16.12.2014

Соланас, Ячейка16 и Радфем (4)

Архетип комплементарности так же структурирует ментальную и эмоциональную сферу феминисток, как и не-феминисток

По словам Миллет, факт того, что патриархат на сегодня остаётся эффективной политической системой и действенным методом общественного управления, объясняется тем, что он твёрдо и неколебимо укоренён в интеллектуальных и аффективных привычках его противниц/противников.Иными словами, будь ты хоть 100 раз феминистка и даже ходи на пикеты и митинги, сиди в какой-нибудь официальной конторе «за права женщин» или владей собственным бизнесом, если ты чётко знаешь и чувствуешь, что без нетакого жизнь не мила, ущербна или вообще не жизнь, ты легко позволишь убедить себя в том, что женщина, предупреждающая тебя, что твой нетакой — серийный насильник, — «это отвергнутая поклонница, желающая ему отомстить». Возможно, ты даже скажешь, что «все имеют право на ошибку, тем более в молодости, а он теперь уже совсем другой человек», или «зато он меня любит, а другим женщинам, которых он якобы изнасиловал, не мешало бы подумать над тем, что они сделали не так». Короче, вновь цитируя Миллет:

«Больше всего женщин, как социальную группу, дискредитирует тот факт, что даже поставленные лицом к лицу с неоспоримыми доказательствами их ужасающего положения, они продолжают утверждать, что любят своих угнетателей».

За тысячелетия существования патриархатная идеология и архетип комплементарности не изменились по сути нисколько, однако, они постоянно адаптировались к требованиям исторической эпохи, во время которой продолжали главенствовать. Может показаться, что происходили радикальные перемены, например, переход от феодального строя к капиталистическому, но на самом деле это не так: происходила идеологическая адаптация, когда, отвечая на потребность патриархата сохранить неизменной общественную структуру «семья» при очередной смене социально-экономической формации, появлялись новые пророки, готовые перевести на современный язык и терминологию старую доктрину комплементарности. То есть, то что изменялось, была не парадигма, а её нарратив, текстовое оформление.

Если кто-то захочет охарактеризовать «Манифест» как «наш ответ Фрейду», я соглашусь. В эпоху Соланас фрейдизм в США был не просто «научной доктриной», в этой стране он играл роль, весьма похожую на роль марксизма-ленинизма в СССР [18]. В «Sexual Politics» говорится, что практически невозможно в полной мере оценить влияние фрейдизма в США, особенно в том, что касается появления целой армии интерпретаторов и рационализаторов от психологии, занятых адаптацией архетипа комплементарности к современным требованиям «научности» и «объективности».

Когда я писала о том, что «Манифест» — это текст-перевёртыш, я не ставила себе целью «сгладить шероховатости» и как-то «извиниться» за Соланас, как некоторые подумали. Радфему не за что и не перед кем извиняться, в принципе. Я хочу сказать, что форма «перевёртыша» для текста, претендующего на то, чтобы показать реакционность господствующей идеологии, — это, как минимум, счастливая находка.

Итак, архетип комплементарности в исполнении фрейдизма.

Фрейдизм полагает, что «женская психология» базируется на «зависти к пенису», возникающей в раннем детстве и имеющей универсальный характер («анатомия — это судьба», то есть, все те, кто не имеет мужского члена, испытывают зависть к его обладателям). Травматическим [19] детским переживанием, определяющим дальнейшее психическое развитие девочки, является момент осознания, что она родилась «самкой», неполноценным существом, так как иметь женское тело означает быть кастрированной. Кастрация понимается буквально — как различие в строении внешних половых органов. Культурный контекст, воспитание ребёнка и вся проблема символического насилия [20] просто не принимались во внимание. Так как с детства девочки открывают для себя то, что анатомически они представляют собой «несовершенную копию мужчин», своего рода мутантов, это приводит к тому, что они тут же начинают презрительно относиться к самим себе и чувствовать зависимое и завистливое влечение ко всему «мужскому».

Таким образом, женщина 1) воспринимает себя негативно, презирает себя и себе подобных, старается скрыть свою ущербность и обвиняет мать в том, что та родила её неполноценной. В то же время, она 2) положительно воспринимает всё мужское, ориентируется на мужчин и на сексуальные контакты с ними, в надежде, что те «подарят ей ребёнка-пенис». Однако, не стоит думать, что эта положительная ориентация ей удаётся: хотя с возрастом детская тревожность у женщины снижается, зависть к пенису продолжает делать своё дело. Из-за этой зависти женщина лишена возможности руководствоваться в своих действиях «моральным законом», и представляет собой постоянную «опасность» для мужчины, так как будет пытаться его кастрировать и завладеть его пенисом. Единственным способом, с помощью которого женщина может как-то сублимировать эту всепоглощающую зависть, является её (зависти) сублимация в браке и материнстве, то есть, в постоянном сексуальном контакте с носителем пениса. Бесконечный «фаллический поиск», компенсация комплекса кастрации лучше всего удаётся, разумеется, многодетной женщине, находящейся в бесконечном сексуальном контакте с мужчиной и бесконечном материнстве [21]. Смысл материнства — символическое обретение пениса, то есть, материнство — это на самом деле отцовство (!), осуществляемое женщиной по мере её ущербных возможностей. Не обладая пенисом, женщина не обладает и активным сексуальным импульсом, а там, где нет активного сексуального импульса не может быть и активного, самостоятельного материнства, тогда дети, на самом деле, — это мужские творения и целиком мужская заслуга.

В системе Фрейда, психически нормальная женщина — это та, кто признаёт свою анатомическую ущербность, особенно в том, что касается компаратива клитора и пениса, испытывает презрение к собственным половым органам (а ещё лучше — ко всему телу) и строго придерживается сексуального воздержания до брака. Особенно страшным отклонением для нормального психического развития женщины является мастурбация и получение не-вагинального оргазма. Это означает, что психологически женщина «застряла» на до-эдиповой стадии и не может оставить желания конкурировать с мужчиной, не может признать «с достоинством» свою анатомическую и иную ущербность и отказаться от намерения «возвыситься над уровнем биологического», к которому её приговорила «анатомия». Все эти тревожные симптомы составляют так называемый «комплекс маскулинности» у женщин [22].

Дело в том, что открытие собственного анатомического уродства должно бы привести нормальную женщину к стыдливости и целомудрию, которые происходят из «естественной» потребности как-то скрыть это уродство. По степени психической деградации психически ненормальные женщины делятся на: лесбиянок (это ещё куда ни шло, ведь даже мужчины иной раз ошибаются с выбором правильного объекта, что уж говорить о неразумных мутантах. Да и вообще люди бисексуальны. Как бы) и на «преследующих мужские цели», «истинно кастрирующих». Преследование мужских целей — последняя стадия психической неполноценности («регрессивности») у женщин и показатель особо порочного характера: вместо того, чтобы «честно» получать свой символический пенис через материнство, они «коварно» («коварно», потому что наличие пениса мыслится Фрейдом как условие sine qua non для доступа в сферу культуры, а тут всякие безбилетницы полезли) поступают в университеты, самостоятельно зарабатывают себе на жизнь и стараются сохранить независимость. Само по себе всё это является комплексом невротических симптомов, которые необходимо лечить с помощью психоаналитической терапии.

Зависть к пенису, которой можно посочувствовать, но которую нельзя преодолеть, является источником психического здоровья или нездоровья у женщин. Если женщина признаёт свою ущербность и начинает рожать детей, стабилизируясь психически с каждой новой беременностью [23], значит, она психически здорова (в рамках общей ущербности, разумеется). Если же она покушается на «мужскую территорию» (=всё, что не является физиологическим процессом деторождения), значит, она страдает «комплексом маскулинности», который ведёт её по плохой дорожке «маскулинного протеста» [24].

«Философия, которая утверждает, что „требование справедливости представляет собой видоизменённую зависть“, и претендует на то, чтобы убедить обездоленных людей в том, что их бедствия имеют органическое происхождение, a значит, являются неизменными, — такая философия способна оправдать многочисленные преступления. Можно легко предугадать, чтó посоветует такая философия дискриминируемой группе, которая не соглашается поддерживать статус-кво. Политические и социальные последствия фрейдизма настолько ясны, что неудивительно, что эта доктрина в конце концов так укоренилась в консервативных обществах» [25].

Короче говоря, фрейдизм стал настолько популярен и приобрёл такую силу именно потому, что он не говорил ничего нового, а наоборот, легитимировал и «научно объяснял» всем знакомое и родное старое: угнетение женщин было «освящено» именем неизменных «биологических законов». Даже сейчас психология и психотерапия продолжают барахтаться — так или иначе — в зависти к пенису и анатомии-судьбе, и если не произойдёт фундаментального пересмотра этой доктрины, так и будут не в состоянии никого «вылечить» и никому помочь.

Тремя составляющими женской психологии — феминности — по Фрейду, являются:

  1. пассивность («сперва неподвижно лежать, а потом рожать»). То, о чём мы говорили выше, зависть к пенису и отвращение к самой себе;
  2. мазохизм;
  3. нарциссизм.

С точки зрения описания, мало что можно возразить на то, что патриархат ожидает от женщины, что та будет пассивной, безропотно принимать страдания и играть роль сексуального объекта. Однако, для Фрейда «феминность» не была продуктом воспитания и патриархатной культуры, а биологической константой, напрямую связанной с анатомическим строением женщины. Так как с биологическими законами не поспоришь, развитие в женщине пассивности (=»депрессии» на современном языке), мазохизма и нарциссизма являются естественным, и именно в этом направлении психически нормальной женщине необходимо следовать.

Итак, вторым «столпом» женской психики по Фрейду является мазохизм. Так как пенис является орудием созидания культуры, физиологическим субстратом либидо, которым «природа» в избытке снабдила мужчину (ему же детей делать, творить и создавать) и практически совсем не удостоила женщину, то активная сексуальная роль мужчины непосредственно связана и зависит от его агрессивности, в том числе, от сексуальной агрессивности: «достижение биологической цели мужчины зависит от его агрессивности и до определённой степени не зависит от согласия или несогласия женщины» [26]. Таким образом оказывается, что мужская сексуальная агрессия является абстрактной «природной» силой, направленной на продолжение биологического рода, понимаемоe (почему-то) как акт культурного созидания: «Мужчина преследует женщину для совершения полового акта, захватывает её и входит в неё… Таким образом, главные характеристики маскулинности можно свести к агрессивности» [27]. У женщин же, наоборот, наличие активного сексуального желания («избыток либидо»), а значит, агрессивность (и безбилетное пролезание в «творцы»), следует считать «конституциональным дефектом».

Нормальное психо-сексуальное развитие женщины понимается как трансференция сексуального удовольствия с клитора на вагину; процесс необычайно трудный и настолько энергозатратный, что ведёт к застою интеллектуального развития. Вторым чрезвычайно трудным моментом для нормального психического развития женщины является отвержение первичного объекта любви — матери, в пользу отца. Эта трансференция любви необходима для «здоровой» интеграции в женский характер зависти к пенису и сознания своей ущербности («отец сделает мне ребёнка»).

Из этого следует, что нормальное развитие женщины всегда сопряжено с огромными затратами, напряжением, ассоциировано с «переделыванием», болезненными ощущениями и страданием, а также стойким их перенесением. Мазохизм — это «женское», а «женское» — это мазохизм. Страдание нельзя отделить от феминности. Любое унижение женщины идёт ей на пользу и способствует поддержанию её хрупкого психического здоровья. Быть изнасилованной — истинное стремление всякой психически здоровой женщины и может быть только «для её же блага».

Разумеется, теория «врождённого» женского мазохизма способна оправдать не только сексуальное насилие, но и любое зверство в отношении женщин.

Сами женщины, должным образом (т.е. ненавязчиво и не «заумными» словами, а с помощью каблуков [28], например) проинформированные о том, что красота и привлекательность зависят от способности переносить и «принимать» боль, будут любить «жёсткий секс» и бить себя в грудь, что они «сами выбрали», а радфем — это недотраханные «училки из 90-х» (где-то я встретила такой эпитет. Авторка претендовала на остроумие и мне показалась, что она — дочка той бедной «училки из 90-х»). Так как мазохист — это тот, кто получает удовольствие от боли, гетеросексуальный половой акт должен быть болезненным для женщины; на самом деле, его болезненность и есть единственно верный показатель того, что он приятен женщине. Сексуальный мазохизм женщины является и причиной её подчинённого положения в браке. Если кратко, то по этому пункту Фрейд считает дефлорацию повторной кастрацией, и чем она больнее, тем здоровее, так как укрепляет в женщине тенденцию к пассивности и сабмиссивности, которая (в случае психически нормальных женщин, разумеется) уже присутствует как следствие принятия факта врождённой кастрации и ущербности. Дефлорация прибавляет женщине ущербности, так как «объективно» её ценность снижается [29].

Женский нарциссизм (третья составляющая женского психизма) также происходит из зависти к пенису. Чтобы компенсировать сознание собственной непоправимой ущербности женщина начинает развивать в себе «положительное восприятие собственных физических прелестей» (=»воозомлять»). Сама природа позаботилась о том, чтобы женщина не страдала умственно от сознания своей ущербности: она снабдила женщину физической красотой. Женский нарциссизм — это извращение, так как слишком довольная собой женщина будет делать всё возможное, чтобы отдалиться от мужчин, исключить их из своей жизни и особенно — из чувств и таким образом наслаждаться бесконечным самосозерцанием без помех.

В целом, «феминность» во фрейдизме представляет собой статический феномен, регулируемый биологическими законами, что-то весьма похожее на дикость и умственную отсталость (непричастность к культуре) и довольно извращённое («зависть», «коварство и стремление кастрировать мужчину», «бессовестный нарциссизм», «отсутствие понятия о справедливости и долге», «этический идиотизм»). Любая деятельность женщины, не относящаяся к сфере сексуальности, является признаком психической неполноценности, так как «женская природа» может реализовать себя только при условии полного отказа от претензии на участие в «мужской сфере» деятельности. Женщина не способна подняться над уровнем биологического, а значит, её вторжение в сферу интеллекта, культуры, общественной деятельности (или работы по найму) ничего, кроме страдания, ей не принесёт [30].

«Наблюдать угнетённую группу, чья жизнь сведена к пассивности, принятию страдания и глупому тщеславию, демонстрируемому с целью развлечь своих хозяев, подвергнуть анализу все эти последствия подчинённого положения группы, а после объявить, что они неизбежны и пропагандировать их, как если бы они воплощали в себе идею здоровья, реализма и зрелости, представляет собой, вне всякого сомнения, одно из наиболее возмутительных проявлений социального дарвинизма. Хотя речь идёт о тактике, которая не является новой в отношении подчинённых социальных групп, необходимо признать, что ни в одном другом случае она не достигла таких успехов, как в случае с женщинами, благодаря фрейдизму» [31].

Share

Код для вставки на сайт или в блог:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

двадцать − 12 =