28.10.2014

Соланас, Ячейка16 и Радфем (2)

манифест опум
Мизандрия в "Манифесте ОПУМ". Соланас не пишет в своём «Манифесте» о мужчинах ничего, чего бы те уже не сказали и не написали о женщинах

Итак, я остановилась на том, что текст «Манифеста» необходимо рассматривать как:

  1. Сатиру на нормализованный (и нормативный) в культуре мизогинный дискурс («анти-эдип» и «анти-ипполит»).
  2. Теорию матрицида (матрофагии) как основного механизма воспроизведения патриархата («анти-орест»).
  3. Критику т.н. феминизма «равенства».

1. Текст-перевёртыш. «Манифест» любят представить как план и прообраз «феминацистского концлагеря», от упоминания которого у «кароши фемениске» незамедлительно и на уровне автоматизма развивается реакция «малыша красной панды» (см. видео в первой части текста). О мужчинах в «Манифесте» говорятся «отборные» вещи:

«Мужчина — это биологическая случайность: (мужской) ген Y — это недоделанный (женский) ген X, то есть несет в себе незаконченный набор хромосом. Другими словами, мужская особь — незавершенная женская особь, ходячий аборт, выкидыш на генной стадии. Быть мужчиной — значит быть дефектным, эмоционально ограниченным; принадлежность к мужскому полу это дефективность, а мужчины — эмоциональные инвалиды».

«Мужчина — абсолютный эгоцентрик, запертый в себе, неспособный на сопереживание или отождествление себя с другими, на любовь, дружбу, влечение или нежность. Он является абсолютно изолированной единицей, неспособной на взаимоотношения с кем-либо. Его реакции направлены внутрь, они не относятся к мыслительным процессам; его разум — просто инструмент для обслуживания собственных страстей и потребностей; он не способен к полету мысли, обмену идеями; он не соотносит себя ни с чем, кроме собственных физических ощущений. Он — полумертвая, ни на что не реагирующая масса, неспособная давать или получать удовольствие или счастье; соответственно, он, в лучшем случае, абсолютно скучное явление, безобидное пятно, поскольку только те, кто способны воспринимать и принимать других, обладают очарованием. Он застрял на полпути в сумеречной зоне между человеком и обезьяной, но гораздо хуже обезьян, поскольку, в отличие от них, способен испытывать множество негативных чувств — ненависть, ревность, позор, отвращение, вину, стыд, сомнение; более того, он осознает, что он такое, и чего ему недостает».

«Абсолютно эгоистичный, не способный реагировать, сочувствовать, отождествлять себя с другими, наполненный до краев необъятной, всепроникающей, всепоглощающей сексуальностью, мужчина физически пассивен. Он ненавидит свою пассивность, поэтому считает, что она свойственна женщинам, а мужчины — активны, а затем пытается доказывать, что он существует («доказывать, что он — Мужчина»). Главный его способ доказать это — ебля (Большой Мужчина с Большим Хуем оторвал Большой Кусок). Поскольку он пытается доказать недоказуемое, ему приходится «доказывать» это снова и снова. Поэтому ебля для него — отчаянная, вынужденная попытка доказать, что он не пассивен, он не женщина; но он пассивен, и он хочет быть женщиной».

«Являясь неполноценной женщиной, мужчина тратит всю жизнь, пытаясь стать полноценным, стать женщиной. В этих попытках он постоянно ищет женщину, пытается подружиться с ней, жить с ней, слиться с женщиной и приписывая себе женские качества — силу чувств и независимость, силу воли, динамичность, решительность, невозмутимость, объективность, настойчивость, смелость, цельность, витальность, энергичность, глубину натуры, крутизну и т. п., а женщинам — все мужские качества — тщеславие, поверхностность, банальность, слабость и т. п. Стоит сказать, однако, что у мужчины есть одна сфера, где он обладает ярчайшим преимуществом — самореклама. (Он великолепно преуспел в этом — убедив миллионы женщин, что мужчины — это женщины, а женщины — мужчины). Утверждение мужчин о том, что женщины находят удовлетворение в материнстве и сексуальности, означает, что мужчины хотели бы стать женщинами».

«Иными словами, у женщин нет зависти к пенису, это мужчины завидуют влагалищу. Когда мужчина приемлет свою пассивность, считает себя женщиной (мужской род, как и женский, считает, что мужчины — это женщины, а женщины — мужчины) и становится трансвеститом, он теряет желание ебаться (или делать что-либо подобное; он находит себя, переодевшись в женщину) и отрезает себе хуй. После этого он получает постоянные многообразные сексуальные ощущения от того, что «он — женщина». Для мужчины ебля — это защита от желания обладать женщиной. Секс — сам по себе сублимация».

«Из-за своего стремления компенсировать свою неженскость, и неспособность сочувствовать и общаться, мужской род превратил наш мир в кучу дерьма».

«Каждый мужчина в глубине души знает, что он никчемный кусок дерьма… Все мужское обладает негативной способностью Мидаса — все, чего оно касается, превращается в дерьмо».

«Свободное время ужасает мужчину, которому ничего не останется делать, как осмысливать собственную нелепость. Неспособный на понимание или любовь, мужчина должен работать».

«В самой своей сути — мужчина это пиявка, эмоциональный паразит и, соответственно не имеет морального права жить, поскольку никто не должен жить за счет других.»

«Манифест» возлагает на мужчин ответственность за войны, тяжёлый рабский труд, которым большинству людей приходится заниматься в течение всей жизни, античеловеческие условия существования этого большинства… Мужчины — это тупые, гнусные, аморальные, животные, зловонные, развратные существа, которым бы лучше и вовсе не жить. Вся жизнь мужчины, от и до, посвящена единственному: зависти к женщине, а конкретно — к вагине…

Неужели это никому ничего не напоминает? Неужели никто не припомнит, как маленьких девочек с самого рождения и до смерти весь мир информирует о том, что она — неполноценна, что она завидует пенису, и что по причине «конституциональной зависти» она неспособна подняться до понимания и следования моральному закону? Что женские половые органы обусловливают слабоумие, безумную похоть и развратность? Неужели никто не вспомнит, что на основании этих утверждений о женщинах мужчинами принимались и принимаются законы, ставились и ставятся диагнозы, определялись и определяются общественные приоритеты? Неужели никто никогда не слышал о том, что все проблемы, беды и несчастья человечества происходят по вине женщин? Никто не может вспомнить о том, что «по своей природе» женщина враждебна «человеку», поэтому заключила «союз с дьяволом» с целью уничтожить «добрых людей (мужчин)»? Разве мы не слышим каждый день — здесь и сейчас — о необходимости держать женщин на коротком поводке, заставлять, надзирать над ними, наказывать и «учить уму-разуму»? А ещё лучше — это уничтожить их. Этому дискурсу (как и мечте о мужском мире без женщин) не одна тысяча лет, он постоянно дорабатывается, совершенствуется, на его основе строятся и претворяются в жизнь индивидуальные и коллективные планы мужчин.

Соланас не пишет в своём «Манифесте» о мужчинах ничего, чего бы те уже не сказали и не написали о женщинах, с той разницей, что мужские мнения воплощены в практическом укладе человеческой жизни, в условиях, согласно которым тому или иному человеческому существу «даётся» право на жизнь, на жизнь с ограничениями, на жизнь с большими ограничениями, на жизнь с невыносимыми ограничениями и тд… или на не-жизнь.

Соланас поступает просто: она собирает все проекции, обрушенные мужчинами на женщин, и возвращает их законным владельцам. Неизбежно для себя она сделала для мужчин больше блага, чем все психиатры и психологи всех времён и народов: «нам всем станет неизмеримо легче, если мужчины откажутся от необоснованных претензий по поводу самих себя и своих возможностей»[7]. Благодаря «Манифесту» мужчины теперь тоже могут приобрести неоценимый и непревзойдённый по интенсивности ощущений опыт бытия в качестве «nigger of the world», так что текст очень и очень рекомендован именно представителям гегемона. Надо отметить, что в целом мне непонятна негативная и сверхэмоциональная реакция на текст у мужчин: с каких это пор думать, говорить подобное о людях («ущербные», «тупые», «убить», «надо уничтожить») или одобрительно кивать и теплеть сердцем от таких разговоров стало для них проблемой? [8]

Я уверена, что Соланас сознательно настаивала на «природной» ущербности мужчин и неоправданности их существования, хотя она прекрасно понимала разницу между «природным» и «социальным»: формально, «Манифест» — это текст-перевёртыш, зеркальное отражение господствующего в обществе сексистского дискурса. Этим я не хочу сказать, что «на самом деле» Соланас не думала то, что писала, — я думаю, что она писала от души; текст в смысловом плане крайне насыщен, перенасыщен, я бы сказала, практически в каждой фразе синтетизировано внушительное по объёму содержание; то есть, текст продуман до мелочей. Всё, что сказано в «Манифесте» об общественных проблемах, невозможно опровергнуть, — все эти проблемы существуют. Как связаны эти проблемы с «гегемонной маскулинностью»? — Напрямую.

Выдержанный в мизандрической и пренебрежительной тональности текст «Манифеста» хорош ещё и тем, что это — сатира; гнев высвобождается через смех, насмешку, снижение значимости объекта гнева, разрушение его сакральности в женском восприятии. Разрушению сакральности «мужского» служит и нарисованная в «Манифесте» утопическая картина борьбы женщин-«отбросов» с мужским миром и их относительно быстрой победы. Эта утопическая лёгкость победы, лёгкость решения глобальных проблем (автоматизация труда, уничтожение денежной системы, болезней, смерти, необходимости деторождения) также работает и на преодоление страха трансгрессии, страха запрещённого у женщин (например, страх сказать «Я не хочу»: семью, детей, мужчину, работать за гроши и т.д.).

«Мы не боимся руин. Наше предназначение — унаследовать землю, в этом нет ни малейшего сомнения. Мы несём внутри себя новый мир, и он растёт с каждым мгновением«.[9]

Share

Код для вставки на сайт или в блог:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

пять × четыре =