06.03.2016

Удовлетворение спроса: траффикинг женщин

  • Перевод: Acción Positiva
  • Правка: Юлия Хасанова
  • Источник: Глава 7 из перевода книги Шейлы Джеффрис «Сексуальная индустрия: Политическая экономия глобальной коммерциализации секса». Работа выполнена в качестве эксклюзивного материала для сайта www.womenation.org
Траффикинг как способ удовлетворения мужского спроса на проституируемых женщин. Аргументация сутенерского лобби по оправданию траффикинга.

В последнее десятилетие правительства стран всего мира признали важность проблемы, которую представляет собой траффикинг женщин для проституции. Хотя траффикинг преследует различные цели, 87% женщин и детей из траффикинга оказываются жертвами сексуальной эксплуатации (UNODOC, 2006). Торговля женщинами и детьми обеспечивает спрос во всех сферах секс-индустрии: публичных домах, уличной проституции, эскорте, стриптиз-клубах, порнографии, военной проституции и проституторском туризме. Основным способом удовлетворения спроса в национальных и глобальной секс-индустриях является траффикинг женщин и девочек, которых принуждают работать за долги. Согласно подсчётам ООН (Correspondents in Vienna, 2006), траффикинг представляет собой бизнес с годовым оборотом в 31 миллиард долларов США. Для глобальной секс-индустрии траффикинг является проблемой в том смысле, что он портит ей имидж. По мере того, как за последние десять лет масштабы и жестокость этой практики становились известными широкой публике, благодаря усилиям Комитета ООН по делам женщин, Коалиции против торговли женщинами и благодаря появлению соответствующих материалов в СМИ, стало труднее продвигать проституцию как обыкновенную работу и как респектабельный сегмент рынка. Результатом этого беспокойства стал Протокол по предотвращению, искоренению и криминализации торговли людьми, особенно женщинами и детьми (2000), а также Конвенция ООН против международной организованной преступности (2000), известный как Палермский протокол, а также ряд работ, на основании которых были разработаны национальные и международные законы, тренинг-программы, системы документации и исследования. Однако в поддержку женщин-жертв траффикинга было вложено гораздо меньше средств (Zimmerman, 2003). Интерес со стороны правительств вызван тем, что они рассматривают траффикинг как часть «организованной преступности», как проблему безопасности и контроля. Для феминисток траффикинг — это часть глобальной проблемы гендерного насилия. Ни одна из принятых мер не привела к решению проблемы траффикинга, масштабы которого быстро растут (Ribeiro & Sacramento, 2005; Savona & Stefanazzi, 2007).

Из исследований траффикинга и проституции в Европе можно сделать вывод, что проблема траффикинга и проституции тесно взаимосвязаны: большинство женщин, которых проституируют в городах Западной Европы, оказались там через торговлю людьми. Правительства некоторых европейских стран, таких как Болгария, Чехия, прибалтийские страны отказываются легализовать проституцию именно потому, что понимают, что легализированная проституция ведёт к росту траффикинга, а правительство Норвегии обещало перенять шведскую модель криминализации клиента (Cook, 2007; Arftenposten, 2007).

Этот поворот событий бросил вызов сторонникам легалайза, тем, кто желал бы, чтобы проституция считалась обыкновенной работой, легальной и пользующейся общественным одобрением. Сторонники легалайза пытаются решить эту проблему разными способами. Организации в защиту секс-работы, такие как Network of Sex Work Projects (NSWP) и защитники легалайза в академических кругах работают на приуменьшение и сокрытие проблемы траффикинга и утверждают, что в проституции очень мало женщин, которых принуждают или обманывают, и что даже те, чьё пребывание в траффикинге очевидно, могут легко оправиться от этого опыта и сделать приличную карьеру в проституции (O’Connell Davidson, 2006). Из-за необходимости сделать траффикинг презентабельным, защитники легалайза применяют новояз: так, торговля женщин с целью их проституирования превращается в «трудовую миграцию» (Jeffreys, 2006), женщины, попавшие в траффикинг и принуждаемые к проституции за долги, становятся «работницами по контракту» и даже, в головокружительной постмодернистской гиперболе: «отважными перебежчицами государственных границ» и «космополитками» (Agustín, 2002).

История траффикинга

Торговля людьми в целях сексуальной эксплуатации имеет давнюю историю. Как мы видели в первой главе, молодых японок перевозили в страны ЮВА, Тихоокеанский регион и Австралию ещё в середине 19 века (Francés, 2007; Tanaka, 2002). Торговля женщинами также обеспечивала японскую систему «женщин для военного комфорта». К концу 19 — началу 20 века международная обеспокоенность проституцией и траффикингом вылилась в подписание ряда международных соглашений, в работу на постоянной основе неправительственных организаций в национальных и международных рамках и в организацию специального комитета Лиги Наций, через который феминистки пытались покончить с траффикингом (см. Jeffreys, 1997). Все эти усилия привели к тому, что в 1949 году ООН была принята Конвенция о борьбе с торговлей людьми и с эксплуатацией проституции третьими лицами.

Развитие траффикинга в последующие годы показывает, как мало меняется эта практика с течением времени. Женщины, находившиеся в уязвимом положении в начале 20 века, как, например, еврейки, выжившие в погромах и перевозимые через Лондон внутри скатанных ковров в Буэнос-Айрес, или как русские женщины в 20-е годы, бежавшие от голода и оказавшиеся в китайских борделях, имеют немало общего с женщинами, попадающими в траффикинг сегодня. Экономический крах, гражданская война, политические преследования, которым они подвергались в своих странах, заставляли их бежать. Также очень схожи методы, которые использовались для того, что завладеть ими: их обманывали, говоря, что в новой стране они будут работать официантками или танцовщицами, их похищали, их продавали собственные семьи. В некоторых случаях уже проституированным женщинам обещали в эмиграции лучшие условия и больший доход. Независимо от метода рекрутирования тогда и сейчас, женщины оказывались в такой ситуации, когда они были вынуждены работать в проституции под контролем сутенёров, прислуживая клиентам-мужчинам за гроши или бесплатно. Каторжная работа за долги является определяющей характеристикой траффикинга женщин, так как именно этим способом торговцы получают свой доход.

Ранние формы траффикинга возникли в результате развития новых видов транспорта (пароход) и глобализации миграционных потоков, которые привели к тому, что женщин переправляли в те же места, куда эмигрировали их соотечественники-мужчины (например, Сан-Франциско и Гонконг). Конвенция 1949 года и пристальное внимание мировой общественности приостановили развитие траффикинга. В послевоенный период правительства многих стран, как подписавших Конвенцию, так и тех, кто этого не сделал, приняли законы, запрещающие публичные дома, которые ранее разрешали. Конвенция исходила из того, что публичные дома являлись «складами» для траффикинга: женщин держали там до тех пор, пока не удавалось переправить их далее. Конвенция 1949 года стала настоящей антипроституторской конвенцией, в предисловии которой говорилось, что проституция является противной человеческому достоинству и ценности человека как личности. Считалось, что торговля людьми преследует цель снабжения женщинами рынка проституции и обеспечения доходов от проституции третьим лицам, поэтому проституция объявлялась нелегальной, чтобы покончить со спросом на поставки женщин в этот бизнес.

Однако торговля женщинами возобновилась с новой силой. Современный траффикинг развивается в ином экономическом и политическом контексте. В очередной раз он использует достижения технического прогресса (самолёты, интернет). Неолиберальная экономическая политика МБ и ВТО способствует возникновению серьёзных проблем с выживанием для огромного числа людей на мировом уровне. Программы сокращения вложений в экономику (сокращается государственная поддержка, уступая свободному, саморегулирующемуся рынку — прим. ред) особенно негативно отражаются на женщинах, альтернативные методы материального выживания исчезают или их сильно затрудняют.

Падение коммунистических режимов в Восточной Европе, а затем в Китае и Вьетнаме незамедлительно привело к возникновению мощной секс-индустрии в этих странах, в результате чего женщины оказались очень рискованном положении по отношению к международному траффикингу.

Современный уровень развития капитализма, с его приверженностью неконтролируемым рынкам, в комбинации с сексуальным либерализмом, ведущим свою историю из сексуальной революции, способствовал развитию национальных секс-индустрий в контексте рыночной экономики, а также способствовал тому, что государства не только начали легализовать, но и сознательно продвигать проституцию.

Сформировалась совершенно иная по сравнению с послевоенной общественная атмосфера. В настоящее время мы видим «правозащитные» организации, отстаивающие проституцию как любой другой вид «свободного» труда. Например, Международная организация против рабства (Anti-Slavery International), которая до конца 20 века идентифицировала торговлю людьми и проституцию как виды рабства, которые должны быть запрещены, в конце 90-х годов заняла позицию, согласно которой проституцию необходимо легализировать и синдикализировать, с целью защиты условий труда и отделения проституции от «принуждения», характерного для траффикинга (Bindman, 1998).

Все эти перемены привели к тому, что проблема траффикинга стала настолько серьёзной, что до сих пор ни одно из немногих предложенных решений не стало эффективным. Главным образом такое положение складывается, потому что правительства стран, неправительственные организации и академические исследователи пытаются бороться с траффикингом, не затрагивая интересов секс-индустрии, как если бы их можно было как-то разделить. Эта ситуация сильно отличается от той, в которой стала возможной Конвенция 1949 года, когда все отдавали себе отчёт, что именно проституция была фундаментом траффикинга.

Современные попытки разделить проституцию и траффикинг обнуляют любую попытку решить проблему торговли женщинами.

Приблизительные цифры траффикинга

Невозможно привести точное число женщин, девочек и в некоторых случаях даже молодых мужчин, становящихся ежегодно жертвами траффикинга (Kelly, 2005). Существует множество академических работ о достоинствах и недостатках различных методов, применяющихся для примерных подсчётов (Savona & Stefannizzi, 2007; Laczko & Gozdiak, 2005). В целом, подсчёты базируются на количестве жертв траффикинга, которых находит полиция, иммиграционные службы и неправительственные организации, и на том, что именно эти организации считают статусом жертвы траффикинга. На основании полученных цифр проводится экстраполяция, принимая во внимание низкий процент женщин, обращающихся в полицию в случае сексуальных домогательств (примерно 1 из 5, согласно опросу, проведённому специально в рамках исследования по примерным подсчётам жертв траффикинга в Великобритании — DI Nicola & Cauduro, 2007). Эти исследователи признают, что существуют индивидуальные факторы, которые в конечном итоге определяют, заявит ли жертва (сексуального насилия — прим. переводчицы) в полицию, или нет. Среди этих факторов находятся недоверие к властям, нелегальное нахождение в стране, социальная изоляция, подчинённость траффикерам и подпольные условия, в которых осуществляется траффикинг. В итоге считается, что число жертв траффикинга, о которых становится известно, представляет собой от 5% до 10% от реального числа. Не всегда оказывается легко отличить траффикинг от «контрабанды людей», т.е. от нелегальной иммиграции. Организаторы нелегальной иммиграции часто получают денежное вознаграждение от прибыли своих клиентов и обычно не имеют никаких контактов с нелегальными иммигрантами после того, как организовали их въезд в страну. Напротив, траффикеры получают деньги от заказчиков для того, чтобы организовать перевозку своих жертв к заказчикам, которые затем извлекают из них прибыль, принуждая работать за долги. Однако в ходе исследований обнаружилось, что многие женщины, которые принимают помощь «контрабандистов» и организаторов нелегальной иммиграции, по прибытию в страну назначения понимают, что на самом деле их обманули и им придётся работать за долги (Savona & Stefanizzi, 2007).

Число заявлений в полицию также зависит от того, насколько серьёзно относятся к теме траффикинга в правоохранительных органах. В некоторых странах число заявлений очень низко или вообще не существует, так как подобные заявления попросту не принимаются полицией и судами. Однако, есть и другие факторы, которые делают процесс заявления о сексуальной эксплуатации в траффикинге чрезвычайно сложным и превращают траффикинг в отдельную от других форм сексуального насилия тему. Те женщины, которые находятся в траффикинге вследствие сознательно принятого решения, из-за крайней нищеты или из-за необходимости получить определённую сумму денег для своей семьи, часто не хотят обращаться в полицию, несмотря на невыносимые условия и высокую степень насилия, которому они подвергаются. Для них заявление в полицию означает конец возможности заработать хоть что-то (Harrington, 2005). Чаще всего эти женщины, даже принуждаемые к работе за долги, всё же надеются заработать достаточно денег, чтобы не вернуться к своим семьям без единого цента: если же они обратятся в полицию, у них не будет этого шанса.

Те, кто отрицает траффикинг, кто приуменьшает его значение (см. об этом у Jeffreys, 2006), иногда опираются именно на низкие цифры обратившихся за помощью в полицию или неправительственные организации, и заявляют, что феномен траффикинга сильно преувеличен и что на самом деле очень немногие из его жертв нуждаются в помощи. Также они указывают на то, что женщины, «спасённые» из публичных домов, не спешат выражать благодарность за спасение. Но это легко объяснить. Если они выберут возвращение на родину, то возможно, что они вновь попадут в траффикинг, ведь вполне может оказаться, что они были в своё время проданы собственными родителями, и это означает, что им некуда возвращаться (Melrose & Barret, 2006). Если же их репатриируют принудительно, то на родине их считают обесчещенными и насилие в их отношении со стороны семей и общин обычно бывает очень жестоким. Отчаянные попытки заработать и стигма, которая делает подчас невозможным возвращение на родину после того, как женщины была проституирована — вот причины того, что женщины, вызволенные из траффикинга, не благодарят за избавление, например, в случае женщин, которые были перевезены в Боснию и Косово (Harrington, 2005). Исследование траффикинга в Болгарии объясняет, что жертвы траффикинга формируют травматическую привязанность к своим эксплуататорам, что снижает возможность «предательства» траффикера женщинами (Stateva & Kozhouharova, 2004). Согласно заключению этого исследования, 22% женщин, находившихся в траффикинге, с которыми данная неправительственная организация смогла связаться, были проданы траффикерам своими родственниками, мужьями или женихами, а 50% от числа таким образом проданных было на момент продажи от четырнадцати до двадцати лет. Методы принуждения, которые применялись к этим женщинам, были: промывание мозгов с помощью насилия или угрозы насилия по отношению к ним самим, к их семьям и друзьям. Чувство личной автономии у женщин разрушалось с помощью изоляции и запрета на контакт с внешним миром, психологических унижений и абьюза (там же). Все эти факторы, а также внутренняя адаптация женщины к образу себя как проститутки, страх и невозможность установить ни с кем доверительные отношения, затрудняют побег женщин из траффикинга, а также приводят к тому, что «спасение» не приносит женщинам немедленного облегчения.

Несмотря на все эти трудности, некоторые приблизительные расчёты всё же существуют. Отдел по контролю и борьбе с торговлей людьми Госдепартамента США считает, что число людей, нелегально пересекших границы государств в контексте международной торговли людьми в 2003 и 2004 годах составило от 700 до 900 тысяч в год (Albanese, 2007). Также было подсчитано, что число нелегально въезжающих в США сократилось с 45.000-50.000 до 14.500-17.500 человек в год. Однако, в том, что касается реальных цифр, «пока достаточно трудно составить представление об истинных масштабах торговли людьми… согласно всем экспертным оценкам, она никогда до этого не была такой масштабной и не росла так быстро» (Savona & Stefanazzi, 2007). В Великобритании, например, по оценкам правительства, три четверти проституированных женщин происходят из траффикинга из стран Прибалтики, Африки и ЮВА (Townsend, 2005). В 2006 году, Королевская служба судебных приставов Великобритании сделала достоянием гласности тот факт, что невольничий рынок, на котором продавались женщины из траффикинга, находился прямо в коридорах английских аэропортов (Weaver, 2007).

В 2006 году в базе данных UNODОC имелись сведения о жертвах траффикинга из 127 стран, 98 транзитных странах и 137 странах назначения (Kangaspunta, 2007). В некоторых случаях одна и та же страна является пунктом отправления, транзитом и пунктом назначения. Самыми часто встречающими странами отправления являются: страны СНГ, страны Центральной и Юго-Восточной Европы, Западной Африки и ЮВА. Среди наиболее частых пунктов назначения находятся: страны Западной Европы, Северной Америки и Азии.

Стоит отметить, что легализация проституции никак не помогает в борьбе с траффикингом, так как Германия и Нидерланды находятся в первой десятке стран — пунктов назначения, несмотря на то, что индустрия проституции там была полностью легализована за несколько лет до того, как исследование было проведено.

Кроме того, в этих странах проституция была легализована де-факто гораздо раньше.

Правительства рассматривают проблему траффикинга под иным углом зрения, чем неправительственные организации и теоретики феминизма. Гораздо больше, чем безопасность женщин, их волнует безопасность границ и нелегальная иммиграция. Таким образом, правоохранительные органы и иммиграционные службы не рассматривают женщин, которые решили пересечь границу нелегально (хотя часто эти женщины не знают, на что они идут: конфискация документов, изоляция, угроза насилием и реальное насилие, огромные долги и принуждение к обслуживанию 800 и более мужчин без какой-либо оплаты) как невинных жертв, которым необходимо содействие и защита со стороны государственных структур. Проблема различия между «принудительным» и «добровольным» участием женщин в траффикинге была очевидна феминисткам, которые работали в Лиге Наций по теме торговли женщинами для нужд проституции в период между первой и второй мировыми войнами. Таким образом, Конвенция по борьбе с торговлей людьми и с эксплуатацией проституции третьими лицами от 1949 года намеренно указывала на то, «что согласие жертвы не имеет значения для определения траффикинга» (см. Jeffreys, 1997). Протокол о торговле людьми от 2000 года также указывает на то, что согласие не должно приниматься во внимание, если существует один из перечисляемых в протоколе видов насилия (над женщинами — прим. переводчицы). Однако государственные службы, которые работают с траффикингом, а также некоторые неправительственные организации имеют тенденцию проводить различие между «хорошими» и «плохими» женщинами, теми, кто «выбрали траффикинг», и теми, кто нет (O’Connell Davidson, 2006).

Проблема торговли людьми с точки зрения международного права

Последним по времени из документов, который даёт определение торговли людьми, является Конвенция Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности от 2000 года; в данном документе перечисляются различные методы принуждения (как прямое, так и непрямое насилие), которые применяются для того, чтобы получить и удержать контроль над женщинами. В этом документе также указывается на то, что «согласие» не является релевантным для определения траффикинга:

«торговля людьми» означает осуществляемые в целях эксплуатации вербовку, перевозку, передачу, укрывательство или получение людей путем угрозы силой или ее применения или других форм принуждения, похищения, мошенничества, обмана, злоупотребления властью или уязвимостью положения, либо путем подкупа, в виде платежей или выгод, для получения согласия лица, контролирующего другое лицо. Эксплуатация включает, как минимум, эксплуатацию проституции других лиц или другие формы сексуальной эксплуатации, принудительный труд или услуги, рабство или обычаи, сходные с рабством, подневольное состояние или извлечение органов

Это определение ясно указывает на то, что кроме прямого насилия или обмана для вовлечения и удержания женщин в траффикинге применяются такие методы, как злоупотребление властью или подкуп третьих лиц, например, родителей и/или других родственников жертвы. В том, что касается вопроса согласия, текст Конвенции однозначен:

b. согласие жертвы торговли людьми на запланированную эксплуатацию, о которой говорится в подпункте (а) настоящей статьи, не принимается во внимание, если было использовано любое из средств воздействия, указанных в подпункте (а) (статья 3).

Составление этого определения стало предметом ожесточённых споров и дискуссий с группами, выступающими за легализацию проституции, а также неправительственными организациями, которые занимают близкие к легализаторским позиции и борются за официальное различие между «принудительным» и «добровольным» траффикингом, а также за то, чтобы слово «проституция» не входила в определение этого явления. По свидетельству Коалиции по борьбе с торговлей женщинами (CATW), активно участвовавшей в разработке документа, «во время переговоров некоторые неправительственные организации и представители правительств отдельных стран попытались добиться исключения любого упоминания проституции и сексуальной эксплуатации из определения траффикинга. Но их усилия не увенчались успехом» (CATW, 2006). Также CATW свидетельствует о том, что в 2000 году сторонники легализации попытались удалить из публикаций само упоминание о траффикинге или по крайней мере заменить его на иносказательные выражения, например, «злоупотребление уязвимым положением», фраза, которая не подразумевает очевидного насилия и не указывает на то, что данное со стороны жертвы согласие нерелевантно. Однако, несмотря на эти манёвры, в 2003 году Рабочая Группа по современным формам рабства, которая осуществляет наблюдение за применением Конвенции 1949 года против торговли людьми, составила заключение о том, что «Протокол 2000 года является последовательным по отношению к Конвенции 1949 года, так как не включает различие между добровольным и принудительным участием в траффикинге» (ООН, 2003). В Заключении признаётся, что траффикинг и проституция являются «взаимосвязанными частями глобальной секс-индустрии, действовать против которых необходимо комплексно», так как «спрос на проституцию и другие виды сексуальной эксплуатации играют критическую роль в возрастании и экспансии торговли женщинами и детьми».

Вред, наносимый торговлей людьми в целях проституирования

Траффикинг в целях проституирования не является единственным видом современной торговли людьми. Хотя большинство проституированных женщин являются жертвами траффикинга (UNODC, 2006), существует траффикинг женщин для обеспечения спроса на домашнюю прислугу, которая работала бы за долги (Surtees, 2003). Эта форма траффикинга иногда поддерживается правительствами: например, в Индонезии женщины, которые впоследствии «должны будут эмигрировать» в страны Ближнего Востока, должны пройти специальный «тренинг». Условия, в которых оказываются сотни тысяч женщин из стран ЮВА, эмигрирующие в Гонконг и Сингапур, женщины из стран Южной Америки, эмигрирующие в США, чтобы работать домашней прислугой и сиделками со стариками или инвалидами, часто могут оказаться настоящей эксплуатацией, физическим, психологическим и сексуальным абьюзом со стороны работодателей и членов их семей. В случае траффикинга женщин в целях трудовой эксплуатации имеет место нарушение прав человека, но в случае траффикинга в целях проституирования присутствуют также специфические виды причиняемого женщинам вреда, на которые необходимо указать.

В случае других видов работы, где женщины могут стать объектом эксплуатации, речь идёт о легальном труде, который является частью легальных отраслей индустрии и необязательно может быть гендерно-маркированным. Этот труд не подразумевает нарушение прав человека, также реализуются значительные усилия по улучшению условий труда в легальных отраслях индустрии. Но всё это никак не относится к проституции.

Проституция — это практика, возможная только непосредственно на женских телах. Не существует способа сделать из неё безопасный труд, так как передачи заразных заболеваний, нежелательные беременности, боли и травм половых органов невозможно избежать (M. Sullivan, 2007).

Эмоциональная диссоциация от тела необходима для того, чтобы выжить в проституции, но диссоциация вызывает тяжёлые повреждения чувства собственной автономии у проституированных женщин, ощущений собственного тела и представлений о собственной сексуальности (Jeffreys, 1997). Некоторые критики, стоящие на позициях легалайза, пытаются высмеивать ту особую тревогу, которую вызывает у феминисток и некоторых неправительственных организаций траффикинг женщин в целях проституирования, и презрительно называют эту тревогу «моральной паникой» (Doezema, 2001; Agustin, 2007). Они не видят никакой разницы между проституцией и работой по дому или сбором помидоров.

Однако траффикинг в целях проституирования причиняет девочкам и женщинам особый вред из-за физического и психологического абьюза, которым они подвергаются (Barwise & al., 2006). Европейское исследование о здоровье женщин, находившихся в траффикинге, указывает на то, что эти женщины сталкиваются с теми же негативными последствиями для здоровья, что и женщины, находящиеся в проституции, в ситуации домашнего насилия, подвергшиеся пыткам и сексуальному насилию, а также негативными последствиями для здоровья, ассоциированными с миграционными процессами у людей, перемещаемых из одной страны в другую (Zimmerman, 2003). Вред, наносимый здоровью женщин и девочек в проституции и траффикинге, принимает особенно экстремальные формы из-за уровня «насилия и эксплуатации», которому подвергаются в них женщины (там же). Исследования о здоровье проституированных женщин, считаются ли они жертвами траффикинга или нет, совпадают в том, что проституированные женщины страдают от психологических и физических симптомов ПТСР, повреждений репродуктивной системы организма, ЗППП и последствий физического насилия, которые могут доходить до обезображивания или до инвалидности (Farley, 2003, 2006).

В ходе другого европейского исследования было обнаружено, что в траффикинге женщины подвергаются насилию уже на стадии рекрутирования, а также во время перемещения в страны-пункты назначения. Во время перемещения они обычно подвергаются угрозам насилия или реальному насилию, находясь в особо опасных условиях, рискуя жизнью. Их могут принуждать переплывать реки с сильным течением в ночное время или же прятаться в навесных потолках в железнодорожных вагонах (Zimmermann, 2003). Факт продажи также является для этих женщин травмирующим фактором; некоторых из них продают и перепродают по нескольку раз до того, как они прибудут в пункт назначения. Три из 28 женщин были проданы на «распродажах», которые организуются специально для сутенёров (там же). Пока женщин переправляют, обычно их насилуют траффикеры, будь то  сутенёр, который их купил или же организованная группа торговцев людьми. Половина из 28 женщин (принимавших участие в исследовании — прим. переводчицы) свидетельствовали о том, что они были «изолированы, избиты, изнасилованы неоднократно за время своего перемещения и до того, как они начали «работать» (там же). Три женщины были лишены девственности во время «этапа». В исследовании говорится, что эти методы применяются для установления психологического контроля над женщинами. 25 женщин свидетельствовали о том, по прибытию в страну назначения они продолжали подвергаться насилию: «избиения, пинки, удары кулаками, предметами, ожоги, порезы ножом и изнасилования» (там же). Даже убийство — это «обычное дело» и совершается в назидание другим жертвам траффикинга. В 2000 году Министерство Иностранных Дел Италии информировало о 168 заявлениях в полицию о женщинах-иностранках, которых проституировали в Италии. Большинство их было албанками и нигерийками, и они были убиты своими сутенёрами (там же). В стране назначения женщин содержали впроголодь, так как выделяемое сутенёрами питание было просто невозможно считать таковым, остальные условия их содержания также были невыносимыми, им не только запрещали покидать помещение, где они жили и работали одновременно, но они должны были спать по нескольку человек на одной и той же кровати или же прямо на полу; их запирали на ключ в маленьких каморках и выводили только ночью для того, чтобы проституировать (там же).

Этих женщин насиловали ежедневно их сутенёры, а также друзья и знакомые сутенёров. Вследствие этих изнасилований, а также вследствие ежедневного их использования множеством клиентов, у этих женщин были инфекции, разрывы и другие повреждения половых органов, которые делали более вероятным заражение ВИЧ. Присутствовали также ЗППП, как правило нелеченные, так как для этих женщин забота о собственном здоровье было очень сильно затруднена или часто попросту невозможна. ЗППП приводили к воспалению тазобедренной области, необратимым повреждениям репродуктивных органов, почек и мочевого пузыря, и как результат — к бесплодию, выкидышам, рождению болезненных детей, высокой неонатальной смертности, к раку шейки матки. Эти женщины должны были обслуживать гораздо большее количество мужчин-проституторов в день, чем другие. Женщины свидетельствовали, что сутенёры (которых они называли «хозяевами») контролировали использование презервативов и иногда запрещали ими пользоваться.

Сутенёры заставляли женщин платить до 10 долларов США за презерватив, суммы, которые увеличивали уже существующий долг женщин. Как средство гигиены женщинам разрешали применять вагинальное спринцевание, которое само по себе может быть опасным для здоровья, так как приводят к дисбактериозу влагалища. Кроме того, женщины были вынуждены пользоваться вредными продуктами, не показанными к внутреннему применению. Согласно исследованию, некоторые женщины пользовались отваром из трав и другими веществами, с помощью которых высушивали вагину, чтобы сделать её более узкой — это нравится проституторам, принадлежащим к определённым культурам, но причиняет огромный вред женщинам: во время сексуального акта у них происходят разрывы и другие повреждения вагины (там же). Описанные травмы жертв траффикинга одинаковы у всех, независимо от того, откуда и куда их перемещают. Исследование на примере 49 женщин на Филиппинах, жертв траффикинга, четыре из которых были перемещены внутри страны и другие четыре были почтовыми жёнами, показало, что в половине случаев у женщин были эпизоды вагинальных кровотечений (Raymond & al., 2002). У примерно 70% были переломы костей, 62% имели раны и увечья в области рта и повреждения зубов. В докладе говорится, что масштаб травматизма может оказаться гораздо большим, так как женщины испытывают нервное потрясение, когда их спрашивают о перенесённом насилии и отказываются отвечать, так как стремятся забыть. Психические симптомы включали в себя депрессию в 82% случаев, гнев в 75% случаев и мысли о самоубийстве в 40% случаев (там же).

Беременности и аборты, о которых постоянно упоминалось в исследовании, даже в случаях использования презервативов женщинами (мужчины или снимали их, или портили специально), также являются причиной тяжёлого ущерба здоровью. Таков случай Елены, перевезённой в ОАЭ, которой сделали подпольный аборт в 14 лет, введя ей мыльную воду, из-за чего она оказалась в больнице. Социальные работники в Италии и Великобритании сообщали о женщинах из траффикинга, которых принуждали делать до двенадцати абортов, и что в некоторых случаях их заставляли работать непосредственно после аборта, что приводило к инфекциям (Zimmerman, 2003).

Буклеты, которые публикует про-легалайзерская организация Tampeр для нигерийских женщин, которых проституируют в Италии, показывают, какому абьюзу подвергаются жертвы траффикинга (Wallman, 2001). Женщинам рекомендуют осматривать машины, в которые они садятся с клиентами, чтобы убедиться, что там нет холодного и огнестрельного оружия, подушек, ремней и верёвок, потому что все эти предметы представляют собой потенциальное оружие. Если они заметили один из этих предметов, им рекомендуют «сделать так, чтобы клиент убрал его в багажник». Также женщинам говорят о том, что им нужно быть готовыми в любой момент «схватить клиента за мошонку», что они не должны носить слишком длинные ни слишком узкие юбки и высокие каблуки. Несмотря на то, что подобные рекомендации могут быть даны только людям, подвергающимся крайней степени риска, авторка статьи о рекомендациях Tampep считает, что подобная информация является способом «дать власть» женщине-жертве траффикинга, так как «знание подобных стратегий избегания опасности может изменить отношение женщины к собственной ситуации» (Wallman, 2001). Согласно мнению авторки статьи, такие рекомендации «размывают ситуацию и дают возможность вести переговоры», «дать женщинам власть равноценно мерам по предотвращению насилия. Способность человека удовлетворительно вести себя в опасных ситуациях начинается с убеждённости в том, что опасность можно контролировать» (там же). К несчастью, это мнение неверно: опасность неподконтрольна женщине-жертве траффикинга, хотя очень хочется верить в обратное и обвинить женщину в том, что на неё напали. Женщины, которых проституируют на улице, являются наиболее уязвимыми, вряд ли они находятся в ситуации, когда возможно вести переговоры рекомендуемыми способами с мужчинами, которые им платят за секс.

Жертвы траффикинга также страдают от тяжких психологических проблем. Одной из них является неоднозначное отношение к сутенёрам и траффикерам (Zimmerman, 2003). У женщин наблюдаются трудности в подборе слов, чтобы обозначить сутенёров, и, как правило, они называют их одновременно «траффикер-жених-сутенёр». Женщины формируют травматическую связь с этими мужчинами, которые бьют и насилуют их, и одновременно зависят от их помощи и подарков, купленных на деньги от проституирования. Одним из названий для этой травматической связи является термин «Стокгольмский синдром», с помощью которого описывается особый тип связи, который устанавливают с похитителями жертвы похищений, стремясь выжить. Феминистки используют этот термин для описания опыта женщин, которых связывают с мужчинами отношения, построенные на основе страха и насилия (Graham & al., 1994). Эта двойственность может не позволить женщине заявить на абьюзера, который подвергает ее насилию.

Нормализация торговли людьми

Те самые организации, которые защищают придание проституции статуса секс-работы, которые в восьмидесятых годах получили значительные правительственные субсидии в качестве «экспертов» в ситуации страха перед эпидемией СПИДа, оказывали давление и добились того, чтобы вместо слова «проституция» стал употребляться эвфемизм «секс-работа». Эти организации упорно работали в девяностых годах над нормализацией проституции, особенно обращая внимание на международный аспект вопроса: их главная организация Sex Work Projects руководила кампанией по признанию нормальным траффикинга женщин, который они называли «трудовой миграцией». Они действовали разными методами. Одним из этих методов было применение эвфемизмов: траффикинг превращался в трудовую миграцию, женщины-жертвы траффикинга становились иммигрировавшими секс-работницами, траффикеры — агентами, брокерами и организаторами миграционных процессов (Fawkes, 2003; Agustín, 2002). Принудительная работа за долги, признанная международным правом как одна из современных форм рабства, должна была бы превратиться в «работу по контракту».

Другим методом этих организаций стало замалчивание или приуменьшение масштабов траффикинга, аргументируемое тем, что жертвами траффикинга могут быть объявлены только те, кого «принудили силой» или «обманули», а в этом случае цифры траффикинга становятся небольшими и незначительными. Ещё одним методом является прямая атака на неправительственные организации, активисток и исследовательниц, борющихся с траффикингом: такие атаки осуществляются путём обвинения в колониализме и расизме, в том, что противницы траффикинга «виктимизируют» женщин и лишают их «агентства» (Kempadoo, 1998). По мнению тех, кто отрицает значение траффикинга, единственный вред, который наносится женщинам, исходит от «противников траффикинга», которые всегда готовы ворваться в публичные дома и выволочь оттуда женщин, которые на самом деле желали бы там остаться и выполнять условия своего «контракта», или же полиция, или же службы иммиграции, или «стигма шлюхи», то есть любое негативное отношение к проституции со стороны общества (Agustín, 2007).

Эвфемизмы и практика приуменьшения также применяется австралийской легалайзерской организацией Scarlet Alliance, которая представила на рассмотрение парламентской комиссии, расследовавшей торговлю женщинами в целях сексуальной эксплуатации, свою точку зрения на проблему (Fawkes, 2003). В представленном Scarlet Alliance документе упоминание о траффикинга отсутствует как таковое, его заменяют ряд эвфемизмов. Жертвы траффикинга названы «нанятыми на работу», вместо траффикинга речь идёт о «женщинах, приехавших по контракту» и «работницах по контракту» на протяжении всего текста. Авторка, Джанель Фоукс, приукрашивает проблему, утверждая, что границу Австралии ежегодно пересекают не более 400 «секс-работниц по контракту», большинство которых «знает», на что именно они дали «согласие», а значит, по мнению Scarlet Alliance, их нельзя считать жертвами. Фокс утверждает, что организациям, связанным со Скарлет-Альянс, удалось найти менее 10 женщин, «которых действительно обманули». Скарлет-Альянс, в качестве официального советника федерального правительства и местных властей (Австралии — прим. переводчицы) по теме проституции сыграл главную роль в уменьшении значения траффикинга: вплоть до 2003 года австралийское правительство утверждало, что в стране не существует траффикинга, а все «сексуальные работники-иммигранты» «выбирали свою работу» и знали, на что идут.

Скарлет-Альянс описывает жертв траффикинга как «трудовых мигрантов». Каторжных работ за долги, по их мнению, также не существует. Согласно мнению составителей доклада «эти сексуальные работницы часто должны уплатить определённый тариф за организацию перемещения» (Fawkes, 2003). Долги же, за которые женщин заставляют работать, — это результат их же безграмотности. Женщины, находящиеся в траффикинге, как оказывается, просто не понимают в вопросах обмена валюты:

«Часто они не понимают, сколько это стоит в австралийских деньгах, и платят больше, чем сами того ожидали» (Fawkes, 2003).

Скарлет-Альянс утверждает, что называть этих женщин «жертвами» значит оскорблять их:

«Рассматривать людей, которые выполняют свою работу как „жертв траффикинга“ означает лишать их личного агентства, которое эти люди применяют, когда решают поехать на заработки в Австралию и делают с этой целью выбор в пользу заключения контракта» (Fawkes, 2003).

Австралийская Скарлет-Альянс является часть международной сети организаций, выступающих за легализацию проституции в качестве сексуальной работы. Все эти организации пропагандируют одни и те же программы и идеи. В Европе Europap и Tampep также отрицают масштабы и значение траффикинга и определяют женщин, ставших жертвами торговли людьми, как «сексуальных работниц-иммигранток». Материальные фонды, находящиеся в распоряжении этих организаций и их официальный статус в ЕС дают им огромное влияние. Обе организации борются за полную декриминализацию проституции. Так, доклад Tampep, размещённый на сайте Europap о «Моделях работы с сексуальными работницами-иммигрантками в Европе» за авторством Личии Бруссы признаёт, что с каждым разом всё больше женщин, которые «работают» в проституции в странах Европы, являются приезжими:

«Важным отличием актуальной ситуации в Европе являют огромные миграционные потоки из стран Центральной и Восточной Европы в страны Западной Европы».

Однако в докладе не прослеживается никакой связи между этим явлением и траффикингом. Брусса говорит о том, что настало время признать проституцию социальной реальностью и «что средства, которые предоставляет рынок проституции, представляют собой для женского иностранного населения реальную возможность заработка», поэтому правильными будут действия, направленные на нормализацию проституцию и на защиту прав человека. Сборник статей 2002 года «Транснациональная проституция: смена глобальной модели» также использует новую терминологию и новую точку зрения на траффикинг. Сьюзан Торбек, например, считает, что термин «траффикинг» применяется слишком широко и что фраза «сексуальные работницы-иммигрантки» является более подходящей:

«В странах первого мира принято называть траффикером того, кто помогает проститутке организовать поездку с целью работы в более богатую страну, независимо от того, было ли решение о поездке принято самой проституткой или в результате обмана или принуждения» (Thorbek, 2002).

Патайя Рьюэнко пишет о том, что «транснациональная проституция» должна рассматриваться как «особый вид транснациональной миграции рабочей силы» (Ruenkaw, 2002).

Пожалуй, самую удивительную трансформацию терминологии относительно траффикинга, с помощью которой продажу женщин с целью проституирования удалось включить в разряд исследований вопросов трудовой миграции, можно встретить у Лауры Агустин. Согласно этой авторке, траффикинг предоставляет женщинам определённые выгоды. Одной из таких выгод будет высокий заработок, достаточный для того, чтобы «женщина-иммигрантка сравнительно быстро вернула долг, который приобрела в процессе своего перемещения», что в переводе означает, что чтобы она смогла выкупить сама себя (Agustín, 2004). Однако, это не всё, в траффикинге женщины могут насладиться неординарной обстановкой на рабочем месте:

Они работают в клубах, публичных домах, на частных квартирах и в барах с мультикультурной и многоязычной атмосферой… Женщины, продающие сексуальные услуги, на рабочем месте имеют возможность социализироваться, вместе выпивать, разговаривать друг с другом, с клиентами или с другими работниками заведений, например, с поварами, кассирами и охранниками. Если женщины работают в квартирах, то они живут там не одни, а также есть люди, которые работают в этих квартирах посменно. Опыт, приобретаемый в этих местах, превращает этих женщин в космополиток; есть случаи, когда женщины полностью адаптируются к этой ситуации (Agustín, 2004).

Разумеется, могут быть и «неадаптированные» женщины, которые воспринимают контекст сексуальной эксплуатации как страшный чуждый мир, в котором мужчины создают и укрепляют социальные связи посредством использования женских тел. Это мир мужчин, но не женщин. Агустин не отрицает данные исследований в Великобритании и других европейских странах, утверждающих, что мужчины торгуют женщинами, приобретают и продают их в иммигрантских клубах, и что эти женщины находятся в ситуации буквальной сегрегации, без доступа к другим женщинам. Проституированные женщины становятся «космополитками», потому что сутенёры и траффикеры перевозят их из страны в страну и из города в город, чтобы поддерживать интерес проституторов, и чтобы дезориентировать женщин, не допустить, чтобы они выучили язык и поняли, где именно они находятся. Агустин такая практика кажется нормальной:

«Часто можно встретить сексуальных работниц-иммигранток, которые жили в многочисленных европейских городах: в Турине, Амстердаме, Лионе. Они имели возможность познакомиться с людьми из десятков разных стран и немного знают несколько языков. Они гордятся тем, что они научились быть гибкими и толерантными относительно различий между людьми» (Agustín, 2004).

По мнению авторки, эти женщины — «надежда всего мира», потому что они наверняка никогда не станут националистками, потому что принадлежат к людям, которые судят о других на основании их поступков и идей, а не на основании внешнего вида или национальной принадлежности:

«Это и является силой космополитизма» (Agustín, 2004).

В результате получается, что женщины, находящиеся в траффикинге, превращаются в пример гражданства, к которому остальные женщины должны стремиться.

Стигма

Физические и психические негативные последствия проституции и траффикинга для женщин настолько очевидны, даже для защитников концепции проституции как работы, что возникает необходимость срочно с этим что-то сделать. Эта необходимость привела к появлению ещё одного интересного эвфемизма, а именно: концепции «стигмы» (Peterson, 1996). Эта концепция используется для того, чтобы утверждать, что негативные последствия происходят не из проституции как таковой, а из негативного отношения к ней со стороны общества, которое приводит к стигматизации проституции и проституированных женщин. Софи Дэй и Хелен Вард используют концепцию стигмы в своём исследовании проституции и здравоохранения в Европе (Day & Ward, 2004). Большинство женщин, которых они опросили в ходе исследования, были «иммигрантками» (56%), что означает со всей вероятностью, что они были вынуждены работать за долги. Исследовательницы объясняют тяжёлое состояние здоровья опрошенных на основании их занятости, но видят причину в стигме: они считают, что, если бы общество принимало проституцию как должное и социальная стигма исчезла, проблемы, сопутствующие проституции, также исчезли бы, а сама проституция превратилась бы в обычную работу. Однако, вред, наносимый здоровью женщин совершенно очевидно имеет в качестве источника проституторов, а не «стигму». Согласно словам самих же исследовательниц:

«ВИЧ — не единственная и даже не самая важная проблема со здоровьем у этих женщин. Для многих главной причиной беспокойства было насилие на рабочем месте», которое наиболее часто осуществляли именно «клиенты». Опрошенные женщины говорили о «психологических последствиях», «отсутствии уважения», «деградации» и «унижениях», присущих их работе. Они выражали своё негативное отношение к проституции: «чувств у меня осталось немного», «в мысленном плане это очень тяжело», «это грязь». На вопрос о худших аспектах их работы они отвечали: «Грязные клиенты-абьюзеры, пьяные эксплуататоры». Из 40 женщин, опрошенных в Лиссабоне, 20 прямо заявили, что «в проституции нет ничего хорошего».

Дэй и Вард обнаружили у опрошенных ими женщин «разнообразные психологические проблемы, в числе которых были стресс и депрессия, бессонница, инвазивные травматические воспоминания, панические атаки и страх, что их положение станет достоянием гласности, наркотическая и алкогольная зависимость, нервные кризисы, анорексия, булимия, маниакально-депрессивные эпизоды и тяжкие расстройства личности», — но всё это авторки относят на счёт последствий «стигмы». Также в ходе исследования была выявлена «связь проблем психического здоровья, чувства стигмы и травмы сексуальной работы, которая продолжала существовать и после того, как женщины меняли работу». Выяснилось также, что женщины чувствовали себя всё более несчастными по прошествии времени, которое они проводили в проституции, но исследовательницы вновь отнесли это на счёт стигмы. Однако на деле рассказы женщин были связаны не со стигмой, а с клиентами, так как «было слишком трудно минимизировать риск остаться один на один с мужчинами-насильниками и абьюзерами», и женщины были крайне озабочены проблемами безопасности. Даже постоянные клиенты представляли проблему, потому что, например, они могли начать бить женщину, если у них не было эрекции. Дэй и Вард прибегают и здесь к концепции «стигмы» и пишут: «хотя разговоры затрагивали разные аспекты стигмы, более всего женщин волновали долгосрочные последствия социального предрассудка».

Дэй и Вард интерпретируют то, что говорят им женщины, совершенно опуская то, о чем в реальности идёт речь: о насилии и унижении, которым их подвергают проституторы, и которые являются источниками негативных последствий для здоровья, — иначе авторам было бы невозможно продолжать продвигать точку зрения на проституцию как на секс-работу. Поэтому они проделывают ментальные и логические трюки, цель которых — приписать описываемый ущерб «стигме». Разумеется, проституированные женщины страдают от того, как общество, полиция и судебная система обращаются с ними, а также потому что они не могут вернуться к семьям и родственникам, потому что не могут объяснить, что на самом деле произошло. Эти страдания могут быть отнесены на счёт «стигмы». Однако, совершенно наивно ожидать, что с исчезновением «стигмы» исчезнет и весь негатив, все страдания и ущерб, идущие от проституции. Дэй и Вард намеренно смешивают «стигму» как стереотипированные отношение общества к проституированным женщинам и «стигму» как осуждение деятельности, которое приносит страдания женщинам.

Спрос

Как законы, так и практические меры относительно проституции и траффикинга постоянно вращаются вокруг траффикеров и женщин, которые становятся их жертвами. Никто так и не вскрыл глубинные причины явления, не существует даже согласия относительно того, что является этими причинами.

Основными «способствующими» факторами, делающими женщин и девушек особенно уязвимыми для траффикинга, являются разрушение традиционных способов и средств выживания, глобальное неравенство.

Эти факторы были признаны важными правительствами стран и ООН, богатые страны финансируют образовательные программы для девочек там, где показатели траффикинга особенно высоки, например, на севере Таиланда или в Непале, целью этих программ является уменьшить степень уязвимости молодых девушек и девочек. К несчастью, подобные мероприятия зарекомендовали себя как малоэффективные, так как с помощью исследований было доказано, что именно те девочки, родители которых постарались дать им образование, более других рискуют попасть в проституцию — от них требуется возместить те средства, которые в них «вложили» (Taylor, 2005). При рассмотрении причин проституции и траффикинга крайне редко обращают внимание на вопрос о том, как и кем создаётся спрос в странах, куда направлены основные потоки траффикинга, так как подобная постановка вопроса означала бы атаку на секс-индустрию как таковую, а также на способы социального поведения мужчин, такие как потребление порнографии, посещение стриптиз-клубов, покупка женщин — всё это имеет огромное значение для маскулинности и для мужского господства. Разумеется, существует феминистская критика, которая признаёт, что проституция — не самое лучшее занятие для женщин, однако, как правило, эти исследования занимают «пост-революционную» позицию, утверждая, что конец подобным практикам будет положен с искоренением бедности — нужно якобы бороться с бедностью, а не с проституцией (Kempadoo, 2004). Тем не менее, никто уже не занимает подобную позицию в отношении договорного брака или в отношении домашнего насилия, хотя обе эти проблемы ужесточаются в контексте бедности. В этих случаях, однако, стоит ожидать, что будет признано, что адекватные законы и образовательные программы могут помочь положить конец подобным практикам. «Протокол о предупреждении и пресечении торговли людьми, особенно женщинами и детьми» от 2000 года стал документом, наиболее чётко сконцентрировавшем внимание на теме спроса, который подпитывает и способствует развитию торговли женщинами. В пункте пятом девятого раздела говорится:

Государства-участники принимают или совершенствуют законодательные или другие меры, например, в области образования, культуры или в социальной области, в том числе путем двустороннего и многостороннего сотрудничества, направленные на противодействие спросу, порождающему эксплуатацию людей, особенно женщин и детей, во всех ее формах, поскольку это ведет к торговле людьми.

Эта точка зрения основывается на положении о том, что мужское поведение, являющееся причиной проституирования женщин — это социальный конструкт (Jeffreys, 1997). Подобное поведение является выученным, и в тех обществах, где оно осуждается или наказывается, возможно наложить на него ограничения.

Факт того, что количество проституированных женщин увеличивается в тех странах, правительства которых посредством легализации проституции дают сигнал социального одобрения, и значительно уменьшается в тех странах, где проституторов преследуют по закону, является хорошим показателем полезности криминализации проституторов.

Так, в Германии, где проституция является легальной, находятся примерно 400 тысяч проституированных женщин, 3,8 на каждую тысячу женского населения, в то время как в Швеции, которая в 1999 году приняла закон о криминализации клиента, находятся примерно 2500 проституированных женщин, 0,3 на каждую тысячу (Ward & Day, 2004).

Однако большинство лидеров национальных политических партий заняли позицию, противоположную шведской. Они настаивают на том, что индустрия проституции не является проблемой, а значит, необходимо атаковать спрос на женщин из траффикинга, но оставить как есть потребление женщин мужчинами в других видах проституции. Обычно принимаются законы, которые наказывают мужчин-проституторов, пользующихся женщинами из траффикинга, так как рассматривают подобную практику как изнасилование, потому что женщин «принудили», они не выбрали проституирование самостоятельно. В 2005 министр внутренних дел Великобритании Тони МакНолти заявил The Observer, что мужчинам, пользующимся женщинами из траффикинга, должно быть предъявлено обвинение в изнасиловании, в целях сокращения масштабов данной практики (Townsend, 2005). В Нидерландах, где проституция также легализована, правительство решило привлечь проституторов к борьбе с траффикингом. На одном из порносайтов разместили социальную рекламу, в которой обращались к мужчинам с просьбой обращаться в полицию, если они замечали, что женщина, которую они хотят купить, находится под контролем траффикинга.

В качестве наводящих признаков приводились в пример малая ассертивность женщины по отношению к желаниям клиента, следы от побоев и страх (Expatica, 2006). Следы от побоев и избегающее отношение к клиентам обычны и среди «свободных проституток», так что, видимо, данный путеводитель по борьбе с траффикингом не слишком надёжен. CATW откомментировала данную социальную рекламу следующим образом: «Разве есть лучший способ облагородить мужской спрос на проституцию, чем просить этих мужчин о содействии в выявлении жертв, тех самых жертв, которых они же и создают!» (Coalition against Trafficking in Women, 2006). Вопреки идее этой социальной рекламы исследования показывают, что мужчин мало волнует, является ли проституированная ими женщина жертвой траффикинга или нет. Согласно английскому исследованию за 2007 год на материале опроса лондонских проституторов, знание о том, что женщина находится под контролем траффикинга, не влияло на спрос проституторов (Coy & al., 2007). Это не удивительно, так как согласно тому же исследованию, эти мужчины считали проституированных женщин «грязными» (89%) и «низшими» (77%) по сравнению с ними самими. Такой уровень презрения вряд ли может способствовать этичности поведения проституторов по отношению к проституируемым ими женщинам.

Заключение

Вопреки здравому смыслу и многочисленным фактам, немало современных исследователей выражают мнение о том, что легализация проституции может быть эффективной стратегией в борьбе с траффикингом женщин. Бриджит Андерсон и Джулия О’Коннелл Дэвидсон в своей книге о факторе спроса в траффикинге пишут о том, что регулирование вместо аболиционизма в подходе к проблеме секс-индустрии будет способствовать снижению спроса на женщин, являющихся жертвами траффикинга и сутенёров. Так, они поясняют: «Постоянное расширение любого нерегулируемого рынка приводит к эксплуатации наиболее уязвимых его сегментов; следовательно, все сегменты рынка секс-индустрии должны стать легальными и регулируемыми» (Anderson & O’Connell Davidson, 2003). В следующей главе мы рассмотрим вопрос о том, действительно ли легализация проституции служит тому, чтобы покончить с негативными последствиями данной практики, о которых мы говорим в этой книге.

Share

Код для вставки на сайт или в блог:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

19 + 9 =