03.09.2014

Средневековая китайская семья

Средневековая китайская семья
  • Авторка: И.А. Фролова
Разговор о китайском семейном укладе следует начать с самого важного момента — рождения детей, которые, в зависимости от пола, призваны впоследствии исполнять совершенно определённые функции. Классическая поэзия и проза средневековья пестрит изречениями о ценности мальчиков. На долю сыновей выпадалo самое главное — сохранение и почитание традиций предков и родителей. Девочка воспринималась как обуза, «лишний рот» в семье, «отрезанный ломоть», потому что после заключения брака она уходит из семьи родителей и принадлежит уже другому клану. В Китае, где было очень много бедных семей, часто практиковалась продажа дочерей в другие семьи.

Восточные культуры всегда вызывали неподдельный интерес европейцев. Если знакомство с арабским миром состоялось ещё в период раннего средневековья во многом благодаря политическим и экономическим интересам христианских государств Европы, то с китайской культурой оживлённые отношения завязались сравнительно недавно — с XVII века.

Встреча двух цивилизаций не вызвала ни взаимного доверия, ни симпатии. Эти культуры слишком резко отличались друг от друга. Каждая из сторон почитала другую сторону варварской, и преодолению этого мнения не способствовали ни долгие годы торговли, ни попытки европейцев познакомить китайскую сторону с достижениями западноевропейской науки. Конечно, очень многие европейцы проживали в Китае (консулы, купцы, миссионеры), но этот факт не способствовал диалогу из-за высокомерия представителей разных культур.

Китайцы, всячески подчёркивая древность собственной цивилизации, считали заслуживающим внимания только китайское. Соответственно культурным (вэнь) может быть только китаец. Неудивительно, что, даже осознав необходимость выхода из состояния обособленности и экономической замкнутости, китайцы ограничили сферу общения с западным миром только военно-техническим сотрудничеством, полагая, что варварские государства по своей молодости не в состоянии предложить древнейшей империи ничего полезного. Подозрительность и недоверие правителей Поднебесной проявилось и в том, что они всячески препятствовали проникновению европейцев вглубь страны, считая что это плохо влияет на «фэн-шуй», то есть на энергетическую ауру местности. Если «фэн-шуй» исчезает, то на данный район обрушивается какое-нибудь несчастье. С большим неодобрением относились местные чиновники к покупке иностранцами недвижимости, ведь это ослабляло их влияние, поскольку появление иностранцев часто означало новые возможности трудоустройства, а значит заработка и общения. Чтобы воспрепятствовать этому, мандарины распространяли совершенно нелепые истории в целях запугивания населения или просто изматывали людей хождением по судам. Высокомерие китайской стороны проявлялось и на высоком политическом уровне в вопросах войны и мира. Дело в том, что Поднебесная часто именовалась Срединной империей ещё и потому, что она есть центр вселенной, своеобразный пуп земли, возвышающийся на фоне варварского окружения; при этом варварские государства мыслились вассальными. Соответственно объявление войны со стороны любого государства воспринималось как чистой воды нелепица, так как вассал не может объявить войну сюзерену. Следовательно военные действия, инициированные кем бы то ни было, воспринимались как бунт и жестоко подавлялись.

Разговор о семейном укладе китайцев хотелось бы предварить кратким обзором бытовых «культурных нестыковок». Представители обеих культур имеют не только разные привычки, но и различный образ мысли и обычаи, что часто было причиной подозрительности и враждебности. Подданные Поднебесной, к примеру, ничего не знали первоначально о христианстве, но они видели результаты действий европейцев, и их поведение привело китайскую сторону к выводу о слабости и непоследовательности характера западных собратьев. Более того, они считали выходцев из Европы существами неразумными и странными. Например, у китайцев большое недоверие вызывали бороды. Как известно, они не носят окладистых бород, потому что боятся уподобиться обезьянам. У европейцев возникали подобные ассоциации, когда они видели косы на головах китайских мужчин. По китайскому же разумению, коса есть важнейший отличительный признак настоящего человека. Жителей Поднебесной поражало также, как можно есть столько мяса и странных блюд, приготовленных на неизвестном коровьем масле, ещё на скатерти, с помощью вилок и ножей, запивая всё виноградным вином, в то время как китаец виртуозно и культурно отправляет в рот овощи, рыбу и рис при помощи палочек, а запивает всё чаем или подогретой водкой.

Средневековая китайская семья

Больших усилий потребовало со стороны европейцев освоение хотя бы внешних обычных мелочей. Например, на западе мужчины выражают своё почтение пожатием руки, а китайцы при встрече сжимают кулаки и потрясают ими перед лицом знакомого. В Европе бытовал обычай приподнимать или снимать шляпу в знак уважения при входе в помещение. В Китае всё делают наоборот. На западе траурным считается черный цвет, а в Китае — белый. Спрашивать при встрече о здоровье жены или дочерей — верх неприличия для китайца, а вот обсуждение возраста — просто бальзам на сердце. Поцелуй даже во время свадьбы — вещь совершенно неприемлемая и недозволенная, поскольку выставлять напоказ свои чувства в этом обществе не принято. Даже своих детей китайцы целуют довольно редко. Вечеринки с их бурным весельем и тaнцами, столь милые сердцу европейца, неприятно поражали китайцев: скакать по кругу в обнимку с нескромно одетыми (декольтированными) дамами они считали верхом неприличия и безнравственности: истинный мужчина не будет принимать участия в подобном спектакле, публично теряя свое достоинство. Учитывая тот факт, что в китайском обществе обычай требует чёткого разделения ролей между мужчинами и женщинами, а дом делится, соответственно, на две половины, становится понятным, что отношения между полами, бытовавшие на западе, для китайца были неприемлемыми. Охоту на дичь они также не приветствовали, потому что бродить с ружьем по полям и болотам — низкое занятие нищего простолюдина, а не удовольствие.

Нужно сказать, что изучение таких «нестыковок» культурного характера было предпринято прежде всего европейцами. Китайцы, считая себя самодостаточными, никогда особо не изучали своих соседей или вассалов, что в принципе для них одно и то же. Следует отметить в этой связи следующее: все, что будет сказано о средневековой китайской семье, вытекает из скрупулёзных наблюдений, сделанных различными путешественниками или миссионерами, которые долгое время проживали в Срединной империи.

Разговор о китайском семейном укладе следует начать с самого важного момента — рождения детей, которые, в зависимости от пола, призваны впоследствии исполнять совершенно определённые функции. Классическая поэзия и проза средневековья пестрит изречениями о ценности мальчиков. На долю сыновей выпадалo самое главное — сохранение и почитание традиций предков и родителей. В одной поэме, где описывается княжеский дворец, говорится следующее: «у князя должны рождаться сыновья; они будут одеваться в красивые одежды и будут играть скипетрами; крик их будет раздаваться громко, и они сделаются князьями страны. Может случиться, что у него родятся и дочери: их положат спать на землю; они будут одеваться в лохмотья и играть деревяшками; они не будут творить ни добра, ни зла, а будут лишь заботиться о том, чтобы не огорчать родителей». Эта цитата очень красноречива. Мальчик — помощник в хозяйстве, продолжатель рода и хранитель могил предков. Девочка воспринималась как обуза, «лишний рот» в семье, «отрезанный ломоть», потому что после заключения брака она уходит из семьи родителей и принадлежит уже другому клану. В Китае, где было очень много бедных семей, часто практиковалась продажа дочерей в другие семьи.

Многие европейцы, бывавшие в Китае, упоминают ужасный обычай умерщвления младенцев женского пола, но на этот счёт нет единого мнения. Одни говорят, что это бывает только в крайних случаях, например, во времена страшного голода; другие отрицают этот факт вообще, подчёркивая распространённость иного обычая — подбрасывание девочек в дома богатых людей. Если родители отдают свою дочь на воспитание в другую семью, то они автоматически теряют на неё все права.

Средневековая китайская семья

Многие китаянки прибегали даже к помощи некоторых магических действий, чтобы родился именно мальчик:

«Молодая женщина поднимается до зари и, надев платье мужа, отправляется к ближайшему колодцу, который обходит трижды, наблюдая за своею тенью в воде. Если по окончании прогулки ей удастся вернуться домой незамеченною, то это служит верным признаком того, что родится мальчик».

Колодец здесь фигурирует неслучайно, потому что он выполняет функцию связи с миром предков, — тем самым , женщина как бы пытается «отразить в себя» нужный ей пол будущего ребёнка и ждёт их помощи. Этот обычай, очевидно, очень древний, потому что в качестве среды обитания предков выступает именно вода, а не Небо, где пребывает первопредок Шанди. Следует отметить, что большое значение придавалось символике чисел и приметам. Например, самым ужасным знамением было рождение младенца пятого числа пятого месяца, потому что сулило ему в будущем самоубийство. Родиться в полдень — быть счастливым, а если мальчик, приходя в мир, громко кричит, то это означает благоденствие. Чтобы ребёнок был умным, повитуха его «секла луком», а чтобы он не стал вором, к голове и ручкам прикладывали замок. Потом ребенка стукали головой о живот матери, чтобы та не болела. Новорождённого моют только на третий день после рождения и натирают яичным белком для придания ему крепости. Спустя месяц после родов мальчику впервые бреют голову и дают имя, а вернее прозвище, которое выбирают из списка родовых имён. Эти прозвища (коротконогий, пузатый и пр. — для мальчиков, жемчужина, золото — для девочек) действительны до поступления в школу. «Молочные прозвища» меняют после того как у детей выпадут молочные зубы. Новое имя мальчику даёт его учитель. Девочки получают новое имя только после замужества, ведь новое имя в любом случае означает новую судьбу или новое предназначение. В этом обычае смены имён очень чётко видно, кто для кого является авторитетом в китайском средневековом обществе: конфуцианская традиция предполагает культ учителя, наставника, передающего знания и мудрость мальчику, молодая жена обязана подчиняться «рациональному началу», то есть супругу. С момента изменения имени начинается новый жизненный сценарий, и у мальчиков это наступает раньше — они включаются в жизнь общества со школы.

Китайская традиционная семья при множестве черт сходства с арабской всё же имеет свои собственные отличия. Мусульманская семья имеет признаки явной централизации власти в руках мужа. Китайский тип семейных отношений можно назвать иерархическим. В мусульманской семье в результате брака возникает всё же новая семья, в то время как в китайском варианте расширяется семья мужа, потому что её главою является не молодой супруг, а самый старший мужчина в семье. Под одной крышей проживало до четырёх поколений родственников. Когда умирает отец, тогда главою семьи становится старший сын.

На женской территории властвует свекровь и старшая жена (тай-тай), если жен несколько. Сын должен почитать родителей и слушаться их. Исключение составляют случаи, когда сын пытается предостеречь родителей от неверного шага, при этом он должен понизить голос и смиренно объяснить возможные последствия принятия того или иного решения. Если родители не вняли ему, он попытается выразить своё мнение в учтивых выражениях ещё два раза. После этого, если его не слушают, ему остаётся только оплакивать промахи отца или матери. Ценность родственных связей чётко отражена в китайском законодательстве, которое действовало вплоть до ХІХ века и было основано на кодексе, составленном еще при Танской династии (620 — 901 гг.).

«Из всех принципов, повлиявших на образование и развитие китайского законодательства,

— пишет И. Коростовец,

— первое место бесспорно принадлежит принципу неограниченной родительской власти… Неудивительно, что к нарушителям этого принципа применяются самые строгие меры наказания. Так, за брань и оскорбление родителей детьми, или свёкра или свекрови женою назначено удавление. Смертная казнь полагается также за донос на отца или мать, деда или бабку. За брань или оскорбление старших родственников назначены ссылка или телесное наказание. «

Следует добавить, что если преступление обусловлено необходимостью оградить от наказания родителей или родственников, то оно не карается законом, потому что оно продиктовано высокими чувствами. Даже если отец убивает жену, то сын, не донесший на отца, освобождается от наказания, так как по закону «близкие родственники, скрывшие преступление друг друга, не подлежат суду».

Средневековая китайская семья

Совершенно очевидно (и этот факт отмечают многие юристы), что китайское законодательство отражает интересы клана и не защищает интересы отдельной личности. Более того, оно откровенно жестоко, потому что в 644 случаях за проступки полагается смертная казнь. На первом месте по степени тяжести стоят преступления против родственников (оскорбления, брань, побои), кровосмесительные браки, прелюбодеяние, колдовство, вызов или неуважение к верховной власти, государственная измена и создание тайных обществ. Самой позорной является казнь посредством обезглавливания или четвертования. Согласно представлениям китайцев, человек должен явиться в мир иной целым. Расчленение применялось за отцеубийство и за неверность мужу. В средние века ежегодно казнили приблизительно до тысячи человек, включая и тех, кто поднимал свой голос против власти. Если бунт был стихийным и неосознанным, участникам отрезали уши. Путешествовавших по Китаю европейцев часто поражало то, что им попадались деревни или поселения, в которых проживали безухие граждане. Многих строптивых юношей постигала такая кара. Они всегда находились в поле зрения недремлющего закона и под строгой властью отца, который имеет право посадить сына в тюрьму, но только в том случае, если против этого не выступает жена сына. Отец может подвергнуть сына телесному наказанию, невзирая на возраст последнего. Сын обязан платить долги отца при его жизни и после смерти, даже если отец не оставил ему в наследство ни гроша. Во время болезни родителей он должен ухаживать за ними и вести ещё более скромную жизнь. После смерти отца или матери сын обязан уйти на три года со службы и оплакивать их. Образцовый сын, как правило, селился у могилы, что позволяло ему постоянно приносить сюда пожертвования. Эта конфуцианская традиция почитания родителей была очень сильна в Китае. Случались и трагичные обстоятельства, когда сыну не на что было даже похоронить отца. Тогда ему приходилось возить с собой каменный гроб с телом и пытаться найти работу, чтобы покрыть расходы на погребение. Согласно конфуцианскому учению детям надлежало в случае крайней необходимости жертвовать ради родителей собственной жизнью. Бывало, что сын предлагал для казни себя вместо отца, а многие дочери после смерти матери из-за отчаяния обрекали себя на смерть.

Удел девочек был незавидным. Сами китайцы называли их «ятоу», то есть рабынями. Они не ходили в школу, не общались ни с кем, кроме домашних, помогая нянчить младших, сплетничали, занимались собой, иногда посещали лавки. Многие отличались крутым нравом, что иногда помогало выжить в затхлой атмосфере многочисленной семьи, особенно если свекровь была деспотична и имела властный и капризный характер. Европейцы отмечают скрытность и непредсказуемость китайцев, их внешнюю медлительность и неэмоциональность, с одной стороны, и способность принимать молниеносные решения, с другой. Е.Корш отмечает:

«Они однако же бывают весьма мстительны, когда почитают себя в обиде, и тут уж не разбирают средств, лишь бы только достигнуть цели. Женщины готовы, например, давиться или топиться, чтобы только сделать неприятность тому, с кем они побранились».

Средневековая китайская семья

Главной процедурой женского туалета было бинтование ног. Эта процедура, очень болезненная, и требовала выдержки, а суть её состояла в следующем: четыре маленьких пальца стопы подгибаются и плотно прибинтовываются к стопе (на ночь надевались особые узкие башмаки, чтобы пальцы оставались в скрюченном положении). Когда кость изменит форму, а пальцы омертвеют, ноги девушки, совершенно крохотные, начинают напоминать козлиные копытца. Это сходство ещё более усиливается с возрастом, потому что из-за нарушения кровообращения икра ноги практически усыхает. Бинтование ног продолжается всю жизнь, потому что мудрая мать-природа норовит вернуть ногам естественность. Канон красоты требовал больших жертв, ибо боли были неимоверными. От миниатюрности ножек зависело, выйдет ли девушка замуж. Следует сказать, что этот жестокий обычай наверное был поначалу прерогативой богатых семей, у которых было много прислуги. Только в этом случае женщина была освобождена от тяжёлой физической работы. В некоторых племенах Африки эталоном красоты считалась хромая девушка, которую, как правило, носили на носилках, что подчеркивало ее высокий социальный статус и избавляло от унизительных хлопот по дому. Возможно, что такая параллель и верна, потому что в Китае женщины-монголки и лодочницы в Кантоне не бинтовали ног. Что касается царского двора, то там женщинам было запрещено бинтовать ноги. Более того, в императорский дворец в Пекине вообще не допускались женщины с покалеченными таким образом ногами. Происхождение этого обычая до сих пор неясно: говорят, что он остался как память о какой-то китайской императрице, которая была счастливой обладательницей необычайно маленьких ножек.

«Поиск жениха для дочери начинается задолго до её совершеннолетия (15 лет). Обручение считает состоявшимся, если родители будущих супругов обменялись красными карточками, на которых отражены условия брачного договора».

После этого девушка становится как бы собственностью другой семьи, её оберегают от чужих глаз, она не имеет права разговаривать с представителями семьи будущего супруга и тем более с ним самим, так как знакомство до свадебной церемонии считалось неприличным. Поэтому задача родителей состояла в том, чтобы сосватать дочь не за соседа, а за кого-нибудь из другой местности. Невеста может встретиться с будущим мужем только при скорбных обстоятельствах, когда собирается весь клан — в случае смерти отца или матери жениха.

Раннее обручение часто становилось тяжелым материальным бременем: за время, предшествующее браку, обе семьи, связанные взаимными обязательствами, могли либо разориться, либо разбогатеть. Богатые семьи в таких случаях пытаются порвать отношения с обнищавшим родом. Кроме того, со временем жених из милого юноши может превратиться в отъявленного негодяя. Расторжение помолвки сулит немалые убытки и с этой «деталью» приходилось мириться. Возраст новобрачных нередко отступал на второй план перед выгодностью сделки, ведь иначе брак по-китайски и не назовёшь. Возрастной перевес мог быть в любую сторону.

«Мальчика лет десяти от роду могли обручить с девушкой, гораздо более старше него. До совершеннолетия она исполняет роль матери или сестры. Когда юноша вырастет и возмужает, эта женщина состарится, и он возьмёт себе в жёны другую девушку. Случалось и обратное, когда девушку отдают за дряхлого старика, — такой тип брака порицал ещё Конфуций».

Средневековая китайская семья

Дату свадьбы определял астролог. Свадьбу называли красным торжеством из-за преобладания в церемонии красного цвета. Религиозный элемент в церемонии отсутствовал. A этот день в мяо (комната, где находится алтарь с дощечками предков) собираются родственники жениха и совершают жертвоприношения. Новобрачная поклоняется предкам супруга. Роль жреца исполняет глава рода — отец, а если его нет, то старший сын. Родители невесты уплачивают родителям жениха некоторую сумму, а иногда всё ограничивается приданым. Никаких свидетельств или других письменных документов не выдавалось. До свадьбы родители просто обмениваются подарками. Брак считается совершившимся, когда красные носилки вместе с невестой оказываются в доме жениха. Свадебный кортеж сверкает мишурой, потому что всё необходимое для свадебной церемонии, вплоть до платья невесты, берется напрокат. Атрибуты шествия несут нанятые за угощение нищие-ряженые.

«Сойдя с носилок и перешагнув через небольшой костёр или жаровню, невеста входит в дом. Жених её уже ожидает, сидя на возвышении. До встречи с ним в его доме невеста не поднимает покрывала со своего лица. Только после того как она подошла к жениху и поклонилась ему, он снимает с её лица вуаль и сажает рядом с собой».

Далее опять следует обряд поклонения предкам. Затем пир уже идёт своим чередом, но невеста не принимает в нём участия и сидит отдельно. Очень часто при ней произносятся нелицеприятные замечания в её адрес, но всё это приходится терпеть. Гости стараются наесться до отвала — ведь надо же как-то компенсировать затраты на подарки молодожёнам. Члены семьи мужа смотрят на молодую жену как на ребёнка, которым можно помыкать, но зависит она всё же больше от свекрови. Конфуцианская традиция требует от женщины покорности и подчинения. Единственное качество, которое более всего ценилось в женщине — многочадие. Представление о жене как друге и единомышленнице совершенно чуждо средневековой традиции Китая. Впрочем, это и понятно, ведь по уровню развития она стояла гораздо ниже мужчины и не имела гражданских прав. Женщина начинала чувствовать себя гораздо увереннее только став матерью продолжателя рода. В случае рождения девочки её положение ухудшалось. Китайские семьи, независимо от достатка, были очень многочисленны. Большинство семей жили впроголодь, и рождение дочери означало появление нахлебника. Обычно приветствие, которым обмениваются люди той или иной культуры, отражает суть их жизненных проблем и устремлений. Например, в Монголии приветствуют друг друга словами » Как поживает ваш скот ?«, а в Китае говорят «Ел ли ты сегодня рис?», так что пропитание в Поднебесной остаётся проблемой номер один.

Средневековая китайская семья

Дети в китайской семье находились под опекой целого сонма бабушек, тётушек и сестёр, а влияние матери оказывается минимальным, потому что она занята чередой кормлений детей и полевыми работами. Вся жизнь на женской половине чревата конфликтами между родственницами, но решающее слово остаётся всё же за свекровью. Хорошо, если она симпатизирует невестке. В противном случае даже муж не способен оградить её от преследований и унижений. Существуют, однако, и некоторые исключения из правил, установленных конфуцианством. Если женщина обладала незаурядными способностями выстраивать отношения с женской половиной дома, она могла оттеснить свекровь на второй план и вести хозяйство на свой лад, оказывая влияние и на мужа, и на свёкра. Муж, как бы он ни любил жену, никогда не показывал своих чувств перед родными, поскольку его сочли бы слабым и подвергли насмешкам. Иногда жизнь невестки была столь невыносима, что она вынуждена была искать спасения у своей семьи. Вмешательство отца или матери было практически бесполезным, потому что замужняя женщина находилась во власти мужа и обязана подчиняться ему. Зачастую всё заканчивалось весьма трагично — женщина накладывала на себя руки, и это означало, что две фамилии, прямо как в трагедии Шекспира, объявляли друг другу настоящую войну. Такие «войны» охватывали целые деревни, а способы мести были различными — от поджогов до драк. Даже если были очевидны виновники драмы, в суд не обращались, зная, что чиновники будут выжимать деньги из обеих сторон. К тому же китайский чиновник всегда будет на стороне мужа, который всегда может сослаться на то, что жена была непочтительна к его родителям. Провинциальные газеты пестрели семейными драмами: жёны сводили счёты с мужьями за жестокое обращение, а мужья расправлялись с ними за неверность и по причине самодурства. Наказание женщин было очень жестоким — практически всегда применялось четвертование или удавление, а вот мужчин «берегли» — просто отправляли в ссылку или в тюрьму. Женщины очень часто прибегали к самоубийству, а это означало, что сотни людей привлекались в качестве свидетелей или соучастников; они терпели издержки и разорялись из-за похоронных расходов. Чтобы избежать позора (тело покойного выставляется на всеобщее обозрение), обе стороны пытаются как-то договориться, и основные издержки ложатся на сторону, более всего себя скомпрометировавшую. Семья умершего получает моральное удовлетворение, разоряя похоронами противников. В выигрыше остаются только могильщики.

Средневековая китайская семья

Некоторые девушки предпочитали никогда не вступать в брак, видя его горькие перспективы. Небольшие группки девушек, похожие на тайные общества, давали обет безбрачия. Есть факты, говорящие следующее: если одну из таких девушек заставляли выходить замуж, — топились сразу шестеро. A мемуарной литературе упоминаются и случаи суицидов по противоположной причине, когда девушка так и не смогла выйти замуж, но тaких случаев очень мало.

В китайском обществе предусмотрена и процедура развода. Причин для него могло быть семь: бесплодие жены, непочтительность к родне мужа, развратное поведение жены, её чрезмерная болтливость, склонность к воровству (клептомания), завистливость и чрезмерная болезненность жены. Совершенно ясно, что инициатором развода был муж, потому что права сосредоточены в его руках, а жена имеет только обязанности и претендовать на развод не может в силу материального бесправия. Самым распространённым мотивом для развода в китайском обществе был факт прелюбодеяния, совершённый женой. Развод для женщины и её родни был невыгоден. Дело в том, что, если женщина всё же возвращалась к своим родственникам, она опять же чувствовала себя лишней: вся земля была уже поделена между мужчинами, а женщинам она не выделялась вообще.

Если супруги оказывались бездетными, они усыновляли детей. Усыновление было связано иногда с интересным обычаем — браком умерших. Если в семье умер сын и других детей уже не ожидалось, причем сын не оставил после себя наследника, то усыновлялся посторонний молодой человек, но не как сын, а как внук. Однако усыновление внука выглядит нелогично, особенно если покойный сын не успел жениться. Был изобретён брак умерших, который сохранял генеалогическое древо. Происходило это следующим образом: семья, где скончался сын, узнав, что в другой семье умерла дочь, делает предложение о браке между усопшими. Чаще с подобным предложением обращались к бедным семьям, у которых появлялся шанс получить какое-то денежное вознаграждение хотя бы за мёртвую невесту. В результате договора прах умершей переносился на кладбище покойного сына и их хоронили вместе. Только после этого чужого ребёнка брали в усыновление. Он считался сиротой и следил за могилами «родителей». Почему этому придавалось такое значение? Потому что по конфуцианским представлениям «самый дурной сын тот, кто не оставил потомства».

Бездетный вдовец также обязан был жениться и оставить потомство. Китайская традиция всячески поощряет браки мужчин, но второй брак вдовы считается признаком распутства. Вплоть до XVIII столетия сохранялся обычай насильственного убийства вдовы, хотя человеческие жертвоприношения и были официально запрещены. Женщина, оставшаяся верной памяти покойного супруга, награждалась правительством почётной табличкой, которую выставляли над домом вдовы, совершившей этот подвиг верности. Большим почётом отмечалось нежелание вдовы пережить мужа. Суицид вознаграждался триумфальной деревянной аркой. Вполне вероятно, что случаи самоубийств были обусловлены перспективой нелёгкой жизни, которая предстояла вдове. После смерти мужа положение его жён было порой просто ужасно: их выгоняли на улицу, предоставляя право самим искать себе пропитание. Только к вдовам, имеющим сыновей, относились более гуманно.

Почетные награды жаловались также девушкам, убившим себя во избежание бесчестья при взятии противником городов, и женщинам, которые вырастили огромную семью, а сами достигли почтенного возраста.

Помимо жены, мужчина мог взять к себе в дом «маленькую жену», то есть наложницу. Как правило, только первая жена пользовалась властью и почётом, остальные же оставались на положении рабынь, пока не станут матерями. Наложницы являлись рабынями не только фактически, но и юридически. Рабство в средневековом Китае освящено традицией и устанавливалось тремя способами: путем продажи детей родителями и жен мужьями, продажей похищенных и обращением в рабство преступников. В последнем случае рабство становилось наказанием за преступление. Осужденные, которых обращали в рабство по закону, становились рабами чиновников и офицеров. Закон, конечно, запрещает продажу детей против их воли, но родители не обращали на это внимания, когда наступал голодный год. Раб получал новое имя, составлялась купчая, в которой оговаривались условия сделки. Раба можно было заложить. Если он случайно утонул, то хозяин не нёс за него ответственности. Если раб отказывался работать, а хозяин забил его до смерти, никому не приходило в голову заводить на него уголовное дело. Детей, как уже отмечалось, могли продавать и ради усыновления. В случае смерти своих новых родителей мальчик (или мужчина) наследовал все имущество. Усыновлённый раб получал такое же право на наследство, как и другие члены семьи.

Средневековая китайская семья

Помимо этого, в Китае существовала категория людей, обращённых в рабство незаконно, то есть посредством похищения. Среди них были и мужчины, и женщины, и дети. Рабов переправляли подальше от их поселений. Детей и девушек похищали чаще. Если говорить о ценах, то за мужчину-раба давали раза в два меньше, чем за красивую девушку, которую можно было продать в наложницы. Раб женился только на рабыне и только с согласия хозяина. Если хозяин сватал за раба свободную женщину, то его наказывали восьмьюдесятью ударами бамбука, а если раб женился без ведома хозяина, то наказывали только раба. Брак свободного с рабом считался недействительным. Бесправие раба сказывалось и после обретения свободы, потому что он при всех талантах не имел права сдавать экзамены на должность и делать карьеру.

Таковы в общих чертах семейные устои средневековой китайской семьи. Конечно, на территории Китая проживает много различных народностей со своими особыми традициями, но задача этой статьи заключается в освещении общей модели семейного уклада. Совершенно очевидно, что жизнь женщины была незавидной, она всецело зависела от мужа. Очень многое зависело от силы её характера и умения выстраивать отношения в свою пользу, от хитростей, позволявших ей выживать на женской половине дома. Не было у неё главного — прав. Она не могла получить ни образование, ни профессию. С ней мало считались, но жестоко наказывали. Положение китаянки было гораздо более бесправным, чем положение мусульманки, права которой были все-таки прописаны в мусульманском праве. Сейчас положение женщины в Китае изменилось, но, чтобы добиться этого, она должна была пройти очень тернистый путь.

Share

Код для вставки на сайт или в блог:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

три × 2 =