07.12.2013

Защита традиционных ценностей как политическая манипуляция

меньше кухни больше книг
«Марши в защиту жизни и семьи» не являются таким уж редким явлением в Украине. Проведение первого такого марша было запланировано pro-life организациями на сентябрь и в Минске, однако власти не дали разрешения. Антиабортная ориентация этих маршей, а также подчеркивание их организаторами значимости именно традиционных ценностей закономерно заставляют рассматривать их как определенный социальный симптом.

Это явление и решили обсудить феминистские активистки и гендерные исследовательницы из Беларуси (Татьяна Щурко) и Украины (Леся Пагулич, Наталия Чермалых, Галина Ярманова).

Почему это событие привлекло наше внимание?

tatyana_shchurko_1

Татьяна Щурко

Татьяна Щурко: Проведение «Марша в защиту жизни и семьи», а точнее в защиту так называемых традиционных ценностей, вполне закономерно и потому особенно пугающе. В последние годы в Беларуси можно наблюдать усиление консервативных тенденций. Активизировались религиозные организации; государство и различные социальные институции регулярно подписывают договоры о сотрудничестве с Православной церковью. Не так давно мы наблюдали попытки этих религиозных институций внести изменения в закон о здравоохранении. Официальная риторика пестрит высказываниями в защиту традиционных ценностей. Аборт представляется как антипод материнству, «истинной женственности», семье, детям и даже существованию нации.

Однако данные заявления являются чисто популистскими, так как в последние 10 лет наблюдается значительное снижения числа абортов. Так, если в 2000 году на 100 родов приходилось 128,7 абортов, то в 2012 году — 24,9 аборта. Это подтверждает, что на уровень абортов в стране не влияет их разрешение или запрет. Здесь ключевыми факторами становятся скорее доступность других способов планирования семьи, уровень развития сервисов в системе здравоохранения, сексуальное просвещение и информирование. Соответственно, для меня идея такого рода марша является очередной манифестацией дискриминации и ориентации на консервативные установки, где положение женщины строго определено как только лишь матери и жены. Эта риторика пытается скрыть более глубокие социально-экономические проблемы — положение женщины в обществе и гендерную дискриминацию.

nataliya_chermalyh

Наталья Чермалых

Наталия Чермалых: Более того, консервативным группам намного проще заручиться административной поддержкой в Украине, нежели протестным инициативам: они действуют под прикрытием определенной псевдогуманистической риторики, закрепленной во многих официальных документах, — речь идет о защите и пропаганде «здоровых» семейных ценностей, защите детей и прочее. Кроме того, работа в школах, социальных центрах, медицинских учреждениях входит в конкретные цели их пропагандистской работы, что не всегда можно сказать о pro-choice инициативах.

Галина Ярманова: Широкая коалиция «за традиционные семейные ценности» создает дополнительные возможности для влияния на государственную политику в Украине. Anti-choice повестка становится все более приемлемой в медийном поле благодаря многочисленным уличным акциям, круглым столам, постер-кампаниям, интернет-ресурсам, выступлениям политиков высокого уровня против права на выбор и в поддержку традиционных ценностей. Вслед за другими феминистками, которые исследуют деятельность антиабортных инициатив, мы используем обозначение anti-choice, т. е. «против права на выбор» (а не pro-life, или «за жизнь»), поскольку основным для этих групп является именно отказ женщинам в праве на выбор.

При этом инициативы за право на выбор в основном мобилизуются, только когда anti-choice повестка получает активную поддержку государства. За последние пару лет в Украине в больших городах прошло несколько pro-choice акций: весной 2010 года в Киеве анархо-феминистки и ЛГБТ-организация «Инсайт» провели акцию в ответ на проходивший Симпозиум по «морально-этическим вопросам абортов» в рамках Национального конгресса по биоэтике; пикет профильного комитета Верховной Рады в мае 2012 года во время рассмотрения законопроекта по запрету абортов и феминистический марш в марте 2012 года «Церкви и государству время жить врозь», инициированные Феминистической Офензивой; акции летом 2013 года в Киеве и Харькове, инициированные левыми про-феминистическими группами. К сожалению, эти немногочисленные pro-choice акции не получают большой поддержки ни со стороны женских, ни со стороны правозащитных организаций.

Являются ли антиабортные марши «За жизнь» чем-то, характерным только для Беларуси, или же такие марши уже проходят и в других постсоветских регионах?

galina_yarmanova

Галина Ярманова

Г. Я.: Anti-choice инициативы консолидируются между собой как в отдельных странах, так и на международном уровне. Согласно данным Центрально- и Восточноевропейской Женской Сети по сексуальным и репродуктивным правам и здоровью ASTRA, в 2012 году было зафиксировано 490 anti-choice организаций в 32 странах Европы. Марши «За жизнь» усиливают мобилизацию anti-choice инициатив и позволяют транслировать их мессиджи через СМИ. До 2005 года марши «За жизнь» проходили в Чехии, Словакии и Нидерландах; максимальное количество участников не превышало 2 тыс. человек. Однако уже к 2010 году антиабортные марши прошли во Франции, Польше, Ирландии, Литве, Бельгии, Германии, Португалии, Швейцарии, Италии, Румынии и других европейских странах. Одним из самых массовых стал марш в Испании, который собрал около 500 тыс. человек. Проведение этих уличных акций поддерживается локальными anti-choice платформами и международными влиятельными антиабортными организациями, такими как Human Life International.

Постепенно стратегию проведения уличных маршей перенимают и пост-советские anti-choice инициативы.

В последние несколько лет уличные акции, направленные непосредственно против права на выбор, происходят практически во всех регионах Украины: во Львове, Донецке, Житомире, Ровно, Ивано-Франковске, Киеве, Мукачеве и многих других городах. Их формат варьируется от «молитвенных акций», авто- и велопробегов «за жизнь» до передвижных выставок и пикетов у больниц и поликлиник. Они инициируются религиозными организациями и христианскими церквями различных конфессий: православными церквями Московского и Киевского патриархатов, украинской греко-католической церковью, протестантскими церквями и др. Anti-choice группы выступают не только за запрет абортов, но и против контрацепции, сексуального образования среди подростков, а также за введение обязательных занятий по христианству в школах. Украинские антиабортные инициативы также активно сотрудничают с другими религиозными правыми, прежде всего с «про-семейными» организациями.

lesya_pagulich

Леся Пагулич

Леся Пагулич: Также надо подчеркнуть, что в Украине марши за традиционные ценности — это, прежде всего, марши против гомосексуальности. С 2008 года так называемые семейные карнавалы ежегодно проходят в нескольких городах Украины. Их главная повестка — криминализация «пропаганды гомосексуальности» и запрет ювенальной юстиции. Запрет абортов и общая anti-choice риторика в этих акциях является скорее второстепенной, хотя нередко организаторы приглашают представительниц anti-choice инициатив выступить на акциях. Однако общим для этих групп является призыв к репрессивным законодательным инициативам, ограничивающим сексуальные и репродуктивные права, что обосновывается «защитой детей», рожденных или «нерожденных». В этой риторике все социально-экономические проблемы, начиная от бездомности, бедности, роста преступности, распространения эпидемии ВИЧ/СПИД и заканчивая абортами и подростковыми беременностями, объясняются «упадком общественной морали» и «традиционных (христианских) семейных ценностей». В свою очередь, упадок семейных ценностей, по мнению религиозных фундаменталистов, вызван гендерной политикой, феминизмом и видимостью ЛГБТ-сообщества.

Как вы думаете, с какими тенденциями можно связать распространение подобных маршей?

Т. Щ.: В современном западном мире, где женщины получили определенный доступ к ресурсам (работе, образованию), контроль смещается на их тела. В данном случае вопросы репродукции являются средством поддержания гендерных иерархий и идеологий. Поэтому именно женщина в первую очередь контролируется государством, сообществом, семьей, группой. Все продолжающиеся дискуссии об абортах — это, по сути, беспокойство о социальных трансформациях сферы семейных и гендерных отношений.

Л. П.: Фактически все партии при власти в Украине следуют правой повестке с отсылкой к христианской церкви. Наблюдается клерикализация государственной политики, усиление церкви как политического института. К примеру, в объяснительной записке к недавнему законопроекту по криминализации абортов в одном из аргументов в пользу актуальности законодательной инициативы авторы ссылаются на 1025-летие крещения Руси.

Общая гомофобная и антиженская деятельность религиозных и правых организаций часто позиционируется как проявление «гражданского общества». В вопросах, связанных с сексуальностью, религиозные организации являются чуть ли не единственными, к кому прислушиваются государственные деятели. Тем не менее, такое сотрудничество с религиозными и правыми организациями обеспечивает необходимую легитимацию законодательных решений, как будто они получают поддержку широкой общественности.

Г. Я.: Anti-choice акции являются частью крестового похода за «семейные ценности», цель которого — восстановить статус-кво гетеросексуального брака, который стал более уязвимым в последние десятилетия. Мобилизация в защиту традиционных семейных ценностей и морали направлена на восстановление жестких гендерных ролей, четкой иерархии мужчины в семье, в том числе через ограничение репродуктивных и сексуальных прав женщин.

Какие эффекты это имеет или может иметь на общество? И что делать в этой связи несогласным?

Т. Щ.: На мой взгляд, это чревато принятием конкретных законодательных инициатив, которые очень резко могут повлиять на положение женщины в обществе. Уже сейчас многие элементы социальной политики в большей мере ориентированы на ту категорию граждан, которая в наибольшей мере репрезентирует идеал «традиционной» семьи. Например, с 2012 года в Беларуси «одинокие» матери были лишены надбавок и теперь должны получать пособие в таком же размере, что и женщины в браке. При этом размер пособия оставляет желать лучшего, составляя 35% от средней зарплаты. Данное изменение не учитывает, что в «полной семье» доход складывается не только из пособия, но и зарплаты мужа или жены (в зависимости от того, кто находится в декретном отпуске). При этом сам размер пособия позволяет выжить только в формате партнерства, так как прожить одной с ребенком на такую сумму невозможно.

Н. Ч.: Эта тенденция весьма опасна, так как именно таким образом консервативные тезисы и попадают в публичное поле: журналисты подхватывают незамысловатые слоганы, в которых за налетом «картонного» гуманизма часто трудно уловить настоящее сообщение, — и распространяют их дальше, зачастую без какого-либо политического анализа, контраргументов и критики. Кроме того, в постсоветских обществах, в отличие от Европы и Северной Америки, не принято придавать большую политическую огласку вопросам «личного» спектра — так называемой биополитике: абортное законодательство, вопросы, касающиеся прав женщин, ЛГБТ, детей обычно не выносятся на широкое публичное обсуждение. Хотя запрос на такие дискуссии в обществе есть: последние события во Врадиевке это показали (речь о стихийном протесте жителей городка в Николаевской области, где произошло зверское изнасилование, что долгое время не сходило с первых полос газет).

В таком контексте правозащитникам очень трудно пробиться сквозь с одной стороны индифферентность СМИ к этим вопросам, а с другой их некомпетентность, зачастую приправленную открытым сексизмом и гомофобией. Такие процессы способствуют формированию консервативного публичного мнения по ряду вопросов.

Кроме того, к сожалению, на постсоветском пространстве на данном этапе нет политических сил, готовых включить прогрессивную гендерную повестку (а также вопросы сексуальности) в свою политическую программу. В Украине мы наблюдаем только небольшие шаги в этом направлении, связанные скорее с личной заинтересованностью отдельных личностей, чем с партийным политическим курсом. На мой взгляд, отечественной журналистике не хватает голосов, которые могли бы осознанно поддержать протестную деятельность в сфере прав женщин, прогрессивные феминистские, ЛГБТ и квир-инициативы. То же можно сказать и о публичных интеллектуал(к)ах, которые часто отказываются открыто говорить на темы, затрагивающие «личную» сферу, не считая их политизированными.

Г. Я.: Уличные акции против права на выбор, организованные церквями и религиозными группами, преподносятся как низовые инициативы и легитимизируют консервативные законопроекты. Законодательные барьеры для доступа к абортам, такие как «неделя тишины» в России (обязательный «период ожидания», который фактически нередко перерастает в более длительный период, чем предусмотрено законом, особенно для женщин, которым не с кем оставить ребенка или нужно брать выходной на работе), или требование обязательных консультаций перед абортом, или справка от мужа или родителей (для девочек-подростков), используют ту же логику anti-choice инициатив: женщина не в состоянии принять решение о себе и о своем теле, вместо нее это должно сделать государство (или церковь). На мой взгляд, не стоит недооценивать уличные акции против права на выбор, даже если они не приводят непосредственно к законодательным изменениям. Информационные anti-choice кампании вместе с уличными акциями приводят к все большей стигматизации женщин, которые хотят сделать аборт, как и к демонизации врачей. Моральная паника, которая создается anti-choice группами вокруг темы абортов, уводит общественную дискуссию из правозащитной плоскости, из плоскости обсуждения социально-экономических причин абортов (проблемы низкого качества медицинских услуг, отсутствия реальной поддержки беременных женщин и женщин с детьми, недоступности или малодоступности эффективной контрацепции, отсутствия систематического сексуального просвещения среди подростков и др.) и ответственности государства — и перекладывает всю ответственность на женщин, которые делают аборты.

Т. Щ.: Я полагаю, что в данном случае наиболее эффективным способом сопротивления может быть максимальная публичность своей позиции. Потому что акции «за традиционные ценности», их риторика хорошо видны в публичной сфере, в то время как кампании «за репродуктивный выбор» менее освещаются, часто превращаются в отдельные высказывания. Соответственно, информационное усиление своей позиции — это самый очевидный вариант того, каким образом можно противостоять подобного рода маршам и инициативам.

Share

Код для вставки на сайт или в блог:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

семнадцать + 8 =

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.