21.05.2014

O сепаратизме: отшельничество vs. совместноe существованиe

separatism
  • Авторка: Witchwind
  • Перевод: Hexacoralia
  • Правка: Юлия Хасанова
Сепаратизм не имеет смысла, если он будет воспроизводить мужскую иерархию и ценности и устанавливать субординацию среди нас.

Несколько дней назад я прочитала пост Skulldrix о сепаратистском сознании. Пост мне показался освежающим и вдохновляющим, и мысленно перенес меня во времена моих первых попыток сепарации. Я вспоминаю беседы у FCM /прим. перев.: factcheckme, другая радфем-блогерша/ о сепаратизме, примерно полтора года назад, когда некоторые из нас, блогерши и комментаторки, обсуждали вопрос, как нам лучше себя называть — сепаратистками или про-сепаратистками. FCM в то время утверждала, что сепарация не является реалистичной и выполнимой задачей для большинства женщин в условиях патриархата, поскольку мы не можем полностью избежать мужчин в нашей реальности, и поэтому было бы логичнее определять себя как про-сепаратисток, а не сепаратисток.

Я не помню точно, что я тогда писала и высказывалась ли вообще, но я считаю разделение на про-сепаратизм и сепаратизм излишним. Достаточно понимать, что это образ жизни и борьба  доступными нам методами и в рамках, не ставящих под угрозу нашу безопасность и выживание. Хотя я согласна с тем, что большинство из нас, если не все, не могут избавиться от мужчин в повседневной жизни. Большая часть женщин вынуждена взаимодействовать и работать с мужчинами  часто это единственный из возможных вариантов трудоустройства, который нам доступен. Кроме того, зачастую мы можем быть вынуждены зависеть от мужчин в вопросах образования или в случае необходимости медицинской помощи, потому что все сферы и институты в нашем обществе монополизированы и контролируются мужчинами.

В общем, представление Skulldrix о сепаратизме как об образе мыслей кажется мне очень важным, потому что это так и есть, и именно так работает радикальный феминизм. Начав думать таким образом и придя к глубокому пониманию того, как устроена система мужского доминирования, в частности, как она на нас воздействует, как подавляет  мы неудержимо желаем двигаться вперед и прочь, и вести женщин за собой  вот единственное, что имеет значение. Все начинается именно здесь. И для меня радикальный феминизм и сепарация от мужчин и мужских установок являются одним целым  как в теории, так и на практике: в моей жизни эти оба явления настали одновременно. Радикальный феминизм не может существовать без сепаратизма, потому что сепаратизм (или сепаратистское сознание) является логическим следствием радикального феминизма, то есть видения и понимания того, как работает система мужского доминирования, и понимания опасности, которую мужчины представляют для нас. Как только ты начинаешь понимать и чувствовать, насколько мужчины разрушительны, до какой степени они высасывают наши жизненные силы, то естественной реакцией может быть только бегство от всего мужского.

И вот здесь на передний план выходит важность сепаратистского сознания и его отличия от просто физической сепарации. Максимальный отказ от физического взаимодействия с мужчинами является недостаточным. Недостаточно просто избегать мужчин и общаться исключительно с женщинами  нужно также избавляться от мужских идеологических и травмирующих установок в наших головах, отучаться от ненависти к женщинам и передавать эти знания и умения другим женщинам  любыми возможными способами. Сепаратизм не имеет смысла, если он будет воспроизводить мужскую иерархию и ценности и устанавливать субординацию среди нас. Чтобы этого избежать, и нужен особый образ мыслей: четкое осознание, сосредоточенность и желание поддерживать, и особенно развивать это осознание и сосредоточенность.

Все потому, что в условиях патриархата наш радикальный феминизм/сепаратизм постоянно подвергается испытаниям, и для этого используются все методы  от нападений до манипуляций. Все, чтобы нарушить нашу целостность. В мире нет места, где мы могли бы отбросить свой статус угнетенных и где мужское насилие не влияло бы на нас. Угнетение продолжает влиять на нас и на наше мышление, потому что таково воздействие насилия, которое повсюду, хотя его степень может варьироваться. Сепаратистское сознание  это готовность двигаться вперед, придерживаясь принципов радикального феминизма, глубокой эмпатии по отношению к женщинам и неприятия мужского господства.

А иногда… приходится выбирать между физической сепарацией от мужчин и нашим собственным выживанием, особенно тогда, когда нам нужна работа, деньги, знания, лечение, и у нас нет иного выбора, кроме как взять все это из рук мужчин. И здесь сепаратистское сознание приобретает особое значение, поскольку мы можем постараться отдать как можно меньше своей энергии и мыслей мужчинам, а вместо этого попытаться построить связи с женщинами  по мере возможностей.

Наконец, я заметила, что для того, чтобы воодушевлять других женщин, чтобы достучаться до них, приходится иметь дело с организациями и пространствами, контролируемыми мужчинами (например, те же блоги или интернет-платформы) — потому, что у некоторых из нас банально нет иной возможности взаимодействать с другими женщинами, особенно если мы выбрали путь затворничества (хотя и этот выбор можно понять). Mary Daly говорит об этом в «Outercourse», а Janice Raymond в «A Passion for Friends» /прим. перев.: речь идет о произведениях радфем-писательниц/. Нужно время, много времени, чтобы подвести женщин к радикальному феминизму, чтобы женщины находились в достаточной безопасности, чтобы его принять. А пока что, если мы хотим разговаривать с женщинами, нам придется искать их в местах, контролируемых мужчинами, в том числе потому, что большинство женщин пока слишком боятся сепарации. Таким образом, сепаратизм также означает создание женских «оазисов» или «дверей» в этих местах, из которых мы можем двигаться дальше и создавать настоящую женскую идентичность и женские пространства.

Я считаю, что это совместное (с мужчинами) существование требует большой осторожности, так как подобный опыт может быть очень болезненным. Очень трудно оценить, насколько далеко мы может зайти, в каких мужских организациях можем состоять и когда нужно уйти, пока все не стало слишком плохо. Я долго думала об отшельническом сепаратизме, сравнивая его с сепаратизмом в совместном существовании, и я знаю, что Mary Daly и Janice Raymond критиковали первый, в то время как Sonia Johnson выбрала именно этот путь со своей партнершей Jade DeForest, и описала это в своих книгах  они решили, что не будут взаимодействовать даже с другими женщинами, так как это подвергает риску их неприкосновенность.

Когда я только стала радикальной феминисткой и сепаратисткой, я не могла не только находиться рядом с мужчинами, но я также физически не могла общаться с даже минимально патриархальными женщинами, воспринимая их как угрозу моему душевному равновесию. Я не выносила этого диссонанса, мой радикальный феминизм был слишком свежим, я только что нашла себя, я еще не полностью доверяла своим ощущениям, и моим величайшим страхом было снова потерять себя. Мною владело инстинктивное желание изгнать все мужское из своей жизни. Сейчас, после нескольких лет в радикальном феминизме, я больше не боюсь, что мой мир рухнет так запросто, если кто-то подвергнет мое видение реальности, как угнетенной женщины, сомнению. Я сейчас намного более уверена в своих взглядах, чем раньше. Я также теперь общаюсь с радикальными феминистками-лесбиянками и научилась не корить себя, когда некоторые женщины выступают против меня из-за мизогинии или просто потому, что не могут за мной угнаться. Я прочнее стою на земле, мои мысли стали тверже, меня теперь труднее сбить с толку. Я научилась лучше защищаться и создавать ситуации, безопасные для меня и других женщин, и избегать тех, которые безопасными не являются. И только благодаря этому опыту я теперь могу находить других женщин и устанавливать с ними связи. Самое важное  это говорить с женщинами и организовывать женские сообщества везде, где это возможно. Два-три года назад это было для меня невозможным в таком виде, как сейчас.

И самое главное  я обожаю находиться среди женщин. Чувствовать энергию и искры между нами, когда мы чем-то делимся или вместе приходим к каким-то мыслям, помогать советами тем, кто сдирает с себя установки и освобождается от мужских оков. Мне нравится, как горят наши глаза, когда мы встречаемся в нашей общей реальности, когда мы видим себя в ней. Я люблю наш смех. Находиться рядом с женщинами, которые идентифицируют себя как женщины, и делать возможным это взаимодействие  это как танцевать вокруг костра радости, когда чувствуешь, как пламя в тебе становится все сильнее. Нет, я бы не смогла стать сепаратисткой-отшельницей.

Вот комментарий, который я написала к посту Skulldrix и который вдохновил меня на этот текст: 

«Очень приятно видеть такую хорошую статью о сепаратизме. Я разделяю твое видение вещей во многих аспектах и прошла очень похожий путь. Для меня сепаратизм начался со стечения обстоятельств, когда я решила больше не встречаться с мужчинами, потому что каждый раз это оказывалось болезненным и травматичным опытом, и я хотела уберечь себя от этого. Я тогда уже была феминисткой и начала понимать, что проникающий секс является, по своей сути, насильственной практикой унижения женщин, и что все, чего хотят мужчины — это использовать нас в качестве членоприемников. Так что поначалу я думала, что, если я хочу встречаться с мужчиной и не быть им использованной в качестве дырки для члена, которую потом можно выбросить, то мне придется выбирать такого, которого я знаю долгое время и в котором я уверена, что он не станет мною пользоваться. С которым у нас равные, дружеские и уважительные отношения, прошедшие проверку временем. И особенно — он бы понимал феминизм, и я могла бы быть феминисткой и не испытывать из-за этого неудобств.

Но я быстро поняла, что мужчину, отвечающего таким критериям, найти просто невозможно! Как только я стала применять такой подход в отношениях с мужчинами, они очень быстро исчезли из моей жизни. Стало ясно, что мужчины не хотят отношений на равных со мной или с другими женщинами, а то, что «привлекает» мужчин  это женская субординация. Желание равенства вызывает у них отторжение, потерю интереса или попытки воспрепятствовать феминизму тем или иным способом. Это было величайшим озарением. Я уже говорила об этом в других комментариях, но этот опыт кажется мне по-настоящему удивительным  от простого повышения планки все мужчины исчезли из моей жизни.

Также, с тех пор, как я увидела, насколько мужская культура  прямо или косвенно  является культурой изнасилования, я больше не выношу ничего мужского, будь то прямое физическое присутствие или косвенное (религия, идеология, СМИ, искусство, и т.д. и т.п.). Все это пробуждает сознательные и бессознательные защитные механизмы от психологического и сексуального насилия, проникающего секса, домогательств. Это вызывает стресс и травмирует».

Share

Код для вставки на сайт или в блог:

4 комментария на «“O сепаратизме: отшельничество vs. совместноe существованиe”»

  1. Маша:

    Я понимаю, что автор имеет в виду по вопросам сепаратизма, но не понимаю с чего бы это проникающий секс обязательно насильственная практика. Вот поняла она это и все, вопрос решен. Это мнение активно навязывается последнее время в некоторых интернет-пространствах, собственно, как и отрицается разный положительный сексуальный опыт. Вообще частенько наши радикальные начали авторитетно заявлять, что является нормальным в сексуальных отношениях, а что нет. Большое спасибо, а то жила я всю жизнь и не знала, что таким-то и таким-то заниматься не стоит, это ненормально с точки зрения очередной заинтересованной группы обычных людей.

  2. Лера:

    Проникающий секс является унижением исключительно потому, что так считают мужчины. Они говорят о том, что они кого-то «имеют», то есть говорят о сексе в унизительных для женщины выражениях, а самое обидное оскорбление в их собственной среде — это сравнение с женщиной в сексуальном контексте (что-то типа «я поимел его как шлюху»).
    К природному акту это отношения не имеет. По природе, как кажется лично мне, доминирующее положение даже скорее за женщиной: в сексе именно она мужчину «объемлет», она его как бы поглощает, и потом, она может себе позволить быть пассивной стороной. Да и вообще, рождающий пол с точки зрения эволюции имеет явное преимущество перед нерождающим.
    Поэтому унизительную для женщины коннотацию проникающий секс обретает исключительно из-за сложившегося в коллективном бессознательном стереотипа.

    • adminka:

      Было бы отлично, если бы вся эта роскошная отприродность и эволюционные преимущества были подтверждены какими-то научными данными, а не «мне кажется».

  3. Лера:

    Даже тот факт, что матерная лексика происходит от слов, обозначавших некогда или обозначающих и сейчас половые органы и половой акт, как бы намекает на связь секса и унижения.
    Когда-то именно это осознание стало одним из стимулов, толкнувших меня к феминизму.
    Это ведь очень неудобный для патриархата вопрос. Почему люди ругаются теми словами, которые обозначают секс, ведь секс — это, как положено считать девочкам, проявление любви?
    Так, может, вовсе и не любви это проявление, — а власти, подчинения и унижения? Которое доставляет удовольствие лишь доминирующей стороне, и это отнюдь не наслаждение любовью, — нет, это садистский кайф, ощущение себя царем и повелителем, — тогда как подчиняющаяся сторона лишь вынужденно терпит из-за той или иной своей зависимости, причем терпит настолько вынужденно, что порой изо всех сил скрывает от себя эту вынужденность (стокгольмский синдром).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

десять + десять =