03.04.2014

История женских прокладок

На протяжении веков существовали самые различные варианты гигиены.

В силу ряда причин окунулась в разноплановые исторические источники. Занесло меня в изучение средств гигиены.

В частности — женских прокладок.

Если женщина имеет истечение крови, текущей из тела ее,
то она должна сидеть семь дней во время очищения своего,
и всякий, кто прикоснется к ней, нечист будет до вечера.
(Левит, 15:19)

На протяжении веков существовали самые различные варианты гигиены. Один из древнейших способов — секлюзия (т.е. изоляция) менструирующих женщин от общества. Это было распространено в Полинезии и у африканских племен. В каждом поселении была специальная хижина для менструирующих, в которой должны были находиться женщины во время менструации. Зачем это делалось? Вкратце суть сводится к тому, чтобы изолировать менструирующих женщин с целью обеспечения наибольшей их безопасности. Однако была ли эта цель единственной? Вот цитата из одного историка:

«…т.к. одежда женщин того времени не вполне скрывала их состояние, то такая женщина сделалась бы предметом насмешек для других, если бы на ней заметили хоть малейший след ее болезни, она потеряла бы расположение своего мужа или любовника. Таким образом, мы видим, что естественная стыдливость имеет своим основанием исключительно сознание своего недостатка и опасение перестать нравиться».

Итак, отсутствие элементарных гигиенических средств в давние времена вынуждало женщину к изоляции в период менструации. Появление же средств менструальной гигиены сделало секлюзию необязательной, но возникла необходимость развития гигиенических средств, главной задачей которых было как обеспечить впитывание выделений, так и скрыть от окружающих состояние женщины.

В Древнем Египте использовался папирус, из которого богатые египтянки делали тампоны. Папирус был очень дорогим, поэтому простые египтянки использовали полотно, которое стиралось после использования. В Византии также использовались тампоны из папируса или подобного материала. Такие тампоны вряд ли были удобными, т. к. папирус весьма жесток.

В Древнем Риме использовалась материя для прокладок, а иногда — тампоны из шариков шерсти. Есть сведения об использовании тампонов в Древней Греции и Иудее. Но, видимо, наиболее распространенным средством гигиены в древние времена были многоразовые прокладки из того или иного материала типа холста, ткани, шелка, фетра и т. п.

В средневековой Японии, Китае, Индии женская гигиена была поставлена весьма высоко, на много порядков лучше, чем в Европе. Именно в Азии впервые появились одноразовые прокладки. Азиатки использовали одноразовые бумажные салфетки, сложенные конвертом. Такой конверт удерживался платком, закрепленным на поясе. Позже в Японии стали делать менструальные пояса (если автор не ошибается, они называются «Вами»), представлявшие собой пояс с пропущенной между ногами полосой. Между полосой и вульвой укладывалась салфетка: пояс был многоразовым, салфетка — одноразовой. Внешне такой пояс несколько напоминал перевернутую корзинку. Каждая интеллигентная японка должна была уметь делать себе такой пояс.

В Полинезии использовали специально подготовленную кору растений, траву, иногда шкуры животных и морские губки. Примерно так же, видимо, поступали и индианки Северной Америки.

В Европе в средние века женская гигиена была на самом низком уровне. Простолюдинки, например, пользовались просто полами рубашек или нижних юбок, заправлявшихся между ног. В России в XVII-XVIII вв. иногда использовались т.н. «срамные порты», т. е. нечто наподобие обтягивающих панталон или длинных трусов (обычных трусов тогда не носили) из толстого материала — менструальные выделения поглощались непосредственно портами, которые находились под обширными юбками.

Надо заметить, что в средние века менструация была для европейских женщин редким «гостем». Начинались менструации тогда в возрасте 16-18 лет, прекращались в возрасте около 40-45 лет. Т.к. средства контрацепции отсутствовали, многие женщины почти постоянно находились в состоянии беременности или лактации (в процессе кормления молоком менструации обычно отсутствуют). Таким образом, многие женщины за всю жизнь могли иметь всего 10-20 менструаций, т.е. столько, сколько современная женщина в среднем имеет за год-два. Ясно, что вопросы менструальной гигиены тогда не стояли перед европейской женщиной так остро, как теперь. Однако к концу XIX-началу XX в. проблема менструальной гигиены перед американками и европейками уже стояла чрезвычайно остро.

В Америке и Европе конца XIX-начала XX в. пользовались многоразовыми самодельными прокладками из фетра или холста, которые после использования складывались в пакет, затем стирались и использовались многократно. Некоторые перенимали китайский метод, используя бумажные конверты. В случаях, когда нести с собой использованную прокладку было невозможно или сохранение прокладки представлялось нецелесообразным, женщины сжигали ее в камине. Обычай сжигать прокладки в камине возник отнюдь не случайно. Дело в том, что унитаз широко распространился лишь в конце XIX в. (хотя появился двумя веками раньше). До появления унитаза в Англии (да и во многих европейских странах) женщины писали в горшки, закрываясь при этом в спальне или другом помещении; после уринации или дефекации горшки выносились прислугой или самой женщиной. Поэтому смена средств менструальной гигиены выполнялась также в комнатах, т.к. специальных туалетных помещений тогда попросту не было. Заметим, что в те времена почти любое жилое помещение оборудовалось камином. Поэтому было проще сжечь прокладку в камине, нежели выносить ее в помойку. Особенно это актуально было, когда женщина путешествовала — в этом случае, видимо, проще было пожертвовать многоразовой прокладкой, нежели таскать ее с собой в течение долгого времени. Для этой цели и использовался камин. В конце XIX в. в Англии существовали даже специальные переносные тигли для сжигания прокладок — на те случаи, когда камина под рукой не было!

Яркий пример реакции девочки на менструацию, пришедшую как гром среди ясного неба, предлагает «Детство Люверс» Бориса Пастернака. Первая менструация не принесла Жене Люверс никакой радости. Наоборот, девочка получила нагоняй от гувернантки, считавшей кровотечение чем-то постыдным:

«Француженка сперва накричала на нее, а потом взяла ножницы и выстригла то место в медвежьей шкуре, которое было закровавлено.
Никаких разъяснений по поводу ее состояния девочка не получает, и весь день мучается от гнетущего чувства:
Ей казалось, что теперь всегда на нее будут кричать, и голова никогда не пройдет, и постоянно будет болеть, и никогда уже больше не будет понятна та страница в ее любимой книжке, которая тупо сплывалась перед ней, как учебник после обеда».

Но первоначальная реакция гувернантки была еще цветочки, ягодки же ждали несчастную девочку на следующий день, когда она нечаянно запачкала ночную рубашку.

«Женя стала укладываться в постель и увидала, что день долог от того же, что и тот, и сначала подумала было достать ножницы и выстричь эти места в рубашке и на простыне, но потом решила взять пудры у француженки и затереть белым, и уже схватилась за пудреницу, как вошла француженка и ударила ее. Весь грех сосредоточился в пудре. «Она пудрится. Только этого недоставало. Теперь она поняла наконец. Она давно замечала!»

Разумеется, Женя разрыдалась, не столько от несправедливости наказания, сколько от того, что чувствовала за собой еще худшее преступление, возможно, заслуживающее еще более сурового порицания. Поскольку к психологически неприятной ситуации добавляется и физическая боль, девочке становится так плохо что хоть топиться иди (к счастью, ее останавливает тот факт, что вода в реке в это время еще очень холодная — великолепное знание подростковой психологии со стороны Пастернака).

«Женя расплакалась от побоев, от крика и от обиды; от того, что, чувствуя себя неповинною в том, в чем ее подозревала француженка, знала за собой что-то такое, что было — она это чувствовала — куда сквернее ее подозрений. Надо было — это чувствовалось до отупенья настоятельно, чувствовалось в икрах и в висках — надо было неведомо отчего и зачем скрыть это, как угодно и во что бы то ни стало. Суставы, ноя, плыли слитным гипнотическим внушением. Томящее и измождающее, внушение это было делом организма, который таил смысл всего от девочки и, ведя себя преступником, заставлял ее полагать в этом кровотечении какое-то тошнотворное, гнусное зло. «Menteuse!» — Приходилось только отрицать, упорно заперевшись в том, что было гаже всего и находилось где-то в середине между срамом безграмотности и позором уличного происшествия. Приходилось вздрагивать, стиснув зубы, и, давясь слезами, жаться к стене. В Каму нельзя было броситься, потому что было еще холодно и по реке шли последние урывни».

К счастью, мама Жени восстанавливает справедливость и выгоняет злодейку-француженку. Из этого отрывка можно сделать вывод, что, во-первых, Женя Люверс не знает какие меры принимать во время менструации, во-вторых считает это явление чем-то греховным, чем-то что заклеймит ее преступницей. Вполне вероятно, что девочки в 19 веке думали именно так. Особенно это относится к подросткам, проживавшим в крупных городах, где дети были оторваны от природы и не могли наблюдать за физиологическими процессами на том же скотном дворе. Возможно, что в сельской местности дела обстояли по-другому.

Так или иначе, чувство вины, которое ощутила Женя Люверс, было довольно распространено среди женщин викторианской эпохи. Менструацию считали болезнью вообще, а менструацию сопровождаемую сильным дискомфортом — какой-то на редкость мерзкой и противоестественной болезнью: «Если какой-либо этап менструации сопровождается болью, значит что-то не так или с одеждой, или с диетой, или с поведением женщины.» Иными словами, общественное мнение придерживалось варианта «сама виновата.» Ответственность за болезненную менструацию ложилась на плечи несчастной страдалицы. Ну а поскольку она сама провинилась — например, прочитав душераздирающий роман на ночь — то не имела права жаловаться, чтобы ненароком не обеспокоить окружающих. В 1885 году американка Альмира МакДональд записала в дневнике:

19-е апреля — У меня месячные, сильная боль весь день — как жаль, что я чувствую себя так плохо, это может расстроить Ангуса (ее мужа).
20-е апреля — В 9:40 Ангус сел на поезд в Чикаго. Чувствую себя лучше. Так тяжело что он уезжает когда мне плохо, но нужно надеяться на лучшее.

Документы той эпохи приоткрывают завесу над гигиеной во время менструации. Исследователи подчерпнули большинство данных из американских источников, но скорее всего, те же самые средства использовали и в Европе. В частности, в материалах по расследованию убийства некой Лиззи Борден описывается прокладка из ткани, размером чуть меньше подгузника. Прокладки прополаскивали в ванне и затем сушили. Легкая работа по дому считалась лучшим способом регулировать менструацию и уменьшить боль. С другой стороны, чтение и любая умственная деятельность, согласно популярному мнению, отнимали слишком много энергии и вызывали отток крови от гениталий, тем самый нанося женщине урон и даже вызывая бесплодие. Кроме того, существовали различные средства, как народные, так и запатентованные, чтобы остановить поток крови. Таков например рецепт кровоостанавливающего бальзама доктора Чейза. Если после употребления сего снадобья пациентка не мечтала о намыленной веревке, то наверняка она обладала завидной нервной системой.

Налить две с половиной драхмы (1 драхма — 3,69 грамм) серной кислоты в аптекарскую ступку, медленно добавить одну драхму скипидарного масла, постоянно размешивая пестиком, и одну драхму спирта. Размешивать до тех пор, пока смесь не перестанет дымиться, затем поместить смесь в закупоренную стеклянную бутылку. Смесь должна быть прозрачной, красного цвета, как темная кровь. Если же ее сделать из низкокачественных материалов, она будет бледной, грязно-красного цвета, и негодной в употребление. Доза — добавить 40 капель в чайную чашку, растереть с чайной ложкой коричневого сахара, налить в чашку воды, пока чашка не наполнится почти до краев, и выпить немедленно. Повторять каждый час в течении 3-4 часов, но прекратить если кровотечение усилится. Лекарство не портится , но со временем на нем может образоваться пленка.

Книга доктора Чейза включала еще много рецептов.

Помимо таких жутковатых рецептов, применяли и более щадящие средства — например, имбирный чай от спазмов и горячие грелки. Среди предложений по облегчению менструации попадались и вполне разумные. Например, многие врачи высказывались против корсетов, которые не только ухудшали состояние женщины во время менструации, но и вообще были чрезвычайно вредны, способствуя, согласно не знавшим меры медикам, как рождению детей с маленькими головами, так и выпадению матки. На последнем пункте следует остановится подробней, потому что здесь мы опять замечает некоторую зацикленность викторианцев на матке. Средства от выпадения матки были столь же радикальными и устрашающими, как и средства от болезненной менструации. В частности, для поддержки матки использовались пессарии, изготовленные из дерева, кости, металла, резины и т.д. Обычно эта конструкция состояла из диска, присоединенного к стержню. Пружина в стержне обеспечивала давление на матку, когда пессарий вставлялся во влагалище.

Металлическая проволока присоединяла стержень к поясу. Некоторые разновидности пессариев не требовалось вынимать во время полового акта, но как правило врачи советовали вынимать их на ночь. К счастью, пессарии применялись в лечебных целях, так что их носили далеко не все женщины. И это не может не радовать.

В конце 19-го века приобрели популярность электроды, поставлявшие ток к различным частям тела, требовавшим лечения. К счастью, ток был совсем слабым.

Менструация в викторианские времена вызывала множество домыслов и кривотолков. Согласно логике, избавление от этого недуга должно было показаться высшим блаженством. Еще бы — никто тебя кислотой не пичкает, книги не отнимает, не посылает бегать со шваброй по дому когда хочется тихо свернуться в комочек, никто не смотрит на тебя так, словно ты одной ногой в Бедламе и уже занесла вторую ногу. Рай на земле! Но нет, реальность была куда сложнее. Врачи дожидались менопаузы чтобы сказать «Ага!» Ибо менопауза считалась переходом в куда более ужасную пору жизни — это было время пожать то, что ты посеяла ранее. С менопаузой наступала пора расплаты за грехи молодости, такие как половая невоздержанность, любовь к модным нарядам, и участие в движении за гражданские свободы. Врачи обещали целый рой болезней для грешниц, а женщины, уклонившиеся от святой обязанности любой викторианки — рождения детей, могли шить себе саван. Ибо перспективы для них открывались не радужные. Впрочем, они всегда могли последовать излюбленному совету викторианских моралистов — страдать и молчать.

Но вернёмся в 20 век.

Привычка заворачивать использованные прокладки в бумагу или газету и выбрасывать их в мусорное ведро сформировалась только в 70-е гг. XX в. с широким распространением одноразовых прокладок — до этого, как видим, использовалось либо сохранение прокладок для последующей стирки, либо их сжигание или выбрасывание. Тем не менее многоразовые прокладки были неудобными для женщин не только из-за неприятной стирки (что для богатых делали служанки), но и из-за необходимости собирать использованные прокладки во время менструации.

Для дополнительной защиты использовались передники, надеваемые на манер нижнего белья, т. е. они дополнительно защищали верхнюю юбку от загрязнения. Довольно долго в 1910-30-х гг. (или еще дольше) в Америке (возможно и в Европе) использовались менструальные трусы, называвшиеся briefs или bloomers (происхождение названий неясно, на русский не переводятся). Тампоны, как и одноразовые прокладки, в Америке, Европе и Азии того времени были фактически неизвестны.

Значительные изменения произошли в период 1-й мировой войны. Тогда французские сестры милосердия в военных госпиталях заметили, что разработанный американской фирмой «Кимберли Кларк» материал целлюкоттон (что-то наподобие хлопковой ваты, сделанной из целлюлозы), широко поставлявшийся в Европу в военных целях, отлично впитывает менструальные выделения и стали этим пользоваться, фактически создав в Европе первые самодельные, но уже одноразовые прокладки.

Это открытие оказало значительное влияние на дальнейший ход развития менструальной гигиены, надоумив компанию «Кимберли Кларк» на выпуск прокладок из этого материала. Первые одноразовые прокладки, названные «Целлюнап» (Cellunap) были выпущены в 1920 г., однако их сбыт в Америке оказался крайне проблематичным. В принципе, женщины с энтузиазмом отнеслись к идее одноразовых прокладок (это показал тщательный и очень сложный по тем временам социологический опрос), однако было очевидно, что женщины очень стесняются менструаций. Реклама или выставление прокладок напоказ было тогда немыслимым, женщины смущались даже покупать прокладки, которые тогда продавались только в аптеках; нередко матери посылали за прокладками маленьких дочерей-несмышленышей. При покупке женщины очень стеснялись даже произносить название продукта, используя лишь последний слог, т.е. «нап». Нап (nap) — по английски значит «салфетка», и этот термин достаточно широко укоренился — в течение многих лет для обозначения прокладок использовалось слово nap т. е. салфетка, хотя прокладки салфетками, естественно, не были. Вскоре Целлюнапы переименовали в Котексы (Kotex), но по прежнему продавали в упаковках без надписей и рисунков.

Тем не менее социологические опросы подтвердили, что только смущение при покупке мешает широкому распространению новых продуктов — женщинам очень не нравились многоразовые фетровые прокладки, но они стеснялись просить в аптеке «гигиенические салфетки». Времена были очень пуританские, особенно в Америке.

Тогда фирмы-производители (такие как Kotex, Fax и другие) развернули широкую кампанию по весьма аккуратной, но настойчивой и продуманной рекламе гигиенических средств, важнейшим звеном которой были книги для девочек, где рассказывалось о половом созревании, менструациях и «ненавязчиво» проводилась мысль о необходимости пользоваться продуктами той или иной фирмы (самая известная такая книга — «12-й день рождения Марджори Мэй», вызвавшая взрыв возмущения у старомодных моралистов). Компанией Диснея для девочек был сделан просветительский мультфильм о менструации. Реклама прокладок появилась на страницах женских журналов.

Эта политика привела к достаточно быстрому успеху, к 1940 г. доля фетровых многоразовых прокладок уменьшилась до 20%, а после войны, к концу 40-х гг. — до 1%, после чего многоразовые прокладки ушли в прошлое. Тем не менее только сексуальная революция 60-х гг. окончательно сняла многие табу, в том числе и табу на телевизионную и уличную рекламу средств женской гигиены.

Что же представляли из себя первые промышленные прокладки наподобие Котекса? Для ношения «салфеток» использовались менструальные пояса (belt). Евроамериканские пояса отличались от японских, напоминавших по форме перевернутую корзинку — они представляли собой достаточно тонкий горизонтальный пояс из эластика, носившийся на талии, от которого вниз спереди и сзади спускались две лямки, заканчивавшиеся металлическими зажимами (наподобие зажимов для занавесок). К этим зажимам крепилась прокладка, пропускавшаяся между ногами. Конструкции поясов несколько отличались, но имели одинаковую принципиальную схему. Сами прокладки были весьма длинными и толстыми, как правило прямоугольной формы, и прикрывали всю промежность. Поглотительная способность прокладок была достаточно низкой, поэтому иногда к поясу крепили сразу две прокладки. Смена прокладки была делом весьма непростым, после уринации женщины, скорее всего, всегда устанавливали новую прокладку. Это приводило к тому, что женщины предпочитали терпеть как можно дольше, прежде чем пойти в туалет, что вредно отражалось на здоровье. Если учесть, что тогда носили чулки, также крепившиеся к пояску, то можно себе представать, сколько времени и усилий занимал тогда процесс уринации менструирующей женщины.

Прокладки были разными, и мнения женщин о них весьма различаются, так что обобщенный вывод сделать непросто. Судя по всему, эти прокладки были мягкими и не натирали вульву. С другой стороны, их трудно было установить в нужном положении, они часто сбивались и протекали, даже несмотря на то, что внизу были несколько утолщены. Поэтому женщины носили специальные плотные трусы, иногда с водонепроницаемым слоем в промежности, что уменьшало протечки, но вызывало усиленное потение вульвы. На некоторых трусах были специальные приспособления для дополнительного крепления прокладки. Если менструирующая женщина собиралась танцевать или надевать дорогую красивую одежду, то для дополнительной защиты надевали и еще нечто наподобие кушака. Такие прокладки приходилось менять несколько раз в день.

Тем не менее для Европы и Америки это был огромный шаг вперед — от многоразовых к одноразовым гигиеническим продуктам. Подобные пояса были достаточно широко распространены вплоть до конца 60-х гг., однако позднее постепенно сошли на нет с появлением прокладок с липким (adhesive) слоем, которые имели иной принцип ношения.

Первые промышленные тампоны появились в Америке в конце 1920-х гг. (Fax, Fibs, Wix). Они не имели аппликаторов, иногда даже вытяжных шнуров. Первый тампон с аппликатором (знаменитый Tampax) появился в Америке в 1936 г. и стал постепенно распространяться. Распространению тампонов очень поспособствовал знаменитый доклад Дикинсона «Тампоны как средство менструальной защиты», опубликованный в 1945 г. в журнале Американской медицинской ассоциации. Этот доклад в определенной мере помог преодолению недоверия женщин к самой идее тампона. Тем не менее в 20-х-50-х гг. тампоны для американок и европеек еще были «экзотикой», а широкое распространение тампоны получили, видимо, только в 70-е гг.

Одноразовые прокладки нынешней концепции появились примерно в конце 60-х гг. — более тонкие, не требовавшие поясов для ношения, а размещавшиеся в трусиках или чулках. Отметим однако, что самые первые подобные одноразовые прокладки Johnson & Johnson появились еще в 1890 (!) году, Curads в 1920, но они тогда совершенно не прижились, т. к. женское общество еще попросту не было готово к идее одноразовых гигиенических продуктов.

В 1960-х стали все более распространяться тампоны с аппликаторами разных типов — от штырьковых до телескопических, как правило, пластмассовых. Тогда же широко развернулась реклама прокладок и тампонов на телевидении и в женских журналах.

Акселерация (благодаря которой возраст первой менструации в течение всего нескольких поколений снизился с 16 до 12-13 лет), увеличение возраста менопаузы (прекращения менструаций), широкое развитие средств контрацепции, значительное уменьшение количества детей в европейской и американской семье, развитие эмансипации — все это привело к увеличению количества менструаций в жизни женщин и сделало проблему гигиены гораздо более актуальной, чем раньше. Активизация жизни женщин поставила и новые требования — быстрота смены гигиенического средства, незаметность для окружающих, доступность в продаже, надежность, удобство в ношении и т. п. Все это могли обеспечить только одноразовые гигиенические продукты промышленного производства. Уже в 70-х гг. жизнь цивилизованной женщины без фабричных тампонов и прокладок стала непредставимой.

В 80-х прокладки продолжали совершенствоваться, появился защитный нижний слой и «сухой» поглощающий слой, крылышки; стали использовать материалы-поглотители, превращающие кровь в гель; прокладки стали делать с учетом строения женской промежности (анатомическая форма). Прокладки становились более кровоемкими и в то же время тонкими, расширялась номенклатура — от могучих «овернайтов» до тончайших «на каждый день». Развивались и тампоны — так, более популярными стали тампоны с телескопическими аппликаторами, которые стали чаще изготовлять из картона (т. к., в отличие от пластика, картон в воде легко растворяется и поэтому с экологической точки зрения является более предпочтительным).

Примерно в этот же период продукты женской гигиены стали быстро интернационализироваться — такие бренды, как Tampax, Ob, Kotex, Always, Libresse и другие распространены по всему миру и редко встречаются только в бедных странах (впрочем, самые богатые дамы даже в беднейших странах все чаще пользуются мировыми брендами). В некоторых странах к ним добавляются и свои «национальные» бренды. Национальные марки можно условно разделить на две категории. Первая — это более дешевые в сравнении с интернациональными модели. В Польше это прокладки Bella, в России — прокладки «Ангелина», «Вероника» и другие, в том числе и польские. Такие продукты, как правило, не столь удобны, как интернациональные. Вторая категория — это продукты, в большей мере отвечающие национальным вкусам и предпочтениям, нежели интернациональные. Во Франции это, например, прокладки Nana и Vania (снабжаемые оберткой, в которую прокладку можно завернуть после использования), в Японии — тампоны с более длинными и обычно пластиковыми аппликаторами, снабжаемые целлофановыми пакетиками для заворачивания использованных тампонов и т. д.

Отметим, что есть и определенные национальные предпочтения в выборе гигиенических средств. Они не всегда поддаются объяснению, но нередко очень хорошо прослеживаются. Так, японки категорически не приемлют мысли о введении пальца в вагину, поэтому практически все японские тампоны — с аппликаторами, а редкие безаппликаторные марки снабжаются резиновыми напальчичниками! Вообще же японки определенно предпочитают прокладки. Прокладками предпочитают пользоваться также азиатки, латиноамериканки и россиянки. Американки определенно предпочитают тампоны, в Западной Европе распространенность тампонов и прокладок сопоставима. Автор предполагает (но не имеет подтверждений), что мусульманки пользуются только прокладками, причем самодельными, т. к. менструальная реклама в мусульманских странах запрещена.

Share

Код для вставки на сайт или в блог:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

16 − 6 =

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.