.): «Приятно было теперь женскому полу, бывшему до сего невольницами в домах своих, пользоваться всеми удо­вольствиями общества».Указ 1718 г. с той же безапелляционностью, что и пре­дыдущие законы и распоряжения царя-реформатора, ввел для российских дворянок обязательность участия в ассамб­леях — «собраниях не только для забав, но и для дела, куда всякому вольно прийти, как мужскому полу, так и женско­му».

В 1725 г. аналогичное распоряжение было сделано царем относительно ночных балов. Дж. Перри в своих «Записках о бытности в России» полагал, что своеобразные идеи рус­ского государя были вызваны его заботой о том, чтобы «было приятно русским госпожам»: «Во время… увеселений рус­ские госпожи скоро примирились с английским платьем, так как заметили, что оно делало их тем более приятными и привлекательными». И действительно: дамам на ассамб­леях и балах (которые велено было устраивать преимущест­венно в зимнее время, и каждый столичный вельможа хоть раз в сезон принимал у себя светское общество) не только позволялось, но и предписывалось оставаться до утра, тан­цевать «без разбору». Любой присутствующий мог пригла­сить на танец и знатную даму, и государыню, и царевен Анну и Елизавету. «Особенно дамы танцевали с большим удоволь­ствием», — свидетельствовал в 1722 г. очевидец подобных балов камер-юнкер Ф. В. Берхгольц, отмечая одновременно, что многие из них весьма «любезны и образованны».Совместные для обоих полов «веселья» по личному ука­зу Петра устраивались во дворце и просто на улицах или за городом. Помещениями для ассамблей могли служить лишь вместительные дома знати. «В комнате, где дамы и где танцу­ют, курят табак и играют в шашки, отчего бывает вонь и сту­котня, вовсе неуместная при дамах и при музыке…»

Позже, с 1785 г., балы нередко устраивали в Дворянском собрании.«Девушек на выданье» Петр распорядился вывозить «в свет» в сопровождении старших родственников. Таким образом, разительно переменились формы знакомства моло­дежи из зажиточных семейств. Юные барышни могли теперь встретить будущих избранников не только на традиционных «вечерках», но и на балах, ассамблеях, во время торжествен­ных празднеств, уличных гуляний. Да и замужние женщины перестали считать зазорным совместное гостеванье с лицами мужского пола. Ф. В. Берхгольц отмечал, например, в своем «Дневнике», что на одном из празднеств насчитал «до три­дцати хорошеньких дам, из которых многия мало уступали нашим в приветливости, хороших манерах и красоте». Ниже он упомянул о хорошем знании многими из них иностран­ных языков — прежде всего любезного его сердцу немецко­го «…старшая Головкина была одна из тех, которые доволь­но свободно и хорошо говорят по-немецки…». В средних слоях столичного населения, например в сре­де гвардейского офицерства, танцевальные вечера с 30-х гг. XVIII в. стали организовываться вскладчину. Мужчин на них пускали за определенную плату, для женщин же был вход свободный. Сказывались отсутствие средств у женской части молодежи, медленное утверждение привычки к свет­ским развлечениям, живучесть старой традиции замкну­тости и «домашности» женского мира, а также недостаток женского населения в столице. Однако вплоть до конца XVIII столетия в среде провинциального российского дво­рянства танцевать на вечерах считалось более подобающим лишь незамужним «юницам». «Одни только девицы и тан­цевали, а замужние женщины — очень немногия, вдовы — никогда. Вдовы, впрочем, редко и ездили на балы», — вспо­миная о нравах конца 90-х гг. XVIII в. писала Е. П. Янькова.

М.Зичи. Бал в концертнм зале Зимнего в честь шаха Насир-ад-Дина в мае 1873

М.Зичи. Бал в концертнм зале Зимнего в честь шаха Насир-ад-Дина в мае 1873

Тем не менее участие в танцевальных вечерах стало в во­семнадцатом столетии структурным элементом дворянского (особенно столичного) быта, а без «дам» ни один бал, разу­меется, не мог состояться. Кроме того, со второй полови­ны XVIII в. все более или менее состоятельные горожан­ки — и не только дворянки, хотя по преимуществу именно они — стали постоянными посетительницами театров. Все­го несколько десятилетий назад в придворной «комедий­ной хоромине» женщины могли смотреть спектакли лишь из специальной ложи с окошком, чтобы быть незаметными присутствующим.Однако и старые представления о разрешенном и запре­щенном давали себя знать: многие «благовоспитанные» барышни в 30-е гг. XVIII в. пытались себя «сохранить от излишнего гулянья» (Н.Б.Долгорукая), «наблюдать честь» — но уже в середине столетия это выглядело ана­хронизмом. Балы и танцы стали излюбленной формой досу­га зажиточной части российского общества — как столич­ной, так и провинциальной. Описания балов сохранились во многих воспоминаниях русских дворянок — большинство из них, вспоминая молодость, отмечали, что каждый бал таил в себе возможность новых встреч, решения судеб и каждый из них «ожидался с нетерпением» — особенно молодежью.

В Малороссии балы дворянской молодежи часто предваря­лись дневными пикниками, на которые свозились «ковры, разные фрукты, кислое молоко и чай» и на которые отправ­лялись «кто в экипаже, кто верхом, кто на лодках».Большую роль, нежели столетием раньше, стали играть в дозамужней жизни россиянок свахи — от их участия и уме­ния зачастую зависела женская судьба. Сваху «необходи­мо нужно было иметь» в особенности купеческим дочкам, поскольку отцы их доверяли в первую очередь именно «сватуньям» («первобытной, миллион раз осмеянной и все-таки очень живучей форме брачной конторы»), а не подсказкам жен, родственниц и самих девушек. Обращение к свахам не было принято в дворянском сословии (хотя, например, М. В.Данилов женился как раз с помощью свахи), но было нормой в среде мещанской и купеческой: «В те времена для сватовства, в особенности у купцов, необходимо нужно было иметь сваху… Но дед сердился, когда являлись устроитель­ницы браков: «Если моим дочерям будет счастье, они сами замуж выйдут, а то в монастыре места много…»»Умение «знакомить между собой подходящие семьи, которые без этого бы никогда бы не сошлись», держать на примете «подходящих» невест, быть осведомленными об их приданом, добиваться (за скромную плату) согласования сторон — все это отвечало именно женским умениям, жен­ским чертам характера, особым навыкам. В России профес­сия сватуньи (свахи) была профессией сугубо женской. По обычаю, родители невесты должны были хотя бы раз отка­зать свахе, отговариваясь тем, что «невеста не доросла до замужества» или что «приданое еще не готово». Иногда сва­товство тянулось месяцами, а порой — и «более года», но в этой долговременности был свой резон. Жених и невеста знакомились друг с другом — когда по рассказам, а когда и «вживую», встречались в многолюдных местах и наедине.В начале XIX в. новые формы времяпрепровождения рос­сиянок, казавшиеся поначалу лишь игрой в европейскую жизнь, постепенно стали нормой. Впрочем, в семейно-бытовом укладе российских аристократов оставалось немало и традиционного, выработанного столетиями.

Share

Код для вставки на сайт или в блог:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

десять + 6 =

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.